Воспоминания в глубине отчаяния
Гайден 12: Откройтесь Врата
Когда Айзек ещё представлялся в Академии Серендии вторым принцем Феликс Арк Ридиллом, перед ним впервые появилась та девушка. Моника Нортон. Крайне робкая, пугливая, вечно смотрящая в пол и украдкой оценивающая настроение окружающих. Он хорошо помнит, как при появлении рядом крупного человека или просто громкого голоса её маленькое тело мгновенно напрягалось и начинало дрожать.
Увидев её впервые, Айзек подумал: "Ей, похоже, здорово досталось от жизни".
И подумал это как-то очень отстранённо, словно чужая беда. Не подозревая, что главным виновником того, в каком состоянии оказалась Моника, был именно он сам.
＊＊＊
Моника, сжавшаяся комочком у стены, поначалу отрывисто повторяла: "Не бейте…", "Простите…", но теперь из её рта доносились только цифры.
Как Айзек ни звал — никакой реакции.
Она лишь защищала голову руками и монотонно, без малейшего выражения, шептала числа.
— Моника… — хрипло позвал он.
Никакого ответа. Пустые, потухшие глаза даже не пытались сфокусироваться на нём.
Всё её тело кричало об ужасе и отторжении, направленных именно на него. А он — и крупный, и с тяжёлым, пугающим взглядом, то есть воплощение всего того, чего Моника больше всего боится.
Айзек почувствовал, как его собственное лицо болезненно стянулось.
Я даже не знаю, как сделать это лицо добрым…
Когда он был Феликс Арк Ридиллом, он прекрасно знал, какой улыбкой, каким взглядом, каким наклоном головы можно успокоить, убедить, привязать к себе человека. А как улыбаться лицом Айзека Уокера — он давно забыл. Это искусство он выбросил из себя ещё очень давно.
Сейчас перед ней Айзек Уокер. Не Феликс. Айзек Уокер.
Он опустился на колени перед девушкой, стараясь оказаться на одном уровне глаз. Моника по-прежнему не смотрела на него. Сомнительно, что она вообще слышала его голос.
Сейчас я, наверное, выгляжу просто чудовищно…
И всё же Айзек заговорил максимально мягко, насколько вообще умел:
— Моника, пожалуйста, послушай. Меня зовут Айзек Уокер. Я твой…
Друг? Ученик? …Убийца твоего отца? Нет, такого не скажешь.
Он задал себе этот вопрос и честно ответил вслух:
— Я твой союзник.
Реакции не последовало. Моника продолжала шептать числа.
Айзек до боли сжал кулаки и мысленно произнёс, как заклинание:
Не надейся на лёгкое прощение.
Тот, кто когда-то вытаскивал Монику из подобного состояния, наверняка часами, днями, терпеливо был рядом. Восстановление речи — это всегда долгий процесс.
Думать, что он сможет за несколько минут заполнить эту пропасть, — верх самонадеянности.
Искупление не бывает лёгким.
Внезапно монотонный шёпот цифр оборвался. Моника, так и не разогнувшись, тихо посапывала во сне. После того, как Прожорливая Зои высосала из неё ману, у Моники начался острый приступ магического истощения.
Айзек осторожно стянул с неё перепачканный грязью плащ, перенёс на кровать в её комнате, укрыл одеялом.
Пока он смотрел на спящее лицо, в голове крутилась одна и та же невысказанная фраза:
"Я никогда тебя больше не обижу, поверь мне" — если бы он смог это произнести, Моника, может быть, немного расслабилась бы?
Но он так и не смог выдавить из себя эти слова. Человек, который причинил боль, не имея на это права, не должен говорить такие вещи — так он считал.
Он всё ещё смотрел на спящую Монику, когда солнечный свет, льющийся в окно, внезапно оборвался. За стеклом несколько секунд лил чёрный дождь — и так же резко прекратился.
Прожорливая Зои наконец-то начала действовать по-настоящему?
Айзек привязался не только к Монике. К этому городу. К живущим здесь людям. Сейчас ему хотелось выбежать на улицу, найти и уничтожить Зои, проверить, живы ли знакомые. Но оставить Монику одну он не мог. И в одиночку одолеть Зои у него всё равно не хватило бы сил — только зря погиб бы.
Решив дождаться возвращения Неро, Айзек вдруг заметил, что на столе Моники беспорядочно разбросаны какие-то бумаги. По старой ученической привычке он потянулся навести порядок — и тут же нахмурился, пробежав глазами первые строки.
Масштабное составное заклинание Звёздная стрела? Кстати, рядом с ней на земле валялся какой-то магический инструмент… Надо будет забрать. А это… материалы про Феодора Максвелла и Прожорливую Зои?
Айзек немного подумал и решил: пока Неро не вернулся — он будет читать всё, что оставила Моника.
Даже когда от отчаяния и бессилия хочется просто лечь и умереть — тело всё равно ищет хоть какую-то работу. Так его воспитали.
"Никогда не выключай голову. Всегда предполагай худшее и делай максимум возможного".
Как же горько иронично, что единственное, что сейчас заставляет его двигаться вперёд в этом кромешном отчаянии — это слова герцога Крокфорда.
＊＊＊
После чёрного дождя портовый город превратился в сцену кошмара. Люди лежали на мостовой, покрытые неровными чёрными пятнами, и не шевелились. Те, кого дождь не задел, цеплялись за упавших, рыдая и прося помощи.
Кто-то уже дрался за место под навесом — из страха перед следующим ливнем.
Со всех сторон неслись крики, вопли, гневные выкрики, молитвы — впервые в жизни город охватила такая паника.
Сквозь весь этот хаос Неро шёл, неся на спине Лану и держа рядом оцепеневшую Карину. Лана от пережитого шока просто перестала двигаться — пришлось нести. Карина-то шла сама, но с таким пустым лицом, что Неро на всякий случай заставил её держаться за край своего плаща.
— Прости, сэр Бартоломео… — еле слышно прошептала Лана у него на спине.
Неро искренне не понимал, за что тут извиняться, поэтому ответил прямо:
— Великий Я больше любит, когда хвалят, чем когда извиняются. Хвали!
— …Ты очень крутой и надёжный, сэр Бартоломео. Очень-очень классный. Прямо как герой.
— Ну ещё бы! В конце концов, я же Бартоломео Александр! — гордо заявил Неро.
Бартоломео Александр — главный герой любимой приключенческой серии Неро. Самый сильный, самый крутой, самый идеальный герой.
Сзади донёсся лёгкий, почти неслышный смешок.
— Спасибо, сэр Бартоломео… Хорошо, что ты с нами.
Неро довольно заурчал.
— Лана хвалит гораздо лучше, чем Моника. У Моники всегда какие-то кривые комплименты.
— С Моникой всё в порядке?.. — тихо спросила Лана.
— Она сильнее Великого Меня, так что нормально будет.
Неро собирался довести девочек до безопасного места и потом вернуться в дом Моники. При этом он совершенно не волновался ни за Монику, ни за Айзека. Моника — мастер безмолвных заклинаний. Чёрный дождь? Да она мгновенно поставит щит. А этот в последнее время вечно злой Искорка — хоть и противный, но шустрый, как-нибудь выкрутится.
Неро мельком глянул на лежащих на дороге людей — чёрные пятна, сгустки маны.
А вот это для него совершенно безопасно.
В человеческой или кошачьей форме Неро может истекать кровью и даже умереть от тяжёлых ран. Но яды и проклятия — мимо. Драконья природа никуда не девается, даже если он в другом облике.
Скорее всего, эта дрянь действует только на людей… Ну а на животных — хз.
Чёрный дождь пачкал людей, но не растекался по земле. Тени, которым не удалось прикрепиться к живому существу, просто таяли в воздухе. Поэтому луж не образовывалось.
Неро сначала опасался, что упавший дождь потом снова оживёт, но, похоже, этого не происходило.
Тем не менее, никто не знал, когда польёт следующий раз — поэтому лучше было поторопиться.
— Эй, булочка! Давай поживее шевели булками, не споткнись там. [Прим. пер. я не удержался не спохабничать]
— …А? А, да… — Карина неловко кивнула и снова ушла в себя.
Она не выглядела просто шокированной. Скорее глубоко задумавшейся. Лицо почти как у Моники, когда та решает сложную формулу — полностью ушла внутрь, ищет ответ.
Интересно, если погладить Карину по щёчкам лапой, она тоже вернётся в реальность, как Моника? — подумал Неро и, с этой странно мирной мыслью в голове, ускорил шаг сквозь трагедию города.