Вес слов

На следующий день после того, как Монике и Сайласу поручили расследование красного дракона в Далсморе, их познакомили с проводником из Орденa Рыцарей Дракона.

— Эй, привет-привет! — весело махнул рукой мужчина среднего роста в стандартной форме рыцарей-дракона.

Взъерошенные чёрные волосы, щетина, усталое лицо — из-за этого ему можно было дать и тридцать с небольшим, и все сорок.

— Я Робсон, седьмой следственный отряд. Если что понадобится — обращайтесь без церемоний.

У Моники рыцари-дракона всегда ассоциировались с громогласными здоровяками, но Робсон абсолютно не вписывался в этот образ. Скорее уж Сайлас, стоявший рядом с ней, выглядел куда суровее и внушительнее.

Пока Моника размышляла, насколько тот не похож на типичного рыцаря-дракона, Робсон задрал голову к Сайласу и ухмыльнулся.

— А это, случайно, не отец госпожи Молчаливой Ведьмы?

Моника и Сайлас молча переглянулись.

Разница в возрасте между ними была всего шесть лет. Но если Сайлас выглядел на тридцать с лишним, а Моника — на пятнадцать-шестнадцать, то вполне можно было принять их за отца и дочь.

Заметив их молчание, Робсон громко расхохотался.

— Ха-ха, шучу! Это у нас в Ордене такая шутка, чтобы разрядить обстановку. Значит, телохранитель, да?

— Я не телохранитель, я младший, — буркнул Сайлас.

Робсон перевёл взгляд на Монику и недоуменно пробормотал:

— Младший?

Судя по внешности, младшей тут явно была она.

Моника крепко сжала посох и выпалила:

— Это новый член Семи Мудрецов, Маг-Истребитель Драконов! Я его старшая и наставница! Если он что-то натворит — сразу говорите мне! Я его отчитаю!

— Всё так и есть! — Сайлас с энтузиазмом поклонился.

Робсон ещё раз окинул взглядом крохотную старшую и здоровенного младшего, слегка отшатнулся и неуверенно кивнул, выглядя слегка ошеломленным.

＊ ＊ ＊

Проехав три с половиной дня в карете Орденa Рыцарей Дракона, Моника и Сайлас наконец добрались до городка Лугароа, где сейчас дислоцировался основной отряд.

Лугароа — ближайший к Далсмору населённый пункт. Небольшой, но довольно новый: много свежих зданий, аккуратно вымощенные улицы. Дневное время — на улицах ещё оживлённо.

— Сестренка, ты как? — спросил Сайлас, когда карета остановилась.

Моника не смогла ответить. Её основательно укачало.

Если подумать, после отъезда из Сазандола она почти без передышки моталась между столицей и Рейнфилдом, провела крупную церемонию, сражалась с Сайласом — усталость накопилась капитальная. А карета, спешащая по делам, тряслась так, что хуже некуда.

— П-простите… я в порядке… — еле выговорила она.

— Да ну, какой там порядок, — вздохнул Сайлас. — Сестренка, давай я тебя понесу.

В нынешнем состоянии трёх шагов хватило бы, чтобы она рухнула, поэтому Моника безропотно согласилась.

Робсон, увидев это, взвалил на себя их багаж. На вид он не был особенно силён, зато внимателен к мелочам — видимо, поэтому его и назначили сопровождающим Мудрецов.

— Багаж я до постоялого двора довезу, а вы пока отдохните, — предложил он.

Сайлас нахмурился.

— А с командиром отряда сразу встречаться не надо?

Маг Истребитель Драконов» явно горел желанием поскорее отправиться на охоту за красным драконом. Моника, вися у него на спине, уже прикидывала, как бы его приструнить, но Робсон лишь пожал плечами.

— Сейчас почти весь отряд в горах, вернутся только к ночи.

— Но командир-то в городе остался?

— Увы, наш командир на этот раз особенно воодушевился и сам лично руководит на месте.

По словам Робсона, в городе сейчас только связные.

Командир лично на передовой… Неужели всё так серьёзно? Хотя Луис говорил, что ничего экстренного…

Пока Моника размышляла, Робсон достал сигарету и, прикуривая, пробормотал:

— Наш командир вообще из тех, кто за то чтобы бить драконов быстро и без разговоров. Но в этот раз он особенно рвётся… Может, потому что уже бывал в этих краях.

— Тогда мы с ним точно найдём общий язык, — хмыкнул Сайлас. — Я тоже за быстрые решения.

— Ага… — неопределённо кивнул Робсон.

Сайласу это явно не понравилось, и он спросил уже ниже, почти рыча:

— А ты сам кто? За быстрые решения или за осторожность?

— Скорее за осторожность, — честно ответил Робсон. — С такими страшными тварями лучше вообще не связываться, если есть возможность.

— А если возможности нет… — начал Сайлас и вдруг замолчал на полуслове.

Моника подумала, что он сейчас скажет что-то вроде "тогда я всех их прикончу", но он неожиданно проглотил конец фразы.

Робсон не стал переспрашивать, лишь поправил багаж на плече.

— Короче, к вечеру собираемся в гарнизоне. А если поесть — сверните на соседнюю улицу…

— Не надо, я знаю, — перебил его Сайлас. — Это мой родной город.

Он развернулся и пошёл, неся Монику на спине. С того момента, как Робсон объявил себя осторожным, настроение Сайласа заметно упало.

Те, кто выступает за немедленное уничтожение драконов, чаще всего сами пострадали от них или видели последствия. Лугароа стоит рядом с Далсмором — здесь драконьих набегов было немало.

Лица Сайласа Моника не видела, но нетрудно было представить, как его и без того суровая физиономия стала ещё мрачнее.

Пока она раздумывала, как бы разрядить обстановку, Сайлас заговорил первым:

— Сестренка, давай зайдём куда-нибудь, посидим, поедим. Тебе, может, и не хочется, но сидеть всё равно лучше, чем висеть.

— Угу… — тихо ответила Моника.

Голос у него был грубоватый, но заботы в нём хватало: шёл осторожно, чтобы её не трясло.

Моника вдруг вспомнила поход за водяным драконом в Сазандоле. Тогда она тоже хотела выглядеть крутой наставницей, а в итоге её укачало, и ученик тащил её на руках. А теперь она снова хотела быть строгой старшей — и снова висит на спине у младшего.

Надо, наверное, больше тренировать выносливость…

Пока Моника тихо грустила, Сайлас вдруг сказал:

— Сестренка, видишь, сколько тут новых домов?

— А?

— Да.

— Их отстроили заново после того, как драконы разнесли старые.

Моника приподняла голову и огляделась. Действительно, почти везде виднелись следы ремонта — шрамы, оставленные драконами.

Мимо прошёл молодой парень, окликнул:

— О, Сайлас!

— Привет, — коротко ответил тот.

Моника, глядя на эту сцену, тихо спросила:

— Сайлас… вы здесь выросли?

— Подростком почти всё время мотался по драконьим охотам, но да… — он помолчал. — Сестренка, можно чуть свернуть?

— Конечно.

Сайлас развернулся и пошёл в противоположную от ресторанной улицы сторону.

＊ ＊ ＊

Знакомая дорога.

Нес маленькую девушку на спине, Сайлас погрузился в воспоминания.

— Когда мне было девять, у нас случилось страшное бедствие. Стадо земляных драконов сорвалось с цепи.

Девочка на спине напряглась. Видимо, Молчаливая Ведьма уже примерно понимала, почему он так ненавидит драконов. Но рассказать всё равно стоило. О том, как живёт человек, называющий себя Магом-Истребителем Драконов.

— В тот день был праздник, я пришёл в город с друзьями. На моих глазах нескольких из них раздавило прямо тут, на улицах.

Память приоткрылась — и оттуда хлынули картинки того дня. Стоит вспомнить одну — остальные тянутся цепочкой.

После трагедии в Лугароа прошло больше десяти лет, многое стёрлось. Но обломки, раздавившие друга, оборванные крики, одинокий ботинок, катящийся по земле — эти осколки катастрофы до сих пор жгли память. Тогда девятилетний Сайлас, полубессознательно, дал увести себя взрослым в убежище. Семья осталась жива, нашла его там, плакала, обнимала.

— Я встретился с родными, но долго не мог поверить в реальность. Не знал, как принять смерть друзей. Просто страшно было. А потом, когда мы уже несколько дней жили в убежище, я увидел у входа мальчишку из соседнего дома. Он просто стоял и смотрел в одну точку.

Тот мальчик был сыном врача, на три года младше, но куда умнее Сайласа. Не только учёба — он вообще понимал вещи, которые другим детям его возраста были недоступны.

Девятилетний Сайлас, местный атаман, любил командовать: "Зови меня Лидером!" Когда мальчик спросил: "Лидером чего?" — Сайлас ответил: "Просто Лидером, уважай старших!" А тот спокойно: "Уважение надо заслужить". Шестилетний пацан — а говорил как взрослый.

Поэтому видеть, как этот умный мальчик стоит у входа и не заходит внутрь, было странно.

— Я спросил, в чём дело. Он еле сдерживал слёзы и сказал, что отец не возвращается. Тот был врачом, пошёл помогать тем, кто не мог сам передвигаться… хотя в городе ещё оставались драконы.

Сайлас хотел его подбодрить. Хотел быть старшим братом, "лидером", сказать что-то ободряющее.

— И я сказал: "Всё будет хорошо, всё как-нибудь образуется…"

Глаза защипало от вспыхнувшего гнева — глубокого, старого.

— Безответственно так сказал.

Каждый раз, вспоминая свою тогдашнюю глупость, хотелось биться головой о стену.

Сайлас стиснул зубы и продолжил глухо:

— На следующий день пришло известие — отец умер.

Девочка на спине тихо ахнула.

Услышав о смерти отца, мальчик не заплакал. Взрослые говорили: "Он ещё слишком мал, чтобы понять, что такое смерть".

Сам Сайлас тоже не до конца осознавал смерть друзей, поэтому решил: да, младший просто не понимает.

Но это было ошибкой.

— Он прятался от взрослых и плакал, заглушая голос.

Сын врача, он отлично понимал, что такое смерть. Просто терпел, чтобы не расстраивать мать и остальных.

Однажды ночью Сайлас вышел по нужде и случайно увидел, как мальчик рыдает у входа в убежище. Сдавленный шёпот "папа… папа…" до сих пор стоял в ушах. В тот момент девятилетний Сайлас впервые по-настоящему понял, что такое смерть.

— Поэтому я терпеть не могу, когда плачут дети. Сразу вспоминаю, какой я был тогда бессильный и глупый.

＊ ＊ ＊

Моника, вися на спине у Сайласа, не нашла ни единого слова в ответ. Только крепко прикусила губу.

Вот оно что…

Да, он ненавидит драконов. Но не меньше — себя самого, бессильного и безответственно болтавшего.

И всё-таки — как можно винить девятилетнего мальчика?

Он просто хотел подбодрить друга…

Слова, сказанные из детской доброты, до сих пор проклинали его самого.

Сайлас медленно остановился.

Дорога вывела на небольшую площадь. В центре — памятник с надписью "Мемориал восстановления Лугароа". У подножия лежали белые цветы.

Моника попросила опустить её на землю и молча встала перед памятником.

Сайлас купил у цветочницы один белый цветок и положил к остальным.

— Если бы ещё один ребёнок плакал, ожидая отца, я хотел бы сказать ему: "Не волнуйся. Я верну твоего отца. Я прогоню всех драконов".

Он смотрел на памятник. В резком профиле читались глубокое сожаление и печаль.

— Хотел бы иметь возможность сказать: "Я обо всём позабочусь". В любой ситуации… Таким магом я и хотел стать.

Но до сих пор не мог выговорить эти слова.

Моника вспомнила недавний разговор.

"Ты за быстрые решения или за осторожность?"

"Если выбирать — за осторожность. С такими страшными тварями лучше не связываться без нужды".

"А если всё-таки придётся…"

Тогда он и проглотил фразу.

— Я обо всём позабочусь.

Не может произнести, потому что ненавидит себя за то давнее безответственное "всё образуется".

Что она, старшая, может ему сказать?

Если он вдруг кинется на красного дракона… смогу ли я его остановить?

— Сестренка.

Сайлас перевёл взгляд с памятника на неё. Лицо будто горько усмехалось над собственной незрелостью.

— Короче, когда мы окажемся лицом к лицу с красным драконом, я, скорее всего, не смогу спокойно разговаривать. Извини, но если я сорвусь — влепи мне безмолвной магией по щеке и останови.

Одно это признание показалось Монике невероятно взрослым.

Если бы это был Луис, он бы просто сказал: "Остановить меня всё равно не получится, так что даже не пытайтесь".