Причина учащенного сердцебиения

В деревне Сечен должность старосты ежегодно передавалась по очереди. Нынешний староста, старик Саймон, по профессии был мастером резьбы по дереву, и даже сейчас, несмотря на свои обязанности, он был занят созданием новых деревянных фигурок.

Ранним утром к старику Саймону пришла гостья — юная леди с яркими рыжими кудрями, судя по всему, туристка. Её аристократическая аура сразу бросалась в глаза, и робкий Саймон, чувствуя себя подавленным, внимательно выслушал её.

— Итак, э-э, значит, вы хотите... Нормана в Минерву? — неуверенно спросил он.

— Именно так, — подтвердила юная леди.

Неожиданно появившаяся гостья достала из сумки лист бумаги и протянула его старосте.

Документ начинался со слова "Рекомендация". В нём говорилось, что Нормана рекомендуют в качестве стипендиата в академию Минервы.

Увидев подпись внизу, старик Саймон вытаращил глаза. Подпись гласила: "Молчаливая Ведьма", Моника Эверетт.

Это была та самая героиня, чьи деревянные статуэтки старик Саймон в данный момент усердно вырезал в больших количествах.

Пока Саймон бледнел от изумления, дама с рыжими кудрями бросила взгляд на статуэтку Молчаливой Ведьмы — приз за участие в местной викторине.

— Я в хороших отношениях с графом Лаготта, владельцем этих земель, — сказала она. — Если вы немедленно прекратите торговлю именем Молчаливой Ведьмы, я не стану сообщать о вашем промысле графу. Но если вы откажетесь...

Лицо старого Саймона стало бледным.

— Вы ведь проявите благоразумие, не так ли? — с улыбкой уточнила леди.

Саймон, не в силах сопротивляться, лишь кивнул.

Жалко, конечно, что план по оживлению деревни оказался под угрозой, но давление со стороны графа могло сделать жизнь ещё тяжелее. С огорчением Саймон посмотрел на деревянные фигурки, которые он так старательно вырезал. Статуэтки, изображающие Молчаливую Ведьму в капюшоне, были призами для викторины. Он считал их весьма удачными, но, похоже, все они теперь пойдут на выброс. С грустью глядя на фигурки, Саймон заметил, как дама вдруг улыбнулась.

— Кстати, эти статуэтки очаровательны, — сказала она.

— Ах, да, я обязательно от них избавлюсь…

Он был недоволен, но не мог противиться дворянам. Однако дама, взмахнув своими прекрасными кудрями, высокомерно заявила:

— Они идеально подойдут в качестве сувениров на память о поездке. Я заберу их все по вашей цене.

＊ ＊ ＊

— М-м-м… чего? — пробормотал Хьюберт, просыпаясь на скромной кровати.

Он слегка удивился, обнаружив, что не связан. Более того, его магические кольца не были конфискованы.

Довольно беспечно с их стороны… Хм?

Магические формулы, выгравированные на кольце, были полностью изменены. Теперь на кольце были вырезаны заклинания, обычно используемые для ограничения магии преступников, а также формула, не позволяющая снять кольцо в течение определённого времени. Иными словами, Хьюберт не мог ни снять кольцо, ни использовать магию.

Он посмотрел в окно. Судя по высоте солнца, было ещё утро.

Она ведь не могла сделать это за одну ночь?

В этот момент дверь комнаты отворилась, и внутрь вошли двое: крупный мужчина и невысокий темноволосый юноша. Оба казались знакомыми — вероятно, их Хьюберт видел вчера в таверне, значит, они местные жители.

Крупный лысый мужчина, увидев Хьюберта, ухмыльнулся с недобрым видом.

— Ну что, парень, вчера ты знатно повеселился, а? Пока не возместишь ущерб за всё, что натворил, будешь работать в деревне на побегушках. Готовься!

Хьюберт, не меняя выражения лица, сел на кровати, скрестив ноги, и хрустнул шеей.

— Хотите денег за ремонт? Да пожалуйста, сколько угодно, — ответил он.

Хьюберт происходил из богатой семьи, да и сам зарабатывал на патентах магических инструментов, так что деньги для него не были проблемой. Оплатить ремонт таверны он мог без труда.

Однако лысый мужчина покачал головой.

— Не понял, что ли? Для таких, как ты, наказание — это физический труд! А ещё говорят, что ты не только маг, но и мастер на все руки.

С этими словами он достал из кармана лист бумаги и сунул его Хьюберту.

На бумаге знакомым почерком было написано:

Ди-сэмпаю,Пожалуйста, выполняйте общественные работы до тех пор, пока жители деревни вас не простят.И, пожалуйста, обучайте Нормана. Спасибо.

— Норман — это кто? — спросил Хьюберт.

— Это я, — робко поднял руку темноволосый юноша. — С будущего года меня приняли в Минерву, но в нашей деревне учили только чтению, письму и счёту.

В такой глухой деревне уровень образования, конечно, уступал городским школам. А Минерва — одна из трёх лучших академий в стране. Даже если Нормана туда приняли, очевидно, что без подготовки он не справится с учёбой. Видимо, Моника решила, что Норману нужен репетитор.

И, конечно, тут как раз оказался я — парень, который в Минерве был в числе лучших и в практике, и в теории.

Кроме того, Моника, вероятно, беспокоилась, что Нормана, выходца из деревни, могут травить дворянские отпрыски в Минерве. Но если Норман скажет: "Мой частный репетитор — Хьюберт Ди", это сразу решит проблему. Никто не посмеет его тронуть. Моника явно всё продумала, чтобы использовать его по максимуму.

— М-м-м ну что ж, неплохо, — пробормотал Хьюбард, напевая себе под нос и разглядывая кольцо.

Заклинание, ограничивающее магию, было словно ошейником, который Молчаливая Ведьма надела на этого "бешеного пса" — Хьюберта Ди.

Ошейник, сделанный самой королевой, и игра в игнорирование... звучит заманчиво.

Пока магия запечатана, можно и насладиться наказанием от королевы.

С довольной ухмылкой Хьюберт поцеловал кольцо на пальце.

＊ ＊ ＊

За пределами деревни Сечен ждал экипаж, организованный Изабель.

Айзек загрузил весь багаж в экипаж, затем поднял спящую Монику с кровати в гостинице и перенёс её внутрь.

Всю ночь Моника работала над модификацией магического артефакта и, закончив, уснула, словно потеряв сознание. Её и без того бледное лицо теперь было мертвенно-белым, с тёмными кругами под глазами.

Айзек сел в карете, аккуратно положив голову Моники себе на колени.

— Отличная работа, мой мастер, — тихо сказал он, нежно убрав прядь её растрёпанных светло-каштановых волос.

Моника слегка пошевелилась, её бледные веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. Круглые глаза, которые в зависимости от света казались то зелёными, то карими, сонно посмотрели на Айзека.

— Айк... доброе утро... где мы? — пробормотала она.

— В экипаже. Лучше уехать, пока Хьюберт Ди нас не нашёл. Как только вернётся Изабель, мы сразу отправимся.

Изабель, будучи весьма способной, взяла на себя переговоры со старостой вместо Моники.

Её горничная Агата той ночью ловко позаботилась о жителях деревни, пострадавших в таверне, и обе дамы оказались на редкость надёжными.

Моника, выслушав объяснения Айзека, виновато опустила брови.

— Я всё ещё далека от идеала... Хотела быть крутой наставницей, а в итоге только и делаю, что принимаю помощь.

Она поднялась, хлопнув себя по щекам, чтобы взбодриться.

Моника казалась разочарованной в себе, но Айзеку её стремление стать "крутой наставницей" казалось таким милым, что его сердце наполнялось теплом и радостью.

Айзек косвенно причинил вред Монике, будучи ответственным за смерть ее отца. Он понимал, что не имеет права желать чего-то большего, но всё равно не мог не мечтать. Хотел, чтобы она его приняла, чтобы позволила быть рядом, а в идеале — чтобы взяла его за руку.

— Слушай, Моника, насчёт зимних каникул… — начал Айзек.

Но Моника, с сонной улыбкой, перебила его:

— А, да, на зимние каникулы я поеду в гости к графу Кербеку. Леди Изабель очень настаивала.

— Вот как, это здорово, — тихо ответил Айзек.

— Да. А следующая наша встреча будет на новогодней церемонии.

Хотя они возвращались в резиденцию Моники в Сазандоле, Айзеку вскоре придётся вернуться в свои владения. Перед зимними каникулами у него накопилась куча работы.

Зная, что какое-то время он не увидит Монику, Айзек вздохнул. В этот момент Моника слегка потянула его за рукав.

— Эм, Айк…

— Да? Что такое?

— Знаешь, пока вчера ночью я работала над магическими инструментами я всё думала о том, что ты сказал, почему ты был так взволнован, почему твоё сердце так сильно билось.

Сердце Айзека екнуло.

Он знал, что Моника не слишком восприимчива к таким вещам, но всё же надеялся, что она поймёт.

Поймёт, как сильно он к ней привязан.

Моника сжала кулаки на коленях и, глядя на него серьёзно, сказала:

— Причина твоего учащённого сердцебиения…

— Да? — с надеждой спросил Исаак.

— Ты простудился!

— …

— Вчера ночью было очень холодно, точно простуда. Надо было высушить мокрые волосы. Когда вернёмся, выпьешь травяной отвар и хорошенько укроешься одеялом... Ай! Айк! Айк! Не щипай меня за щёки!