...Хмм⤴︎

Когда Айзек вместе с остальными учениками Семи Мудрецов вернулся в зал для зрителей, Ведьма Шипов Рауль Розенберг тут же вскочил и бодро воскликнул:

— Привет, Айзек! Слушай, насчет твоего прозвища: какое тебе больше нравится — "Маг Хранилища", "Маг Большого Улова" или "Маг-Запуляльщик"?

Честно говоря, Айзек предпочел бы первым делом услышать голос своей наставницы. А та самая наставница — Моника — смотрела на Айзека полными ожидания глазами. Рядом с ней Сайлас замер с таким видом, будто хотел сказать: "Ну, ты же понимаешь, какой вариант правильный?". Первая выглядела мило, второй — раздражающе. Вероятно, они втроем и придумывали эти прозвища.

Про безмолвную магию хранения я рассказывал как фокус Монике и брату Сайласу. "Большой улов" — это точно затея Сайласа, с его-то странной тягой к морю. А "Запуляльщик" совсем не в духе Моники... значит...

"Маг Хранилища" — Моника. "Маг Большого Улова" — Сайлас. "Маг-Запуляльщик" — Рауль.

Придя к этому выводу всего за три секунды, Айзек лучезарно улыбнулся:

— Пожалуй, мне ни одно не нравится.

У Моники и Сайласа был такой вид, будто их ударили током. В этот момент к ним, сжавшись и едва переставляя ноги, подошел Глен. Судя по всему, он не хотел приближаться к собственному учителю и потому направился к Монике, с которой был в хороших отношениях. "Мог бы и на меня положиться", — подумал Айзек, наблюдая, как Глен зашел Монике за спину и зашептал ей что-то. Он-то, может, и пытался говорить тихо, но голос у парня был от природы зычный, так что Айзек прекрасно всё слышал.

— Моника, Моника.

— Глен, что случилось?

— Президент сегодня весь день злится... я что, опять накосячил?

Видимо, Айзек перегнул палку с издевательствами. Обычно он не доводит дело до такого, но в этот раз ему действительно было не до сантиментов. "Прости, Дадли-кун", — не успел Айзек произнести это про себя, как Моника ответила Глену:

— Глен, Айк просто немного приуныл. Это у него лицо такое: "Прости, Дадли-кун".

— Э-э?! Да он выглядит так, будто сейчас кого-то прибьет! — ужаснулся Глен.

— Главное — это угол наклона бровей! — авторитетно заявила Моника.

Поскольку Моника и Глен с крайне серьезными минами принялись сверлить взглядом его брови, Айзек поднял руку и закрыл их ладонью. Моника и Глен издали разочарованный стон. Это было забавно.

— Итак, ученик.

Услышав этот холодный голос, Айзек перестал подначивать младших и вытянулся по струнке. Вставший с дивана Луис поправил монокль кончиками пальцев и пронзил Айзека острым взглядом.

— Вы подготовили тезисы по магии, которую использовали сегодня?

— Принес с собой.

— Хорошо. Позже я их изучу.

Бросив эту короткую фразу, Луис снова сел на диван. Моника, прячась за спиной Глена, украдкой показала сжатый кулачок. Это было лицо: "У вас получилось, Айк!". Судя по всему, ему удалось получить проходной балл от Барьерного Мага Луиса Миллера. Обидно, что до "проходного балла" в глазах Моники ему еще бесконечно далеко, но цель на сегодня была достигнута.

И теперь...

Оставалось проверить еще кое-что.

— Куда делся этот болван?

В этот момент из соседней комнаты донесся мучительный стон того самого болвана. Моника и Рауль в мгновение ока побледнели и бросились вон из комнаты.

— Лорд Сирил!

— Сирил!

Остальные Семь Мудрецов лишь устало вздохнули — видимо, ситуация была не критической. Айзек неспешно последовал за выскочившей из комнаты Моникой. Дверь в соседнюю комнату была распахнута настежь. Айзек заглянул внутрь: за столом друг против друга сидели Сирил и Шаман Бездны Рей Олбрайт. Сирил, который обычно носил строгую одежду, сегодня почему-то был в мешковатой робе. А на столе по какой-то причине лежали лохматый парик и накладная борода. Неужели он в этом пытался сюда пробраться? Ну и идиот. С мученическим выражением лица Сирил пил чай из огромной кружки. С виду это был обычный чай... но на языке Сирила проступала фиолетовая печать проклятия.

Понятно. Поразили вкусовые рецепторы.

— Любая вещь, попадающая в рот, будет казаться кислой, острой и горькой одновременно... Сначала пойдет сильная кислинка, затем острота, а в конце — невыносимая горечь... Давай, страдай-й-й... — забормотал Рей.

— Угу-у-у, у-у-у... — простонал Сирил.

Он сделал еще глоток чая и закорчился в муках, заходясь кашлем. Моника со слезами на глазах металась вокруг: "Сирил-сама!". Похоже, его наказанием было осушить эту огромную кружку до дна.

Какое мирное наказание.

Пока Айзек наблюдал за этой сценой, Рауль с отчаянным лицом вцепился в Рея:

— Рей! Ну подожди, ты же обещал просто выслушать его объяснения!

— ...Я выслушал, и во мне проснулась жажда убийства, поэтому я его проклял... Скажи спасибо, что я ограничился проклятием "кисло-остро-горько"... — прошипел Рей.

— Да говорю же тебе, Мэри-сан дала разрешение!

— Незаконное проникновение и то, что он меня обманул — это разные вещи... Почувствуй мою скорбь... страдай-й...

В этот момент к наблюдающему у входа Айзеку подоспел Глен. Увидев, что происходит в комнате, Глен понурился, как побитый пес.

— Президент...

— М-м? — отозвался Айзек.

— Неужели вице-президента наказывают за то, что он за меня болел...?

— Ну, думаю, это тут ни при чем.

Айзек считал так: если исход боя может измениться из-за поддержки какого-то там обычного человека, значит, проигравшему просто не хватило мастерства. И всё-таки, зачем этот болван вообще сюда приперся? Пока Айзек пребывал в недоумении, откуда ни возьмись появились золотисто-белые горностаи и запрыгнули ему на плечи. Пике и Туле зашептали Айзеку прямо в ухо:

— Его отругали.

— Похоже, качать мышцы было плохой идеей.

— ...Я вас не совсем понимаю, — честно признался Айзек.

Горностаи спрыгнули с его плеча и принялись бегать вокруг ног Сирила. Видимо, так они выражали поддержку. В общем, Айзек решил, что этому дураку не помешает получить нагоняй, и молча наблюдал со стороны. Тут Моника, едва не плача, подала голос:

— Послушайте, господин Шаман Бездны... наверняка у лорда Сирила были причины...

— Нет, не в этом дело... всё не так... — прохрипел Сирил, осилив половину кружки.

Он посмотрел на Айзека, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, и склонил голову.

— Я совершил глупую выходку в месте священного поединка. Я готов понести любое наказание.

— Глупую выходку? Ты? — Айзек не сдержался и воскликнул вслух. Настолько это было неожиданно.

Чтобы этот сухарь Сирил Эшли — и "глупую выходку"? Это уже что-то из ряда вон. У Моники и Глена глаза тоже полезли на лоб. С лицом человека, который вот-вот залезет в петлю, Сирил начал покаяние:

— Я имел глупость... в отместку за недавнее, задумать против вас розыгрыш...

— Розыгрыш? Ты — против меня?

— Да... я хотел тайком поддержать вас, а потом — удивить...

Айзек прекрасно помнил, как в последний день их посиделок с ночевкой он превратил Сирила в "звезду вечеринки". Но подумать только: этот упрямец Сирил мало того, что воспринял это как розыгрыш, так еще и решил ответить розыгрышем на розыгрыш! Уголки губ Айзека сами собой поползли вверх.

— ...Вот как?

＊ ＊ ＊

На это вопросительное "Вот как?" с повышающейся интонацией Сирил лишь растерялся. Они были знакомы достаточно долго, чтобы он понял: сейчас Айзек не злится. Когда этот человек по-настоящему в ярости, его голос становится ледяным, будто он теряет всякий интерес к собеседнику. Сирил опасливо поднял голову и встретился с ним взглядом. В красивых глазах цвета морской волны читалось явное веселье. Пока Сирил пребывал в замешательстве, Айзек глянул в коридор. Там остальные Мудрецы и их ученики с любопытством наблюдали за сценой. Когда неловкость Сирила достигла предела, Айзек громко объявил:

— Сегодняшний банкет — за счет Библиотечного Лорда!

Тут же ученик Артиллерийского Мага Уго вскинул кулак:

— Ого-го! Не знаю, что случилось, но какая щедрость!

Пока опешивший Сирил хлопал глазами, Айзек повернулся к нему спиной и протянул руку растерянной Монике.

— Что ж, пойдем, Моника.

— Э-э, но как же Сирил-сама...

— Вашу руку, мой мастер, — сказал Айзек, заслоняя Монику собой от Сирила.

Айзек взял Монику за ее маленькую ладонь. В этот момент в голове Сирила будто что-то с треском лопнуло, и не успел он опомниться, как уже схватил Айзека за руку сзади. Моника, оказавшаяся по ту сторону руки Айзека, округлила глаза.

Что я творю? Это же невероятно грубо по отношению к Айзеку. Моника тоже напугана. Я и так только что опозорился, неужели я собираюсь позориться перед младшими и дальше? Нет, не в этом дело. Я просто пытался сбежать. Мне было невыносимо позориться не перед "младшими", а перед женщиной, к которой я испытываю чувства.

Сирил осознал, что именно Айзек чувствует к Монике. Он наконец понял смысл слов о "соперничестве", которые Айзек бросил ему после инцидента с Прожорливой Зои.

Сколько можно топтаться на месте? Разберись уже со своими чувствами. А то мне даже как-то неудобно объявлять тебя своим соперником.

Сирилу стало тошно от собственной тупости. Какой же он жалкий. Да, теперь оставалось только признать это.

Я уважаю вас больше всех на свете... Но в этом — я не уступлю.

Пока Сирил стоял с пунцовым лицом и бегающими глазами, Айзек повернулся к нему спиной и в упор посмотрел на него. Его губы беззвучно произнесли:

"— Скажи уже хоть что-нибудь".

Сирилу показалось, будто ему в сердце вонзили клинок. Он посмотрел на Монику за плечом Айзека. Он не хотел быть трусом в ее глазах, он хотел выглядеть достойно — это и было его "заклинанием на храбрость". Сирил резко вскинул голову и, грозно сведя брови, выкрикнул:

— Соперничество... я с почтением... принимаю!!

＊ ＊ ＊

На глазах у Моники, Глена, других Мудрецов и их учеников Сирил Эшли во всеуслышание объявил о соперничестве. Айзек не выдержал, его плечи затряслись от смеха.

Наконец-то мы на старте.

В этот момент Моника и Глен переглянулись с таким видом, будто их осенило.

— Айк и лорд Сирил — соперники... Ну да, они ведь оба маги, им есть о чем поговорить.

— А-а, так это соперничество магов?! Так вот почему вице-президент пришел наблюдать за боем президента... Какой он всё-таки прилежный ученик!

Что ж, если сейчас они восприняли это именно так — пускай. Этого пока достаточно.

— Ну, сегодня я намерен пить и есть без стеснения. Так что готовь кошелек, — усмехнулся Айзек.

— Д-да, но сначала... — Сирил замялся и посмотрел на чашку на столе. — Мне нужно допить это, дайте мне немного времени...

— Вот-вот, — пробурчал Рей себе под нос.

Айзек поинтересовался:

— И какой же ложью ты умудрился так разозлить господина Олбрайта?

— Это... — Сирил пристыженно опустил глаза. — Я сказал... что если разговаривать с мышцами, то они будут лучше расти...

— ...

Айзек демонстративно вздохнул и пожал плечами:

— Какая жестокая ложь. Допивай поскорее свой чай и искупай грехи.