Умелый мастер и ресторан выбирает идеально

После магической битвы учеников Семи Мудрецов Барьерный Маг Луис Миллер вернулся в свой кабинет и принялся изучать отчеты, представленные Айзеком, а также записи сегодняшнего сражения.

Этим вечером должен был состояться банкет, организованный за счет Библиотечного Лорда, но Луис не планировал в нем участвовать. Ужин с любимой женой определенно лучше.

Луис отхлебнул чаю с джемом, просмотрел записи и нахмурился.

…Цифры не сходятся.

Стоило ему догадаться о причине и втайне закипеть от раздражения, как в дверь постучали.

— Войдите, — отозвался он.

Дверь открыл Артиллерийский Маг Брэдфорд Файерстоун.

— Здорово, Барьерный. Не помешаю?

За спиной Брэдфорда стояли Ведьма Звездочет Мэри Харви и ее ученик Кларенс Холл. Брэдфорд и Мэри были налегке, и только Кларенс держал поднос с вином и бокалами.

Все трое отказались от банкета под разными предлогами: кто сослался на ночные наблюдения за звездами, кто на помощь Мэри, а кто просто предложил молодежи повеселиться самим.

— Может, выпьем по чуть-чуть, обсуждая сегодняшний матч? — предложила Мэри, мило наклонив голову набок.

— Давайте, — согласился Луис.

Когда он сел на диван, Мэри и Брэдфорд заняли места напротив. Кларенс расставил бокалы и молча разлил вино. Хорошее вино.

Такой напиток не пьют залпом, но сейчас Луису мучительно хотелось осушить бокал одним махом. Хотелось смыть вином скопившееся в груди чувство несправедливости, а потом шумно выдохнуть, выпуская пар. Именно так ему сейчас хотелось выпивать.

Пока Луис сверлил взглядом свой бокал, Мэри коснулась своего тонкими пальцами.

— Ну, как тебе сегодняшняя битва? — поинтересовалась она.

— ...Цифры не сходятся. Я о расходе маны ученика Молчаливой Ведьмы, — ответил Луис.

— А-а, ты тоже заметил? — Брэдфорд, видимо, тоже это понял. Он погладил бороду и посмотрел в потолок.

Расход маны — величина не фиксированная. Даже при использовании одного и того же заклинания можно потратить лишнее, если в формуле есть изъяны или контроль маны оставляет желать лучшего. Тот же Глен в начале обучения тратил почти вдвое больше положенного.

К тому же расход часто меняется в зависимости от обстановки или самочувствия. Как в холодную погоду нужно больше дров, чтобы протопить комнату, так и магия огня требует больше сил.

Однако опытному магу достаточно взглянуть на записи, чтобы примерно рассчитать объем затраченной маны. Брэдфорд начал загибать пальцы, будто что-то подсчитывая.

— По документам у Айзека Уокера запас маны 153... А в том матче он потратил от силы половину?

— Именно. Скорее всего, он изначально вышел на бой с половиной запаса, — подтвердил Луис.

— Ну, Молчаливая Ведьма суровая. Может, это она поставила ему такое условие?

Луис не мог сказать, что это невозможно — в этом и заключалась пугающая сторона Молчаливой Ведьмы. Когда дело касалось магии, Моника порой выдавала невыполнимые требования с самым невинным видом.

Но именно в этот раз Луис смутно догадывался, почему Айзек ограничил себя в мане.

Вероятно, поддержание "этого лица" напрямую связано с объемом маны.

Айзек не стал объяснять это Луису. Он просто вышел на бой с половиной сил и показал достойный результат. Луису, который остался в неведении, так и хотелось напиться с горя от мысли: "Да он меня ни во что не ставит". Подавив желание цокнуть языком, он сделал глоток и тихо пробормотал:

— ...И еще то заклинание, которое он использовал в самом конце, чтобы защитить Глена.

Водная пленка, подхватившая потерявшего сознание Глена в воздухе. Она была похожа на ту магию воды, что Айзек показывал в бою, но в то же время была другой. На тот момент Айзек уже получил удар молнии Уго, и все его водяные нити развеялись.

И все же за ничтожное время он создал водную преграду на расстоянии — причем ровно в месте падения Глена.

— Кажется, у ученика Молчаливой Ведьмы в рукаве еще полно козырей, — подметила Мэри.

— Но разве увидеть один из них в конце не стоило того? — протянула она.

— ...Пожалуй.

Луис пригубил вино и мельком взглянул на Кларенса, застывшего рядом с Мэри.

— Господин Кларенс тоже проявил изрядную доброту. Если бы вы пустили в ход всю грязь и камни, ловушки могли быть куда более жестокими.

Когда Луис искал кандидатов в новые Семь Мудрецов, он изучил записи о всех высокоранговых магах королевства. Маг Обсерватории Кларенс Холл в полной мере раскрывал свой потенциал именно в оборонительных боях — защищая обсерваторию и Мэри, которая читала там звезды.

По стилю он напоминал Крепость Роз Рауля. Маги земли в принципе лучше всего показывают себя в обороне. Говорили даже, что когда в охраняемую им обсерваторию вломились воры, Кларенс замуровал их в грязь и камни, превратив в статуи для украшения башни.

Кларенс застенчиво покачал головой.

— Мой стиль боя немного... грязный, да и ландшафт портит. Я не могу позволить себе такого в присутствии Миледи.

— Ой, а в детстве ты так любил возиться в грязи! — Мэри звонко рассмеялась, и Кларенс ответил ей скромной улыбкой. И здесь наставница с учеником были со странностями.

Луис допил остатки вина и произнес:

— Лидер для учеников. Вы ведь с самого начала метили на эту роль Уго Галлетти, госпожа прорицательница?

— О! Что, так высоко ценишь моего Уго? — Брэдфорд довольно рассмеялся.

Мэри лишь загадочно улыбнулась, не ответив. Но Луис был уверен: поставить Уго Галлетти во главе было частью ее плана.

— Значит, всё идет по-вашему?

— Ну что ты, есть вещи, которые даже я не могу предсказать. Например... действия Библиотечного Лорда?

— ...

Луис замолчал. Библиотечный Лорд Сирил Эшли. Сначала он в нелепом виде затесался среди регистраторов, потом громогласно отчитывал Глена, после — со всей серьезностью извинялся, падал в конвульсиях от проклятия Рея, а в это время Моника и Рауль цеплялись за него, пока два хорька, похожих на фамильяров, трепали его за волосы.

А когда Луис видел его недавно в Великой библиотеке Аскарда, тот разве не шел с окровавленной головой, пока за него так же цеплялись Моника и Рауль?

Он просто перечислил факты, но от их абсурдности разболелась голова. Пока Луис тер переносицу, Брэдфорд задумчиво покачивал бокал.

— Да уж, я сначала подумал — что это за цирк. Был уверен, что это Звездочет что-то подстроила... Но когда увидел, что сама Звездочет хохочет громче всех, я прямо-таки обалдел.

— Даже для меня, привыкшей смотреть в будущее и готовиться к бедам, такая неожиданность — повод посмеяться от души. Я всерьез испугалась, что макияж потечет... Ой, нет, опять смешно стало... хи-хи.

Библиотечный Лорд Сирил Эшли.

Несколько лет назад на Верховном совете он в сговоре с Молчаливой Ведьмой и Гленом мешал Луису (проще говоря, нарывался на скандал). А во время недавнего инцидента с Прожорливой Зои благодаря своей проницательности указал на угрозу масштабного бедствия и спас страну, как и подобает выходцу из Рода Знаний.

И при этом он то ходит с разбитой головой в библиотеке, то наряжается в нелепые костюмы. Это решительно не поддавалось логике. Луис озвучил свою честную мысль:

— Что с ним вообще такое? Неужели в окружении Молчаливой Ведьмы нет ни одного нормального человека?

На это язвительное замечание Брэдфорд и Мэри лишь рассмеялись.

— Да уж, что это было...

— Не понимать — это же так весело, Луис-тян!

— ..........

Похоже, старшие коллеги уже начали хмелеть. Луис небрежно плеснул остатки вина в бокал, осушил его, шумно выдохнул.

Он устал думать. Сегодня он просто пойдет домой и спокойно проведет время с любимой женой и дочерью. Так и сделает.

＊ ＊ ＊

На банкет после магической битвы не пришли Мэри, Брэдфорд, Рей, Луис и Кларенс. У старших были дела или желание провести время с семьей. Что касается Рея, он ушел первым со словами: "Я обязательно... обязательно буду есть еду Фриды... я иду домо-о-ой!".

В итоге участников осталось семеро: ученики Айзек, Глен и Уго; Мудрецы Моника, Рауль и Сайлас; а также совершенно посторонний здесь «кошелек» Сирил.

Компания сняла робы, переоделась в гражданское и шла по городу в лучах заходящего солнца. Стояла середина лета, небо окрасилось в оранжевый, но было еще достаточно светло. Чуть впереди Айзека Уго о чем-то расспрашивал Рауля и Сайласа.

— Господин Ведьма Шипов, вы что-то не в духе? — поинтересовался Уго.

— Хм, просто у меня нехорошее предчувствие насчет этого направления... Сайлас, ты здесь часто бываешь? — спросил Рауль.

— Я обычно пью в заведениях попроще, ближе к нижнему городу. Недавно нашел одно место с восточной кухней...

Слушая их, Айзек поглядывал на Сирила, идущего впереди всех. Вкус Сирила, пострадавший от проклятия Рея, вернулся в норму после того, как тот выпил огромное количество чая. Проклятие сняли, но Сирил явно не горел желанием что-либо есть — лицо у него было изможденное. Хорьков, которые до этого по нему лазали, видно не было. Видимо, ушли по своим делам.

— Президент, президент! — идущий рядом Глен заговорил шепотом, и Айзек немного замедлил шаг.

— Что такое?

— Ну, меня же в том матче приложило знатно.

— Извини, что я так жестко, — ответил Айзек.

— Да ладно, если вы не сердитесь, то всё пучком... Но я же тогда сознание потерял. А потом мне сказали, что это вы меня водой подхватили...

Айзек замедлился еще сильнее, пропуская всех вперед. Убедившись, что их никто не слышит, Глен прошептал:

— Это ведь "он" меня спас, да?

Айзек легонько похлопал по карману и позвал своего духа:

— Уилдиану.

Тот в облике белой ящерицы проворно выскользнул из кармана и забрался на плечо Айзека. Уилдиану был его козырем, но Глен уже видел его в бою с Прожорливой Зои, так что скрывать не было смысла.

— Я ведь вас так и не познакомил официально. Это мой напарник, Уилдиану.

Глен восторженно охнул, его глаза заблестели. Хотя его собственный наставник заключил контракт с высшим духом ветра и в духах не было ничего удивительного, Глен смотрел на ящерицу с обожанием.

— Спасибо, что спасли, господин Уил!

Уилдиану едва заметно вильнул хвостом и тихо ответил:

— ...Не стоит благодарности.

Было видно, что такое внимание его смущает. Не замечая этого, Глен радостно спросил:

— Президент, президент, а можно мне его на руку взять?

— Ты не против, Уил?

— Да.

Айзек поднес руку к плечу, Уилдиану перебрался на тыльную сторону ладони, а затем — на руку Глена. Тот так и сиял.

— Иметь ящерицу в напарниках... это же так круто!

— ...Правда? — Уилдиану смутился еще больше.

Зато Айзек отлично понимал чувства Глена. Рептилия-напарник задевала те струнки в душе, о которых взрослые забывают — те самые, что в детстве заставляли с азартом коллекционировать змеиную кожу.

— О чем это вы? Напарник-ящерица? — обернулся Уго. Глен тут же спрятал Уилдиану за спину и сменил тему.

— Уго-сан, а вы бы кого в напарники хотели? — спросил он.

— Рептилии — это тема, выглядят пафосно. Со змеей на плече сразу такой вид, будто ты непрост. Но я еще о хищной птице мечтаю...

Пока Уго и Глен увлеченно спорили, Айзек заметил кое-что поважнее. Идущие впереди Моника и Сирил о чем-то беседовали.

Так, пора мешать.

Раз уж он объявил Сирилу войну за сердце наставницы, церемониться он не собирался.

＊ ＊ ＊

Группу вела Моника. Сегодня она твердо решила отблагодарить Айзека за старания и заранее разузнала о хорошем заведении. Идя по дороге, она украдкой поглядывала на Сирила. Оказывается, он сговорился с Раулем и прикинулся регистратором только ради того, чтобы разыграть Айзека.

Господин Сирил... разыгрывает кого-то...

До сих пор не верилось, что такой серьезный человек на это способен. Но в то же время Моника чувствовала странное шевеление в груди. Розыгрыши бывают злыми, но в случае с Сирилом это было исключено. Значит, это была дружеская шутка. И это было...

Как же здорово...

Она завидовала. Стал бы Сирил когда-нибудь разыгрывать её? Вряд ли. Моника хотела стать ближе, сократить дистанцию хотя бы на полшага. Став чуть смелее, она решилась:

— Г-господин Сирил!

Сирил неловко повернулся к ней. В его взгляде смешались уныние и неловкость.

— Ах, прости, мне так стыдно за сегодняшнее...

— М-меня... тоже разыграйте, пожалуйста! — взмолилась Моника.

Из горла Сирила вырвался странный звук — он будто подавился на вдохе. Кажется, попытка сократить дистанцию на полшага обернулась падением плашмя. Моника поняла, что сморозила что-то крайне неуместное. Повисла неловкая тишина, которую она тут же принялась забалтывать:

— Ну, то есть! Розыгрыши — это ведь для близких людей! А мне... мне просто интересно! Хочу набраться опыта для будущего!

— Моника.

Одно тихое слово заставило её замолчал. Сирил смотрел вперед и глухо произнес:

— Пожалуйста, береги себя.

— Д-да...

— Ты заставляешь меня волноваться.

— Да...

— И, пожалуйста, не испытывай так мою выдержку.

— ...? Да.

Лицо Сирила казалось сердитым, но это было не совсем так. Это было лицо человека, который сдерживает бурю эмоций, стараясь быть вежливым. Беспомощная юная коллега явно вызывала у него тревогу, и он предпочел тихое предостережение громкому нагоняю. Пока Моника сжималась от чувства вины, сзади раздался голос:

— О, неужели мой наставник интересуется розыгрышами? Давай я покажу пример.

Внезапно Айзек ударил Сирила под колено, отчего тот пошатнулся.

— Сначала так.

Айзек перехватил шею пошатнувшегося Сирила локтем.

— Потом так.

И принялся нещадно тискать и растягивать щеку бледного Сирила другой рукой.

— И вот так.

Это были безупречные три шага: «так, так и вот так». Глядя на это «пособие», Моника робко вставила:

— По-моему, это уже не розыгрышь, а издевательство...

— Айк! Айк, прекрати! Айк... фы-ы-ы...! — Сирил пытался протестовать, пока Айзек, не отпуская его щеку, лучезарно улыбнулся Монике.

Будь на нем лицо принца, вокруг бы точно летали искры.

— Смотри, какая смешная рожица.

— В-все равно это издевательство! Нельзя обижать людей!

Глен, наблюдая за ними, задумчиво произнес:

— Председатель в последнее время такой веселый. В «Клубе любителей мяса» он тоже прямо расцветает.

— «Клуб любителей мяса»? Звучит круто! Меня возьмите! Я вас научу алпатрские блюда готовить! — оживился Уго.

Пока вокруг снова поднимался шум, Сайлас остановился у здания справа.

— Слышьте, это не то место? Про которое сестрица Молчаливая говорила, — спросил он.

Моника сверилась с вывеской. Точно, оно.

— Да! Это здесь! Пришли, Айк! Тут очень, очень хорошее место! — воскликнула она.

Она хотела добавить "так что хватит вредничать", но замерла, увидя зазывал у входа. Их было четверо. Молодые парни яркой наружности, и у всех почему-то шелковые рубашки расстегнуты до пупа. Само заведение тоже выглядело... специфически. Вход был занавешен слоями тонкой ткани, а изнутри тянуло густым ароматом восточных благовоний.

Моника вспомнила заведение Слоуза в Сазандоре, куда ее водила Мелисса. То место торговало запрещенкой, и это выглядело не менее подозрительно. Пока она хлопала глазами, один из парней подошел к ней и лихо подмигнул:

— Добро пожаловать, кошечка. Заходи, сегодня мы подарим тебе самый сладкий сон.

— Э-э, нет, мне не спать, мне бы поесть и выпить...

К растерянной Монике подошел Рауль, который всю дорогу молчал, и прошептал на ухо:

— Слушай, Моника... У меня еще на подходе сюда предчувствие было... Ты случайно не с моей сестрой советовалась насчет ресторана?

— Д-да. Я подумала, что госпожа Мелисса должна хорошо знать столицу...

Моника хотела угостить Айзека, но сама в столичных кабаках не разбиралась. Вот и спросила Мелиссу.

"Ну конечно! Умелый наставник обязан знать пару-тройку приличных мест для своего ученика. Раз такое дело, я тебе подскажу лучшее заведение. Твой верный пес... кхм, ученик будет плакать от счастья!" — так ей тогда ответили.

Результат был налицо. Сирил со всей серьезностью пробормотал:

— Видимо, леди Мелисса просто перепутала адрес.

— Моника, Сирил, вам обоим пора бы уже начать сомневаться в словах моей сестры, — вздохнул Рауль.

В этот момент зазывала приобнял Монику за плечо. Кажется, он тоже владел «безмолвной магией искр» — его зубы сверкнули так ярко, что принц позавидовал бы.

— Еда, выпивка — для тебя, кошечка, мы найдем что угодно.

— А... ну... э-э...

Пока Моника заикалась, Айзек скинул руку парня с ее плеча, а Сирил потянул ее в другую сторону. Они подхватили Монику под руки, развернулись и зашагали прочь.

— Айк, сменим место, — хмуро бросил Сирил.

— Ага, веди нас в свой любимый кабак, Сайлас-нисан, — отозвался Айзек со вздохом.

Моника, которую тащили за собой, только шмыгала носом:

— У-у-у... Простите... Простите... Я никудышная наставница-а-а-а!

Под небом столицы, где зажглась первая звезда, еще долго раздавался ее жалобный плач.