Мои любимые вещи

Моника, потрясённая подозрениями о запретной любви между другом и фамильяром, кажется, успокоилась благодаря словам Айзека. Теперь она аккуратно сидит на стуле, маленькими глотками попивая лимонад, приготовленный Айзеком.

Краем глаза поглядывая на Монику, Айзек решил начать готовить ужин из принесённых продуктов. Главным ингредиентом сегодня была белая рыба. Айзек ловко разделал её, отделив филе от костей, и замочил кости в холодной воде.

— Айк, что ты сегодня готовишь? — спросила Моника, допив лимонад и моя стакан.

Айзек, нарезая овощи, ответил:

— Из костей с овощами сварю бульон и сделаю суп, а с филе — пока не решил.

— Эм, знаешь… — Моника, теребя пальцы и глядя на Айзека снизу вверх, словно ребёнок, выпрашивающий что-то у родителей, робко продолжила: — Я… хочу рыбу, зажаренную на сковороде.

Для Моники такие просьбы были редкостью. Обычно она ела всё, что ей подавали, без капризов. Если подумать, ещё в академии Серендия Моника была девушкой, которой трудно давались просьбы. Ей, вероятно, вообще было сложно о чём-то просить других.

Услышав редкую просьбу от Моники, Айзек улыбнулся, смягчив взгляд.

— Хорошо, давай так. Сегодня зажарим рыбу на сливочном масле. А в конце добавим твой любимый лимон.

— А! Айк, ты знал? Что я люблю рыбу с лимоном и маслом?

— Конечно.

Айзек знал: хотя Моника ела всё без разбора, у неё были свои предпочтения. Любимые блюда она всегда оставляла напоследок и смаковала их медленно, с наслаждением.

— Я не так часто ела свежую рыбу, не солёную или копчёную… В академии Серендия попробовала — и была в восторге, — призналась Моника.

— Да, сейчас технологии транспортировки с использованием ледяной магии сильно продвинулись, — ответил Айзек.

Технологии хранения и транспортировки свежих продуктов и лекарств с помощью ледяной магии в последние годы значительно улучшились, но, конечно, это всё ещё дорого. Поэтому свежие мясо и рыба оставались привилегией высших классов, таких как ученики академии Серендия. В деревнях, далёких от моря, даже солёные морепродукты считались роскошью.

Моника, судя по всему, долго жила в горах, и у неё, вероятно, редко была возможность попробовать свежие морепродукты.

Неро сейчас в спячке, может, устроить ей рыбный пир?

Тот черный дракон, несмотря на свою кошачью внешность, рыбу не любил. Поэтому, пока Неро бодрствует, в меню чаще всего мясные блюда.

— Айк, Айк! — позвала Моника.

— Да?

— А что ты любишь есть?

Монике стало любопытно. Ей захотелось узнать, что любит Айзек.

Такая мелочь согрела его сердце.

Но, пытаясь ответить на вопрос Моники, Айзек замер. Он попытался вспомнить любимую еду — и не смог ничего придумать.

Я помню, что любил и не любил Арк. Мясо, рыбу, овощи — всё не любил. Фрукты — да. Но ел он мало, часто не доедал и плакал.

Когда Айзек только заменил принца, его считали больным, так что ему приходилось есть лёгкую пищу для больных в небольших количествах, чтобы не вызвать подозрений.

Даже после дебюта в высшем обществе, когда его здоровье якобы восстановилось, он не мог внезапно стать обжорой — это выглядело бы странно. Приходилось ограничивать себя. Ярко выраженные предпочтения тоже могли вызвать подозрения. Поэтому самым безопасным было есть всё равномерно, без пристрастий. Чтобы идеально играть роль второго принца, предпочтения Айзека Уокера были лишь помехой.

Если кто-то спрашивал: "Что любит Его Высочество?" — достаточно было назвать любимое блюдо собеседника или местное угощение. Это помогало завязать беседу и оставить хорошее впечатление.

Так он жил почти десять лет — и совершенно забыл, что любит сам.

Айзек закрыл глаза и медленно начал перебирать воспоминания. Любимые вещи, то, что волновало его сердце, то, что он любил в детстве.

— Пожалуй, я больше люблю мясо. В праздники всегда ждал, когда мне купят шашлык на палочке.

— О, точно! Мы ведь ели шашлыки с Гленом и остальными за академией Серендия, помнишь? После того, как сдали экзамен по танцам!

— Честно говоря, тогда я хотел ещё пару-тройку шашлыков. Но принцу не пристало быть обжорой, так что я сдержался, — пошутил Айзек.

Моника удивлённо распахнула глаза.

— Айк, так ты обжора?

— Средний. На уровне Дадли.

— С моей точки зрения, Глен ест очень много, — сказала Моника.

Глен Дадли, всегда полный энергии, любил повторять: "Без мяса у меня не будет сил!"

Айзек втайне разделял это мнение. Если бы можно, он бы с радостью наелся мяса до отвала.

— Айк… Эм, в этом доме не нужно себя сдерживать. Ешь, сколько хочешь, хорошо? — робко, но искренне сказала Моника.

Айзек мягко улыбнулся, глядя на неё. Даже если он потеряет всё, здесь он может быть просто Айзеком Уокером.

Забытые "любимые вещи" он будет вспоминать одну за другой, находить новые и расставлять их на этом столе — рядом с любимыми блюдами Моники.

Это будет очень счастливый стол

С этой мыслью Айзек открыл шкаф с посудой.

— О, а это что? Новые чайные чашки? — заметил он.

— А, да, да! Я разбила одну чашку и мы с Ланой ходили за покупками! — Моника замахала руками, рассказывая, как они с Ланой ходили по магазинам и как ей понравились жареные пирожки, которые они ели.

Счастливо слушая её, Айзек помешивал суп в кастрюле.

＊ ＊ ＊

Жареная рыба с лимоном и сливочным маслом, суп из рыбных костей и овощей, мягкий хлеб и печёные яблоки. Моника с удовольствием ела ужин, приготовленный Айзеком, и пила чай из новой чашки, когда раздался грубый стук в дверь.

Моника приподнялась со стула, но Айзек остановил её, подняв руку.

— Я открою.

— Но… эм…

— Всё в порядке, я знаю.

Мало кто знал, что Молчаливая ведьма Моника Эверетт живёт в Сазандоле.

Чтобы избежать незваных гостей вроде искателей ученичества или таких, как Хьюберт Ди, почту для Моники пересылали из Нефритовой палаты королевского дворца в Сазандол.

Друзья Моники, приходя в гости, обычно предупреждали заранее, особенно если приходили после заката, и представлялись у двери.

Айзек бросил взгляд на свои вещи в углу комнаты. Там лежала охотничья винтовка, которую он взял для самообороны. Немного поколебавшись, он решил не брать оружие и крикнул через дверь:

— Кто там?

— Я из торговой компании "Флюкс", — ответил голос без малейшей интонации.

Моника узнала его. Это был голос Клиффорда Андерсона, секретаря Ланы.

Она вскочила и сказала Айзеку:

— Это секретарь Ланы, с которым мы виделись днём. Неужели с Ланой что-то случилось?

— Хм? — Айзек приподнял бровь, но всё же открыл дверь.

За дверью стоял молодой человек с чёрными волосами, собранными в хвост, и большими круглыми очками, закрывающими пол-лица — Клиффорд Андерсон.

Он посмотрел на Монику, затем на Айзека и, почему-то обращаясь не к хозяйке дома, а к Айзеку, спросил:

— Ты Бартоломео Александр?

Это была грандиозная ошибка.

Айзек хотел возразить, но внезапно замер. Через мгновение Моника поняла причину.

В правой руке Клиффорда был пистолет. Его дуло было направлено прямо в сердце Айзека. Совершенно бесстрастным голосом Клиффорд произнёс, глядя на побледневших Монику и Айзека:

— Где Лана?