Логика дракона, логика человека

Поручив Робсону проверить сведения о детёныше, Моника и Сайлас вместе с красной драконихой, принявшей облик тануки, углубились в лес.

Небо всё ещё было затянуто облаками, но дождь давно кончился.

Сайлас шёл впереди, держа в руке прибор с чешуёй дракончика, задрал голову к небу и нахмурился:

— Дождь кончился, значит, мелкий мог уже двинуться дальше. Эй, насколько высоко твой пацан вообще летает?

— Хм-м… Выше этих деревьев пока вряд ли, — тануки задумчиво почесала лапкой щёку. — Он ещё малыш, огнём дышать не умеет.

— Тогда на дальние перелёты можно не рассчитывать, — заключил Сайлас.

В лесу, где полно препятствий, пешком передвигаться быстрее, чем в воздухе.

Проверив положение солнца, Сайлас остановился и обернулся к Монике:

— Сестрёнка, уже почти полдень. Давай передохнём.

— А, да…

Моника, молча плетущаяся за ним всё утро, украдкой выдохнула с облегчением. Сайлас и так подстраивался под её темп, но даже так она вымоталась.

Увидев большой плоский камень, Сайлас приложил к нему ладонь и коротко произнёс огненное заклинание — высушил поверхность от дождя, превратив камень в импровизированный стул.

— Готово. Садись, сестрёнка.

— С-спасибо огромное!

Моника опустилась на ещё тёплый камень и блаженно выдохнула.

Сайлас достал из своего мешка флягу и походную еду, потом покосился на крохотную сумку Моники:

— Сестрёнка, еду-то хоть взяла?

— Э-э… нет…

Собираясь, Моника первым делом решила: "В походе мне лишний вес ни к чему". Зная свою слабую выносливость, она хотела облегчить ношу по максимуму. И первым делом выкинула из сумки еду.

— Я привыкла пропускать один-два приёма пищи, а воду могу магией очистить…

Сайлас и тануки посмотрели на неё так, будто она только что призналась в убийстве.

— Сестрёнка, поход — это тебе не шутки. Еда, вода и хотя бы нож — святое.

— Лес нельзя недооценивать, деточка, — подхватила тануки. — Тут еды не так уж много. На, жучка?

— П-простите, простите…

Моника покраснела и полезла в сумку — вдруг хоть орешки остались?

Пальцы наткнулись на что-то мягкое.

Это ещё что?

На дне лежал аккуратный плоский свёрток из ткани — размером с две ладошки. Моника точно не помнила, чтобы клала туда что-то подобное. Развернула — и глаза её округлились. Внутри: твёрдые печенья в промасленной бумаге, горсть изюма, орехи и маленькая бутылочка мёда, заботливо обмотанная тканью, чтобы не разбиться.

— Вааа…

Такой продуманный паёк она сама бы никогда не собрала. Кто это сделал — и так понятно.

— Мой подмастерье… просто невероятно!

Сайлас и тануки тут же заглянули ей через плечи.

— Больше на заботливую жену похоже, чем на подмастерье, — буркнул Сайлас.

— Ой, мёд! Как хорошо-то! Мёд — это вещь! — обрадовалась тануки.

Моника намазала печенье мёдом и протянула тануки:

— Угощайтесь. А, и тебе, Сайлас!

— О, спасибо.

Она капнула мёд и на сухарь Сайласа, а сама принялась за изюм с орехами. Сайлас в ответ поделился своими ореховыми батончиками, слепленными на мёде.

Тануки с золотыми глазами облизала мордочку, перепачканную мёдом, и счастливо выдохнула:

— Мёд — это же просто сказка! Съесть целый улей целиком — вот это роскошь! Вы, людишки, такого никогда не попробуете. Иногда так рада, что родилась драконом!

Моника замерла с орешком в руке. Как бы безобидно ни выглядела эта тануки — перед ними красный дракон, опасный вид.

Сайлас допил воды, посмотрел сверху вниз на тануки и тихо спросил:

— Эй, тётя-тануки… то есть…

Он зажмурился, нахмурился ещё сильнее и, не открывая глаз — явно чтобы не видеть милую тануки, — продолжил:

— Красный дракон из Далсмора. Ты… убивала людей?

Моника ахнула, переводя взгляд с одного на другую.

Сайлас закрыл глаза, чтобы напомнить себе: перед ним дракон.

Тануки же смотрела на него круглыми золотыми глазами, не моргая.

— Раньше я бы ответила так: "А ты сам разве не убивал?"

Сайлас стиснул зубы.

Тануки положила лапку на щёку и покачала головой — совсем по-человечески.

— В старые времена люди убивали людей сплошь и рядом. Но сейчас другие времена, такой ответ уже не прокатит.

Она запрыгнула на камень, на котором сидели Моника и Сайлас, и легонько шлёпнула Сайласа лапкой по бедру. Тот открыл глаза. Тануки посмотрела ему прямо в зрачки и спокойно сказала:

— Люди приходили меня убить — я дышала на них огнём. Не проверяла, но наверняка кто-то умер.

— …

Сайлас стиснул челюсти так, что хрустнуло.

Назвать её убийцей — всё равно что сказать: "Ты должна была дать себя убить без сопротивления".

Сайлас это понимает…

Но как можно требовать от человека, пережившего драконье бедствие, просто взять и забыть ненависть?

Моника сжала кулаки на коленях, подбирая слова. Она не знала, кто прав. Но как одна из Семи Мудрецов, прилетевшая сюда с заданием, она обязана была кое-что сказать.

— Красный дракон… э-э…

— Да-да, что, милая?

— Если люди найдут вашего детёныша и решат "защитить"… его, скорее всего, посадят в клетку.

Тануки наклонила голову:

— Почему?

Этот простой вопрос тяжёлым камнем лёг Монике на сердце.

Но сказать надо.

— Чтобы детёныш не ушёл в опасное место…

Произнеся это, она тут же поняла: так говорить нечестно. Это просто отговорка под видом "ради детёныша". Поэтому Моника собралась с духом и сказала правду:

— Люди намного слабее драконов. Если детёныш захочет сбежать — мы не сможем его остановить. Поэтому мы сажаем его в клетку, выясняем, откуда он, и отпускаем домой.

Робсон говорил: матери-драконы иногда приходят в ярость, видя своего ребёнка за решёткой. Это нужно было объяснить заранее.

— Я не прошу прощения… но хочу, чтобы вы знали: клетка — это не всегда значит причинение вреда…

— Это для удобства людей, — спокойно ответила тануки.

Моника замолчала.

Тануки легонько поводила пушистым хвостом из стороны в сторону.

— Но и драконы действуют для своего удобства, так что мы квиты.

— Э?

— Раньше границы между людскими и драконьими землями были размыты. Да и вообще их придумали вы, люди. Но времена изменились. Если я пришла на людскую землю — должна хотя бы немного подстраиваться под ваши правила.

Моника распахнула глаза.

И не только она — Сайлас тоже смотрел на дракониху с изумлением.

Золотые глаза ласково прищурились.

— Пока моему малышу не причинят вреда — клетку я потерплю.

— …

— Многие люди думают: "С драконами говорить бесполезно, всё равно не поймут". Спасибо, что не сдались и попробовали.

Когда-то сама Моника считала, что объяснять что-либо бесполезно — даже людям. Слова драконихи до слёз тронули её.

— Нельзя требовать, чтобы люди приняли все доводы драконов, верно? Точно так же и я не могу принять все доводы людей. Поэтому я не притворяюсь человеком и живу на драконьих землях… Но если я всё-таки иду к людям — хочу хотя бы выслушать их.

Сайлас, до того молча хмурившийся, вдруг буркнул:

— Тогда послушай и ты у людей жуков не едят.

— Ой, правда? Какая жалость! Может, кузнечики лучше?

— Дело не в виде жуков. Вот, это человеческая еда.

Сайлас сунул тануки ореховый батончик.

Та весело замахала хвостом:

— Спасибо, милок!