Перестоявшее тесто стало отличными пончиками

Покинув особняк Розенбергов, Айзек шел через лес к флигелю. По пути Уилдиану выскользнул из кармана его жилета и взобрался хозяину на плечо.

— Мастер, тот разговор... что вы имели в виду в самом конце?

— А-а, это, — отозвался Айзек беззаботным тоном, будто речь шла о пустяке. — Видишь ли, Третья Ведьма Шипов на самом деле была тремя сестрами-близняшками. Только вместе они тянули на одну полноценную ведьму.

Если Первая Ведьма Шипов была легендой, то и вторая, судя по слухам, была выдающейся личностью. Вообще, между первой и второй ведьмами был огромный временной разрыв. Род Розенбергов процветал, но среди них долго не рождалось магов, способных занять место гениальной прародительницы. Так продолжалось, пока вторая ведьма не втерлась в доверие к тяжело больному королю. Она исцелила его секретным семейным снадобьем и тем самым упрочила положение рода. Собственно, нынешней близостью к престолу Розенберги обязаны именно её заслугам.

— Первые две были великими женщинами, так что на третью давили огромные ожидания. Вот сестры и решили разделить это бремя на троих.

— И когда же вы об этом узнали? — поинтересовался Уилдиану.

— Довольно давно. Я несколько раз беседовал с третьей ведьмой и заметил, что на похвалу они реагируют по-разному. Любопытно, правда?

Айзек, сам занявший место настоящего Феликса, был крайне чувствителен к любой подмене. Единственный раз, когда его чутье подвело, случился с Моникой Эверетт, Молчаливой Ведьмой, во время её тайной миссии. Но там виной всему было его безмерное восхищение — он просто не мог смотреть на вещи непредвзято.

— Если бы сроки полномочий Моники и третьей ведьмы совпали, Моника бы точно заметила подвох. Как ни старайся, даже у близнецов морщины не могут пролегать совершенно одинаково.

— И вам... не страшно?

Айзек не замедлил шаг, лишь скосил глаза на плечо. Ящерица не умеет менять выражение мордочки, как человек, но Айзек кожей почувствовал его тревогу.

— Вы ведь нажили врага в лице дома Розенберг, — прошептал Уилдиану.

— Ошибаешься, Уилдиану.

Айзек негромко рассмеялся. Его взгляд оставался холодным, но губы тронула мягкая улыбка.

— Это дом Розенберг нажил врага в моем лице.

Даже если бы Мелисса не пыталась его опоить, Айзек всё равно собирался их предостеречь. Его послание было простым: «Не смейте трогать Молчаливую Ведьму».

— Не недооценивай меня, ладно? Подобные стычки для меня даже не интриги. Это просто будни Феликса Арк Ридилла.

— Вы ведь не станете рассказывать об этом Молчаливой Ведьме?

— Не стану, — отрезал Айзек, собираясь закрыть тему, но тут же смягчился. Он понял, что его скрытность заставила Уилдиану не на шутку разволноваться, а быть неискренним с напарником — последнее дело. — Послушай, у меня свои счеты с Розенбергами, но Рауль — дорогой друг для Моники и Сирила.

Если Моника узнает, что семья Рауля пыталась насильно выдать её замуж, используя наркотики, она будет страшно переживать. Это не разрушит их дружбу, но точно отравит те теплые чувства, с которыми они сейчас провожают Рауля на учебу.

— Я хочу сохранить эту историю в тайне. Пусть она станет просто забавным анекдотом, который мы вспомним за выпивкой лет через десять-двадцать.

— Ясно. Клянусь, что тоже не пророню ни слова.

— Спасибо. Теперь тебе спокойнее?

Уилдиану медленно пошевелил хвостом. Казалось, он хочет спросить что-то еще, но колеблется. Лишь когда впереди показался флигель, он решился:

— Я хотел спросить... когда вы добровольно выпили то зелье...

— Опять ты за старое...

— Это было нужно, чтобы увеличить запас маны?

Айзек замер как вкопанный.

— С чего ты это взял?

— Я слышал, что если люди постоянно употребляют вещи, насыщенные чужой магией, их собственный резерв растет.

Вообще-то, это считалось побочным эффектом, а не методом тренировки. Были и другие опасные способы: истощать себя до магического обморока или тренироваться в аномальных зонах с высокой концентрацией силы. Маги их не жаловали — слишком велик риск для здоровья.

— Когда вы заключали контракт со мной, — продолжал Уилдиану, — вы ведь действовали на пределе возможностей.

— А-а... — выдохнул Айзек. Трудно было сказать, был ли это вздох облегчения или печали.

Ему тогда чертовски повезло. Договор с высшим духом требует связи между магом, духом и камнем. Поскольку Уилдиану раньше принадлежал королеве Ирине, его связь с камнем уже была налажена. Айзеку не пришлось искать духа, уговаривать его или готовить камень — больше половины работы было сделано до него. И всё же, для договора с высшим духом требовалась уйма маны. Уилдиану был молод и не слишком силен для своего ранга, но даже так Айзеку, магу-самоучке, пришлось выжать из себя всё до капли.

— Понимаю. Секретное зелье Розенбергов напитано колоссальной маной. Его прием и правда мог бы подстегнуть рост резерва.

«Видимо, Уил решил, что я готов на всё, лишь бы быстрее прогрессировать в обучении у Моники», — подумал Айзек. Он знал лучше других: ради своей цели он не брезгует никакими средствами.

— Вот почему ты так злился... — Айзек вспомнил те отчаянные дни.

Он был одержим. Магия была для него под запретом, но ему нужен был всего один шанс. Всего один успех. «Пожалуйста, пусть получится», — молился он каждую ночь, сжимая в кулаке аквамарин, оставленный Феликсом. Он падал от истощения, терпел неудачи, но вставал и пробовал снова. «Потому что желания Арка должен исполнить я. Больше некому». Тогда у него, должно быть, был взгляд безумца.

— Я больше не буду так делать.

Айзек протянул руку, и Уилдиану, помедлив, переполз на тыльную сторону ладони. Он поднял его к лицу, глядя прямо в глаза.

— Я собираюсь прожить долго, чтобы через двадцать лет травить байки за вином. Так что обещаю: больше никаких безрассудств.

У него было слишком много планов. Магия, которую хотелось изучить. Книги, которые хотелось прочесть и написать. Он обещал Изабель, такой же фанатке Молчаливой Ведьмы, что они составят хронику всех будущих триумфов Моники. А еще была еда, выпивка, рецепты Глена... и тот упрямый соперник, которого нужно было научить ценить хороший алкоголь.

— Я буду цепляться за жизнь изо всех сил, Уилдиану. Чтобы было о чем рассказать на том свете, — добавил он про себя с дерзкой усмешкой.

Мордочка белого ящерица не изменилась, но показалось, что он облегченно улыбнулся. Айзек посадил его на привычное место на макушке и вошел во флигель. Нужно было приготовить учителю что-нибудь особенное.

Но в прихожей его ждал сюрприз: там стояла Ашелпике в человеческом облике, а за ней — Туле. Ледяной дух в образе юной девы величественно держала пустую миску — ту самую, в которой было мороженое. Её губы были испачканы белым кремом, но голос звучал торжественно:

— Я, ледяной дух Ашелпике, приняла твое подношение. Обещаю, что мясо останется свежим, а ночь будет прохладной и приятной.

— Пике, Пике, надо сказать вот так, — подсказал Туле.

— Спасибо за угощение.

— Да, спасибо за угощение!

Айзек заглянул на кухню. Мороженое исчезло бесследно, от персиков в сиропе осталась половина. А дрожжевое тесто, оставленное отдыхать, так разбухло, что буквально вываливалось из миски. Явно перестояло.

— Мастер, — прокомментировал Уилдиану сверху, — тесто выросло просто богатырским...

— М-да... придется замешивать заново.

＊ ＊ ＊

Неро бодро шагал к лесу Розенбергов, напевая под нос какую-то кошачью чепуху. Он был в облике высокого юноши и тащил в обеих руках тяжеленные пакеты. Внутри было первоклассное мясо из лавки Дадли. Когда родители Гленна увидели сумму, которую Айзек выделил на ужин, они едва не расцеловали Неро и упаковали, кажется, половину витрины. А благодаря сестрам Глена он получил еще и кучу бесплатных бонусов. Пир намечался знатный.

Но у самой опушки Неро замер. Его золотистые глаза хищно сузились, а дикие инстинкты забили тревогу.

Хм... этот лес меня явно недолюбливает.

Магический фон здесь был густым, что обычно нравится таким существам, как Неро. Но в самой мане леса чувствовалась липкая, тягучая злоба. И эта злоба была направлена не на случайных прохожих, а четко на него.

Неро это понял... и просто пошел дальше. Людская ненависть для черного дракона — не более чем досадная мошкара, не стоящая внимания.