Поздравляем, поздравляем!

Ах… в праздничной новогодней атмосфере я один чувствую себя лишним… все наверняка думают: „Зачем сюда явился этот шаман на такое радостное событие?“ Я знаю, они точно так думают… я хочу умереть…

Рей Олбрайт, один из Семи Мудрецов королевства Ридилл, известный как "Шаман Бездны", распространяя вокруг себя мрачное настроение, прошел через ворота дворца.

Он не появлялся во дворце уже больше полугода. Рей обычно пропускал собрания Семи Мудрецов, посещая дворец лишь ради важных церемоний, таких как новогодняя. Более того, Рей почти не возвращался даже в главное поместье семьи Олбрайт в столице, так что его визиты в город были редкостью.

Оживленная атмосфера королевской столицы совершенно не вязалась с натурой шамана, каким был Рей. Веселые голоса людей, музыка, доносящаяся откуда-то, — всё это казалось Рею проклятием, отвергающим его.

Чем радостнее была обстановка вокруг, тем сильнее он чувствовал себя неуместным, словно ему говорили: "Тебе здесь не место".

Ах, я хочу умереть. Хочу умереть. Хочу быть любимым. Пусть кто-нибудь меня полюбит. Хочу, чтобы меня безусловно хвалили. „О, господин Рей, ты такой потрясающий! Кья!“ — вот что я хочу услышать…

На пути в Нефритовую палату, где собирались Семь Мудрецов, Рей встретил молодых служанок и едва удержался от того, чтобы броситься к ним с мольбой: "Скажите, что любите меня!" Но служанки, завидев его, тут же разворачивались и уходили. И всё из-за его ярко-фиолетовых волос, которые бросались в глаза издалека.

Похоже, среди дворцовых служанок существовало негласное правило: увидев человека с фиолетовыми волосами, немедленно сворачивай с пути.

Ах, мир так жесток ко мне… я хочу умереть...

Проклиная этот мир, Рей направлялся в Нефритовую палату, когда из коридора напротив показалась знакомая фигура.

Это была Молчаливая Ведьма Моника Эверетт еще один член Семи Мудрецов.

Облаченная в мантию мудреца, Моника, заметив Рея, слегка поклонилась.

— Давно не виделись, господин Шаман Бездны. Эм, поздравляю с этим событием.

— …?

Это не звучало как новогоднее поздравление; скорее, это было поздравление, адресованное лично Рею. Что же такого радостного произошло? С этим вопросом он вошел в Нефритовую палату, где уже сидели Ведьма Звездочет Мэри Харви и Артиллерийский Маг Брэдфорд Файрстоун. Увидев Рея, они тут же заговорили.

— О, Рей-чан, я слышала об этом! Поздравляю!~ — сказала Мэри.

— Эй, вот это да, поздравляю, Бездна!* Может, устроим праздничный салют? — добавил Брэдфорд. [Прим. пер. *— я без понятия как мне это склонять...]

Один за другим Мудрецы поздравляли Рея, и он, не понимая причины, широко раскрыл свои ярко-розовые глаза.

Что это значит… Меня… Меня поздравляют!? Неужели я сейчас любим? Меня любят, поэтому и поздравляют, да? Это чудо… Произошло чудо!

Рей, до того смотревший в пол, медленно поднял голову. Все товарищи смотрели на него с теплотой. Он действительно чувствовал себя благословленным!

Невероятно, потрясающе… все меня поздравляют, хотя мой день рождения был в прошлом месяце!

От переполнявших его чувств глаза Рэя наполнились слезами. В этот момент дверь позади него открылась, и вошёл Ведьма Шипов Рауль Розенберг. Несмотря на предстоящую церемонию, он накинул мантию поверх рабочей одежды. Увидев Рея, Рауль широко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Эй, Рей! Слышал, ты обручился! Поздравляю!

— Хм?

— Мой друг обручился! Это надо пышно отпраздновать! Слушай, может, подарить тебе овощи с затейливой резьбой? Или лучше цветы? Цветы для свадьбы оставь мне!

Рауль хлопал Рея по плечу, а тот, дрожа всем телом, с трудом выдавил слова бледными губами:

— Я-я-я-я-я

— Эй, что с тобой, Рей? Живот прихватило? — спросил Рауль, не замечая, насколько его слова бестактны.

Но Рей его не слышал.

— Я не слышал! Я ничего не слышал о помолвке!

Действительно, для него это было новостью.

　* * *

Барьерный Маг Луис Миллер, чей особняк находился в столице, обычно добирался до дворца на карете. Но в первый день нового года Луис сильно опаздывал и был вынужден использовать магию полета, чтобы добраться до дворца.

Причина задержки заключалась в том, что перед самым отъездом он не мог найти свой посох. Посохи Семи Мудрецов был изготовлены на заказ, и запасного не существовало. Если для обычного собрания это не было проблемой, то отсутствие посоха на церемонии было серьёзным промахом.

В панике обшарив весь дом, Луис нашел посох в саду. Его золотой посох, который бестолковая горничная использовала как вешалку для белья, был увешан детскими пеленками.

— Если поднять этот посох в воздух, белье высохнет быстрее. Это революционный метод сушки, — заявила та самая служанка.

— Эта никчемная горничная, когда она уже научится вести хозяйство? — бормотал Луис, спеша по коридору замка и открывая дверь Нефритовой палаты.

— Прошу прощения за опозда…

Он замолчал, увидев на полу нечто странное. На полу Нефритовой палаты, куда допускались только Семь Мудрецов и король, лежал Шаман Бездны, неподвижный, словно мертвец.

Рядом с Реем стояли Рауль и Моника. Рауль тыкал Рея морковкой в щеку, приговаривая: "Поешь овощи, взбодрись!", а Моника лишь растерянно суетилась.

Луис, решив, что Рей просто мешает, молча наступил ему на спину.

— Мргух! — раздался странный возглас, но Луис, не меняя выражения лица, прошел к своему креслу.

—Г-господин Шаман Бездны! — воскликнула Моника.

—Держись, Рей! Рана не глубокая! — подбадривал Рауль.

Пока младшие мудрецы шумели, и Луис взглянул на старших — Мэри и Брэдфорда. Те укоризненно взглянули на него.

— Это уж слишком жестоко, Луис-чан — сказала Мэри.

— Эй, Барьерный, у тебя что, сердца нет? — добавил Брэдфорд.

— Прошу прощения. Я подумал, что он сам хотел, чтобы на него наступили. Может, мне стоило ещё и каблуком покрутить?

Луис ответил так, словно это было само собой разумеющимся. Мэри и Брэдфорд лишь устало вздохнули. Конечно, Луи не волновали реакции коллег.

— Итак, могу ли я спросить, почему наш уважаемый шаман превратился в ковер?

— Ну, ты же слышал, что Рей-чан недавно обручился, да? — ответила Мэри.

Луис задумчиво погладил подбородок. Последний год он часто разъезжал по стране и был не в курсе сплетен.

— Если подумать, среди скопившейся почты вроде было письмо о помолвке. Ах, понял. Его бросила невеста, и помолвка расторгнута?

— Нет, похоже, он только что узнал.

— О расторжении помолвки?

Луис предположил, что помолвку отменили, но Мэри с горькой улыбкой покачала головой.

— О самой помолвке.

Луис молча посмотрел на пол, где человек-ковер закрыл лицо руками и начал всхлипывать.

— Это бабушка… Точно дело рук бабушки… Это жестоко, слишком жестоко…

Скорее всего, он говорит об Аделине Олбрайт, своей бабушке и второй Шаманке Бездны. Хотя Рей номинально был главой дома Олбрайт, он редко появлялся в главном поместье. Все знали, что фактически домом продолжала управлять его бабушка Аделина. Луис не был знаком с ней, но слышал, что она весьма эксцентричная особа.

— Помолвка… Это слишком… Решать всё без меня… И это было решено полгода назад…

По мнению Луиса, не заметить помолвку за полгода — это верх глупости, но он оставил это мнение при себе. Такое произошло только потому, что Рей засиживался дома и пропускал собрания Семи Мудрецов. Луис лишь тяжело вздохнул. Честно говоря, ему было наплевать на помолвку Рея, но если тот продолжит в том же духе, это помешает церемонии.

— И чего ты так убиваешься? Помолвка — это же замечательно. Ты же всегда хотел, чтобы тебя любили? Радуйся, что нашелся человек, готовый тебя полюбить. Это же чудо!

— Ты… ты издеваешься… Так подло меня унизить… Вот почему я не люблю красавчиков!

— Прошу прощения за то, что я красив, женат и с ребенком. Ох, пожалуйста, завидуй сколько угодно. Ха-ха-ха.

Видимо, не в силах смотреть, как Луис каждый раз сокрушает Рея своими словами, Брэдфорд, который обычно не вмешивался, неловко вставил:

— А, ну, Барьерный хотел сказать… Бездна, почему ты так подавлен? Разве не здорово, что у тебя есть невеста?

Шаман Бездны Рей Олбрайт, был известен своей жаждой любви. Если человек при виде каждой молодой женщины спрашивает: "Ты меня любишь?" — логично, что он должен радоваться помолвке. Но Рей выглядел так, словно наступил конец света.

— Потому что это помолвка. Обещание брака. Если моя невеста меня возненавидит… я… я умру… умру, мое хрупкое сердце разлетится на куски!

Его слова, уже предполагающие отвержение, звучали печально.

Все замялись, не зная, что сказать, но Рауль хлопнул Рея по плечу и бодро заявил:

— Не переживай, Рей! Ты, который лезет ко всем с „полюби меня“, совсем не хрупкий! Ты невероятно толстокожий! Самый толстокожий среди всех, кого я знаю, так что будь уверен в себе!

Рей перекатился к стене, прижался к ней и, отвернувшись от всех, грустно пробормотал: "Я вас всех ненавижу…"