Крик ярости, сотрясающий лес

Этот лес был кладбищем. Могилами для братьев мальчика, которые создала Ведьма. Она дала приют сородичам, которые должны были просто сгнить в уничтоженном поселении. Более того, Ведьма пообещала, что не просто создаст кладбище, но и приведет сюда бога, которому поклонялся мальчик.

Не зная истинного смысла этих слов, мальчик просто радовался и благодарил ее.

Назначив мальчика смотрителем, Ведьма научила его названиям деревьев и цветов, которые служили надгробиями. Мальчик касался стволов и лепестков, стараясь изо всех сил их запомнить.

— Ты ничего не видишь? — спросила Ведьма.

— Верно.

Ведьма не стала его жалеть или называть бесполезным. Она лишь пробормотала: "Вот как", словно просто подтверждая факт, и начала нараспев произносить заклинание своим прекрасным голосом. Мальчик не видел чуда, сотворенного Ведьмой. Однако после этой красивой интонации он почувствовал, как вокруг разлился до безумия приятный аромат. Запах, которого он никогда не ощущал прежде.

— Когда будешь ходить по лесу, используй этот аромат как ориентир.

— А как называются эти цветы?

Прекрасный голос соткал названия.

Дафна душистая. Гардения. И третий...

＊ ＊ ＊

Моника крепко сжала левую руку с надетым на нее Ключом Хранителя Знаний и решительно зашагала вглубь леса. Она не была знатоком растений, но даже она видела, как ярко-зеленые листья превращаются в сухие и безжизненные. С каждым шагом запах цветов становился все сильнее. Сладкий аромат, отличающийся от роз. Наконец, миновав высокие деревья, она вышла на небольшую поляну. Там росло одинокое дерево, усыпанное маленькими оранжевыми цветами. Оно было в два раза выше Моники, но не казалось массивным. На гибких ветвях густо росли темно-зеленые листья, среди которых теснились гроздья оранжевых соцветий. Моника не знала этого растения. Некоторые лепестки опали, ярко окрасив землю под деревом. Там же замер Рауль. Он стоял спиной к Монике, повернувшись чуть вправо; его лица, опущенного вниз, не было видно. И все же она ощутила странную атмосферу. Он не произнес ни слова, не пошевелился, но само его присутствие заставляло кожу покрываться мурашками. Моника редко чувствовала подобный страх перед сильными существами. Но здесь было нечто большее, чем просто сила. Нечто чуждое, уродливое и куда более омерзительное...

— ...Как же это раздражает, — пробормотал Рауль и медленно повернулся к Монике.

Моника вздрогнула. Между плечом и шеей Рауля проросла розовая лоза, на которой распустился один-единственный ало-красный цветок. Выглядело так, будто Рауля использовали как почву для нового растения. Интуиция подсказала Монике: это дурной знак. Лицо Рауля было бесстрастным, лишь с тенью легкого недовольства. Под длинными ресницами чуть сузились зеленые глаза, впившись взглядом в иссиня-черное кольцо на руке Моники.

— Ты — хранительница архива?

— Н-нет...

— Человек из рода Розенбергов?

— Н-нет.

— Вот как, жаль. Будь ты из Розенбергов, я бы замучила тебя до смерти, — холодно произнесла Ведьма.

У Моники по спине пробежал холод — от страха и странного несоответствия. Стоящий перед ней Рауль напоминал того себя, когда он, позаимствовав силу изначальной "Ведьмы Шипов", управлял Крепостью Роз.

Но кажется... что-то не так.

Тогда он выглядел как поверхностное воплощение легенд об Первой Ведьме Шипов. Проще говоря, как всем известная жестокая и беспощадная ведьма. Но то, что стояло перед ней сейчас, было иным. Жестокая, беспощадная — да, но не только. Например, если реальность Молчаливой Ведьмы так сильно отличается от общественного мнения, то не могло ли быть так же и с изначальной Ведьмой Шипов? Монику не покидало чувство, что сейчас она соприкасается с чем-то, о чем история предпочла умолчать.

— Кто вы... такая?

— ...

— Вы изначальная "Ведьма Шипов", леди Ребекка Розенберг?

Ведьма Шипов молча смотрела на Монику, а затем, криво усмехнувшись, прижала правую руку к своей шее. Загорелая рука Рауля, привыкшая к крестьянскому труду, с силой впилась ногтями в собственную кожу. Увидев на этом лице подлинную ненависть, Моника содрогнулась.

— Интересно, какое лицо будет у Розенбергов, если я зверски убью это тело? Любопытное зрелище.

— П-прекратите... пожалуйста, прекратите!

Перед ней был враг, с которым невозможно договориться. Моника решила, что сейчас лучше его обезвредить. Она безмолвно создала стрелу молнию и направила ее в Ведьму Шипов. Но окружающие растения мгновенно вытянулись, преграждая путь заклинанию. Как и следовало ожидать, этот "Ботсад..." был на стороне Ведьмы Шипов. Ведьма коснулась обугленной лозы и тихо проронила:

— Какая скучная магия... словно сухая математическая формула.

Моника обиделась. Современную магию часто сравнивают с формулами. Но именно в этом заключалось ее совершенство и красота.

— Совсем не скучная! И магические формулы, и математика — это красиво! — возразила Моника, на мгновение позабыв о страхе и панике.

Ведьма Шипов почему-то рассмеялась. Это не был раскатистый хохот Рауля — скорее, переливчатый смех, от которого мелко дрожало горло.

— Твоя магия скучна, но сама ты забавна. Отказ от прочтения... нет, это безмолвное исполнение, превосходящее сокращение заклинаний... Надо же... Все же появился тот, кто сумел этого достичь.

Оборвав фразу, Ведьма Шипов начала нараспев произносить заклинание. Ее певучая манера разительно отличалась от современной школы. Моника выпустила еще одну стрелу молнию, но растения вновь двинулись, словно по собственной воле защищая Ведьму. Дождавшись момента, когда флора собралась в одну кучу, Моника сменила тактику.

Сейчас, двойное усиление!

Двойным усилением воздушного лезвия Моника одним махом разрубила сплетение лоз. Сквозь обрывки растений она увидела фигуру Ведьмы Шипов. Сконцентрировавшись, Моника приготовилась нанести решающий удар стрелой молнии, но в этот миг Ведьма тонко улыбнулась.

— Черный... черный... любишь ли ты черный?

Ведьма вытянула палец. С его кончика сорвалось черное пламя. Темный огонь с красноватым оттенком, напоминающим запекшуюся кровь, гибко устремился к Монике. На руке Моники тревожно замигал красным Софокл.

— Плохо дело! Прочь, девчонка! — взревел Софокл.

Древний артефакт развернул впереди защитный барьер. Его прочность была колоссальной — обычная магия не смогла бы его даже поцарапать, — однако черное пламя Ведьмы просто прожгло преграду насквозь.

Это же... черное пламя?!

Огонь, испепеляющий абсолютно все. Сила, подвластная лишь черным драконам. Говорят, когда-то это существовало в виде магии, но в современную эпоху подобные исследования считаются строжайшим табу.

Господин Рауль мог использовать Крепость Роз, но он не должен был владеть черным пламенем...

Моника поспешно бросилась в сторону и спряталась за деревом. Черный огонь, словно парящая в воздухе змея, вальяжно кружил неподалеку. Когда Ведьма Шипов подняла правую руку, пламя послушно заскользило вокруг ее ладони.

— ...Какое неповоротливое тело. Все такое тяжелое, — Ведьма опустила руку и с недовольством сжала и разжала кулак мужчины, привыкшего к работе в поле.

Наблюдая за этим из-за дерева, Моника сглотнула. Рауль определенно был сам не свой. Возможно, на него так повлиял "Ботанический сад образцов". Как бы то ни было, ситуация сложилась скверная. Моника не могла призвать Короля Духов. У Ведьмы же в арсенале были чудовищные козыри: Крепость Роз и черное пламя.

— Безмолвная ведьма , назови свое имя. Я соизволю его запомнить.

Моника боязливо высунулась из-за ствола. Поза была не самой героической, но когда перед тобой колышется черное пламя, выбирать не приходилось.

— ...Моника Эверетт, "Молчаливая Ведьма".

— Вот как. Коснувшаяся истины дева, выбирай, — Ведьма Шипов плавно подняла руку. Казалось, она одновременно и манит ее к себе, и готовится задушить.

Глаза Ведьмы горели лихорадочным зеленым светом.

— Подчинение или смерть?

Ответ Моники был предрешен. Глядя на пугающе красивую ведьму с ее зловещей улыбкой, Моника постаралась придать лицу максимально храбрый вид и заявила:

— Верните господина Рауля!

Черное пламя, словно в танце, скользнуло по воздуху, огибая деревья, и бросилось на Монику. Моника неуклюже побежала, петляя и тяжело дыша, не сводя глаз с траектории огня.

Так и есть... Она не хочет жечь лес.

Будь на то ее воля, она могла бы выжечь здесь все дотла. Но черное пламя обходило деревья, целясь только в Монику. Значит, если забежать в самую чащу, шанс есть.

...Разумеется, при условии, что у Моники была бы хоть какая-то спортивная подготовка.

— Хы-гья-бу-у?!

— Девчонка-а-а!!! — взмолился Софокл на ее левой руке.

Зацепившись ногой за лозу, Моника с треском повалилась на землю. На упавшую девушку тут же набросились ползучие стебли растений. В панике Моника орудовала "Воздушными лезвиями", кромсая лозы. К тому моменту, когда она отбилась от растений, ее уже плотным кольцом окружило черное пламя. Один неверный шаг — и ее сожжет. Шурша сухими листьями, Ведьма Шипов медленно приближалась. На лице мужчины, который всегда так жизнерадостно улыбался, теперь застыла садистская ухмылка ведьмы.

— ...Интересно, какого цвета розу ты распустишь на своем теле?

Под певучее заклинание у ног Ведьмы начали прорастать бутоны. Крепость Роз Людоедов. Шипастые лозы ползли к Монике, проскальзывая сквозь зазоры в черном пламени. Когда их концы уже были готовы схватить жертву, Моника увидела это. В этом лесу, где не было солнца, но было светло, мелькнуло серебро волос. И яростный блеск голубых глаз.

— Лорд Сирил..!

Примчавшийся юноша сжал кулак и широко замахнулся. Ведьма Шипов заметила его слишком поздно. Она попыталась среагировать, но движения были заторможенными. Как и Софокл в теле Сирила, Ведьма тоже еще не привыкла управлять чужой оболочкой. Здесь стояла могущественная ведьма, повелевающая черным пламенем и Крепостью Роз. И в ее левую щеку с размаху впечатался кулак Сирила Эшли.

— Разбрасывать розы в разгар уборки — это неслыханная наглость! — взревел он.

Гнев уборщика сотряс причудливый лес.