Пиршество краденым

Я дерусь как следует?

Моника крепко сжимала посох обеими руками, вкладывая все силы в поддержание заклинания, и в самом уголке сознания, не отвлекаясь от магии, задавала себе этот вопрос.

Формулы она понимала прекрасно — они были ясны и знакомы. Управление маной тело помнило само — движения были почти автоматическими.

Но вот как правильно вести себя в настоящем, полном хаоса бою — тут уверенности совершенно не было.

Посох лежал в руках непривычно, словно чужой предмет. Скорее всего, та, прежняя Моника, до потери памяти, не слишком любила и не слишком умела сражаться. Бой никогда не был её сильной стороной.

Она перехватила посох вспотевшими ладонями, пытаясь устроиться поудобнее, когда вдруг что-то мягкое и тёплое коснулось её ноги сквозь чёрный туман, стелившийся по земле.

Моника опустила взгляд. Из тумана торчал кошачий хвост — чёрный, пушистый, с лёгким подёргиванием.

Кошка? Здесь, посреди всего этого…?

Нет, сейчас совершенно не время отвлекаться на постороннее.

Моника мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, и снова полностью сосредоточилась на заклинании, выпуская очередное усиленное копьё ветра в теневую клетку.

А внизу кошка тихо, почти ласково мяукнула.

＊＊＊

Чтение завершено.

Сирил закончил длинное, сложное заклинание и поднял глаза к небу. Глен, всё ещё парящий там на магии полёта, поймал его взгляд и коротко, уверенно кивнул в ответ.

Даже если тени не пробить в лоб — всё равно есть то, что может сделать только ледяная магия

Сирил никогда не учился магии как основной дисциплине — его специальностью было другое. Но сокращённые формулы, многократное усиление и основные принципы он знал хорошо.

И сейчас он собирался применить именно двойное усиление — причём на площадное заклинание.

Усиление бывает разным — в зависимости от того, одиночная атака или зона поражения. Сирил выбрал второе — фиксированную зону.

Фиксированная площадь, двойное усиление, активировать!

Из земли вокруг клетки, где стоял Феодор, мгновенно выросли четыре массивных ледяных столба. По земле пробежали голубовато-белые линии света, соединяя столбы в идеально ровный магический круг.

Феодор в центре удивлённо моргнул, но было уже поздно реагировать.

Он сам запер себя в клетке из теней Прожорливой Зои, чтобы защититься от атак. И тем самым лишил себя любого пути к отступлению.

— Даже если ты легендарный чёрный дракон… этого холода тебе не выдержать!

В пространстве между четырьмя столбами закрутился усиленный вдвое морозный вихрь — невидимый, но всепроникающий.

Если бы Сирил метнул ледяные стрелы или копья — тени бы их перехватили и отбили.

Но этот холод — неосязаемый, равномерно распределяющийся по всему объёму зоны — против него Прожорливая Зои была бессильна.

Влага в воздухе мгновенно замерзала, превращаясь в мириады крошечных кристалликов льда, которые сверкали в лучах утреннего солнца.

— Х-х-холодно… х-х-холоднооо!

Феодор сжался в комок, стуча зубами, опустился на корточки, пытаясь сохранить тепло тела. Даже человеку было бы тяжело выдержать такой мороз — а дракону, с его высокой чувствительностью к магии, этот холод бил прямо по жизненной силе, по самому ядру.

Феодор и Прожорливая Зои мгновенно поняли: главная угроза — это четыре ледяных столба. Именно они поддерживают и подпитывают заклинание.

Теневая клетка дрогнула, распалась на части и бросилась атаковать столбы — пытаясь разрушить источник холода.

Но этому помешали Моника, Айзек и Сайлас. Все трое сразу осознали одну простую истину: чем дольше простоят столбы — тем слабее станет Феодор. Тем больше шансов его одолеть.

Сейчас всё внимание Феодора и артефакта было приковано к ледяным столбам.

Именно в этот момент кто-то взлетел прямо над клеткой — и завис там.

＊＊＊

Плохо-плохо-плохо! Если так пойдёт дальше — я просто усну!

Феодор стучал зубами, съёжился, обхватил себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла.

Он полностью недооценил этого мага льда.

Почти все атаки тени могли блокировать или отражать. Но этот холод, медленно, но неотвратимо просачивающийся сквозь малейшие щели, — от него не было никакой защиты.

— ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН!

Прожорливая Зои кричала, требуя еды, но Феодор не мог даже ответить — он боролся со сном, который накатывал всё сильнее.

Внезапно на плече стало тяжело. Что-то мягкое, тёплое коснулось щеки. В затуманенном, мутном от холода взгляде мелькнула белая, как свежий снег, шерсть.

— Этот вкусный пир… тебе понравился?

Голос был спокойным, почти ласковым… и при этом ледяным, пронизывающим до костей.

Феодор не знал этого голоса. Никогда не слышал. Но инстинкт узнал мгновенно.

Это был… его природный враг…

— ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕН! ДАЙ! ДАЙ!

— Украденное у людей… сделало тебя счастливым? Наполнило тебя? Дало чувство сытости?

Слова явно были обращены к Прожорливой Зои, а не к нему лично.

Но Феодору всё равно показалось, что ледяной клин вонзился прямо в грудь — глубоко, до самого сердца.

Слова старшего сородича, прожившего гораздо больше, звучали как приговор его юному, незрелому "я". Как спокойное, безжалостное осуждение. Голос сородича бил гораздо сильнее любых человеческих слов — он проникал прямо в душу.

Феодор попытался взмахнуть правой рукой, сбросить белую ласку с плеча. Но от холода рука почти не слушалась — двигалась медленно, вяло.

Внезапно в левой руке, державшей Прожорливую Зои, вспыхнула резкая боль — ласка укусила, вонзив зубы глубоко.

— Ай! Больно! Больно-больно-больно!

Феодор невольно разжал пальцы. Прожорливая Зои выпала из рук и покатилась по земле.

А-а, плохо! Нужно скорее подобрать!

Из шкатулки тут же вылетели чёрные стрелы, устремившиеся к белой ласке. Но та даже не посмотрела на них — просто выпрыгнула за пределы клетки, исчезнув в тумане.

Хорошо… страшный тип ушёл. Нужно скорее забрать Зои…

Феодор протянул окоченевшие, дрожащие пальцы к шкатулке — и в этот самый момент над головой раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши.

＊＊＊

Глен широко развёл руки перед собой. Между ладонями заплясал, закрутился огненный шар.

С тех пор как Хьюберт показал ему формулу многократного усиления, Глен повторял её, разбирал и собирал заново при каждом удобном случае — во время еды, на переменах, перед сном. Он так увлёкся, что однажды вместо "Мастер!" чуть не начал декламировать формулу вслух. Луис схватил его за лицо и рявкнул: "Ты что охренел, это что, объявление войны, мелкий гаденыш?!"

Глен мог воспроизвести формулу даже во сне — она отпечаталась в голове намертво.

Сосредоточься… сосредоточься…

Мощь многократного усиления сильно зависела от запаса маны.

У Глена маны было очень много — поэтому даже двойное усиление приближалось по силе к тройному у продвинутых магов.

Но и отдача в случае ошибки была огромной. Один промах — и вся гавань могла превратиться в кратер.

Больше никаких ошибок.

С готовым усиленным шаром Глен резко пошёл на снижение. Двойное усиление требовало немедленного выпуска и имело фиксированную дистанцию.

Но он отрабатывал этот манёвр бесчисленное количество раз. Знал точное расстояние и точный момент.

— Сжать покрепче…

Огненный шар сжался до предела — стал маленьким, ослепительно-ярким.

— БУМ!

Шар вырвался из рук и упал точно на верх клетки.

Сайлас и Айзек мгновенно отпрыгнули назад, уходя от зоны поражения.

В момент столкновения раздался тяжёлый удар, за которым последовал оглушительный взрыв. Огонь распустился огромным цветком, озарив всю гавань красным светом. Искры заплясали в воздухе, словно лепестки.

Ледяные столбы Сирила разлетелись на куски, подняв клубы пара и пыли.

Теперь моя очередь!

Глен сунул руку в карман и нырнул прямо в огонь и пар, не раздумывая.

＊＊＊

Феодор запаниковал по-настоящему.

Холод, от которого клонило в спячку. Слова белой ласки, которые резали душу. Выпавшая Прожорливая Зои. И вдруг — мощнейший огненный удар сверху, прямо в клетку.

Тени, растянутые для атаки на ледяные столбы, сыграли злую шутку. Клетка рухнула мгновенно. Взрыв и жар обрушились на Феодора со всех сторон, обжигая кожу, высушивая воздух в лёгких.

Остатки теней пытались прикрыть его — но быстро таяли, растворялись в пламени. Защиты больше не существовало.

Зои! Зои! Где ты?!

В чёрном тумане, пару и дыму ничего не видно. Но под ногой что-то звякнуло. Феодор схватил — это была шкатулка. Ни одной царапины.

— Слава богу, Зои… ты не улетела далеко.

Но ответа не последовало. Крышка закрыта. Артефакт молчал, словно мёртвый.

Может, после взрыва что-то сломалось внутри? Может, тени полностью исчерпались?

— Зои, Зои, что с тобой? Ответь, пожалуйста!

Феодор потянулся к крышке, чтобы открыть её — и в тот же миг по пальцам ударил сильнейший разряд.

Это была молния — чистая, яростная.

— А-а-а-а!!

Боль была невыносимой — словно через тело пропустили раскалённый прут. Феодор рухнул на колени, едва не потеряв сознание.

Прожорливая Зои снова выпала из рук. При падении крышка распахнулась.

— …Э?

Внутри было чёрно — но не от тьмы. Вся шкатулка была обтянута чёрной тканью.

Это была не Прожорливая Зои. С виду похожа — очень похожа. Но при ближайшем рассмотрении камни имели чуть другой оттенок, чуть другой блеск.

Феодор не знал.

Это была подделка — самодельная шкатулка с драгоценностями, идеальная имитация, созданная гениальной мастерицей Империи Божественным Оком Кариной Барр.

Он не знал, что Глен влетел в дым и пар, завернул настоящую Прожорливую Зои в волшебный платок фей Коливица, а вместо неё подсунул эту копию — и теперь стоял в нескольких шагах, глядя на него.

И он не видел, что сзади уже стоят Сайлас с молниевым копьём наперевес и Айзек с двумя водяными кинжалами в руках.

＊＊＊

Взрыв Глена поднял огромный пар и пыль — но детектор драконов позволил Айзеку и Сайласу мгновенно найти Феодора среди хаоса.

Он сидел на корточках среди обломков клетки, тупо глядя на фальшивую шкатулку, всё ещё не понимая, что произошло.

Айзек посмотрел на его открытую, беззащитную спину и тихо опустил глаза.

Вспомнились слова рыцаря-дракона из Лугараоа — сказанные с горькой, усталой усмешкой:

"Когда дракон — просто стихийное бедствие, его легко ненавидеть. А когда он начинает говорить по-человечески, когда он начинает просить… тогда и ненавидеть становится тяжело. И это хуже всего."

Айзек не мог не согласиться.

Невозможность ненавидеть — это тоже больно. Очень больно.

Жертвы Прожорливой Зои, семьи погибших на Эванджелине, все те, кто потерял близких из-за этого артефакта — они будут ненавидеть этого дракона. И Айзек прекрасно понимал их ненависть — до дрожи, до слёз.

Именно поэтому он решил встретить его не с ненавистью, а с печалью. С грустью о том, что всё могло быть иначе.

Даже если сам дракон скажет, что ему не нужна ничья печаль, ничья жалость.

— Жаль, что мы так и не смогли поговорить по-настоящему… — тихо произнёс Айзек, почти шёпотом.

Сайлас встал рядом. Он тоже не испытывал ненависти.

Просто молча, с твёрдым, решительным лицом поднял копьё молнии и произнёс:

— Всё кончено. Чёрный Дракон Минервы.

Водяной кинжал Айзека полоснул по шее Феодора — чисто, быстро. Молниевый копьё Сайласа пронзило сердце — точно в цель.

Кровь — такая же человеческая по цвету — брызнула во все стороны. Тело Феодора осело, медленно погружаясь в чёрный туман, и исчезло в нём — словно растворилось.