Так он снова начал дышать

Айзек снял жилет и поверх рубашки пристегнул пояс, предназначенный для фиксации оружия. Именно в этом и состояла суть его так называемой безмолвной магии хранения. Можно ли назвать это особым талантом — большой вопрос, но ещё с детства Айзек мастерски умел прятать предметы под одеждой. Именно так он обманывал бдительные взгляды взрослых и доставлял принцу Феликсу книги, которые тот хотел прочитать.

Айзек закрепил два коротких кинжала сзади на поясе. На самом деле он гораздо лучше владел длинным мечом, но в условиях городских боёв, где полно узких переулков, длинный меч крайне неудобен. А главное — человек, не являющийся рыцарем, с длинным мечом на поясе неизбежно привлекает лишнее внимание.

Метательные тонкие ножи он разместил в потайных карманах сапог и пальто, пистолет убрал во внутренний карман пальто, после чего слегка приподнял повязку на глазу. Как и ожидалось, правый глаз всё ещё болезненно щипало от света. Благодаря Монике, отодравшей прилипшую тень, глаз вернул свой изначальный бирюзовый цвет, но зрение, похоже, пока так и не восстановилось.

Охотничье ружьё… лучше оставить.

Если потренироваться подольше, возможно, и с одним глазом можно будет нормально целиться, но сейчас на тренировки нет ни малейшего времени.

Приподняв повязку и продолжая держать правый глаз закрытым, Айзек посмотрел в настенное зеркало. Глубокий рубец, идущий от надбровья через скулу. Лицо, на котором почти невозможно изобразить нормальную улыбку. Холодное, жёсткое.

В зеркале нет никакого доброго принца.

Здесь стоит мужчина, которому предстоит отчаянно, некрасиво барахтаться дальше.

Это — я.

Айзек опустил повязку, закрыв старый шрам и правый глаз, убедился, что всё скрытое оружие действительно не видно, и начал подниматься по лестнице на второй этаж.

Шаг за шагом, пока он поднимался, в голове всплыли слова, которые когда-то бросил ему один недоброжелательный секретарь в очках из какой-то торговой компании.

— Преданность Уокера какая-то болезненно зависимая, аж противно.

— А разве не потому ты и клянёшься в верности и служишь — чтобы чувствовать себя в безопасности? Если это не зависимость, тогда что?

К стыду своему, он не нашёл, что ответить.

Пока он клялся в верности и служил — сначала принцу Феликсу, потом Монике, — он ощущал, что имеет право жить. Он перекладывал на любимых людей причину своего существования.

Поэтому, когда в зеркале исчез принц Феликс, Айзек впал в отчаяние.

Когда Моника забыла о нём — земля ушла из-под ног.

Не ошибись. Не перепутай.

Клиффорд точно подметил его скверную черту характера. Это многолетняя привычка, её не исправить за один день.

Но всё равно — теперь Айзек идёт на войну не ради искупления и не ради того, чтобы, служа, снова почувствовать себя в безопасности.

Тогда ради чего?

Ответ на этот вопрос много лет назад дала ему Моника.

— Чтобы помочь другу, не нужна никакая причина, Айк!

Дорогой учитель, добрая соседка, немного странные знакомые, люди, с которыми он делил трапезу…

Чтобы помочь важным для тебя людям — причина не требуется.

＊＊＊

Моника рассеянно смотрела, как рука Карины, сжимающая резец, наносит тонкие узоры на спинку стула.

Раньше Карина специально приходила спрашивать разрешения — мол, на спинке стула откололся кусок, можно ли починить и украсить резьбой. Почему именно у Моники нужно спрашивать — непонятно, но, по словам Карины, этот дом — дом Моники, а значит, всё, что в нём находится, тоже принадлежит Монике.

Монике казалось, что это какая-то невероятная, сонная история. Ведь ей всегда разрешалось иметь при себе лишь крошечный набор личных вещей.

Она до сих пор помнила, как однажды попросила бумагу, перо и чернила — и тут же получила от дяди увесистую пощёчину с криком: "Ты что, собираешься повторить судьбу отца?!"

С тех пор Моника перестала чего-либо просить. Все расчёты делала в голове, запоминала и больше ни о чём не просила.

Может быть… всё, что я сейчас вижу, — это просто сон?

Ведь плечи и спина больше не болят, а все люди вокруг такие добрые. Модная девочка Лана часто плачет или сердится, но при этом ясно, что беспокоится о Монике — её прикосновения, когда она расчёсывала волосы, были очень нежными. Девочка с пучком на голове — Карина — всегда весёлая. Постоянно улыбается, шустро бегает туда-сюда, трудяга. Большой страшный человек всё ещё большой и страшный, но, может быть, на самом деле он не страшный. Ведь он же говорил "мяу".

Пока Моника так туманно размышляла, Карина закончила обрабатывать угол спинки и спросила:

— Моника-чан, а какие мотивы тебе нравятся? Цветочки, птички, животные?

— Э… а… у…

Если бы спросили, что она любит, Моника бы ответила "совершенные числа". А вот какой мотив нравится… тут она немного терялась.

Но на этот раз ответ неожиданно быстро всплыл сам — потому что вчера ночью она видела именно это животное.

— Кот.

— Любишь кошек? Ваха! Как здорово! Я тоже обожаю кошек! Тогда на этой широкой части сделаем кота, а по краям пустим узор золотой спирали!

Золотая спираль — это когда из прямоугольника с пропорцией золотого сечения вырезаешь наибольший квадрат, потом из оставшегося прямоугольника снова, и так далее, а потом соединяешь углы квадратов — и получается красивая спираль. Кот и золотая спираль. Какое чудесное сочетание — у Моники даже сердце защекотало.

Карина достала из висящей на поясе сумочки резцы разного размера и, умело меняя их, продолжила резьбу.

Сначала был просто грубый округлый силуэт, но очень быстро он превратился в настоящего кота. Хотя дерево твёрдое, изгибы тела получились такими мягкими, что казалось — дотронься, и оно будет нежным.

Ножи… страшные.

Когда дядя брал в руки что-то острое, Моника всегда замирала от ужаса — вдруг сейчас ударят. Но вот Карина точно никогда не поднимет резец на неё — в этом Моника почему-то была совершенно уверена. Карина — настоящий мастер. Мастер никогда не станет направлять инструмент на человека.

Моника обхватила колени, сидя на кровати, и продолжала смотреть за работой. Ей всегда нравилось наблюдать, как кто-то работает. Равномерный шуршащий звук резца по дереву, точные, экономные движения рук Карины — Моника следила за ними глазами.

— Знаешь, я раньше никогда не думала о том, как потом обращаются с теми вещами, которые я сделала, — говорила Карина, не прекращая работы. — Когда принимаю заказ, конечно, разговариваю с клиентом, слушаю пожелания, но на саму продажу меня никогда не приглашали.

Дереву словно возвращалась жизнь — кот на спинке стула становился всё более живым.

— Мне было достаточно того, что мне вообще разрешают делать то, что я хочу. Я думала — и этого хватает. А потом… когда я подарила тебе деревянного котика, ты так обрадовалась… я была просто невероятно счастлива.

Моника вспомнила: к её сумке в комнате действительно привязан маленький деревянный кот. Значит, это сделала Карина.

— Мы с тобой знакомы совсем недолго, Моника-чан, и нормально поиграть вместе ещё не успели. Поэтому, как только всё закончится и станет спокойно — давай много-много гулять! И президент тоже с нами! Она знает кучу невероятно стильных магазинов. Просто мастер стиля, честное слово!

Рассказ Карины был тёплым и радостным. Для Моники "гулять" всегда было чем-то пугающим, а вот когда об этом говорит Карина — звучит удивительно прекрасно.

Какой счастливый сон...

Пока она молча смаковала тёплое чувство, разливающееся в груди, в дверь постучали.

Моника подумала, что это Лана, но дверь открыла большая страшная фигура. Обычно он ходил в рубашке и жилете, а сейчас был в пальто для выхода на улицу.

Карина остановила руку с резцом и посмотрела на него.

— Сэр Уокер, что случилось?

— Ненадолго отлучусь. Но перед этим… хотел отдать кое-что Монике.

Он положил что-то перед Моникой, которая так и сидела, обхватив колени и замерев.

Это была книга.

Название мгновенно приковало взгляд Моники.

"О свойствах магической силы. Анализ через наследственные черты"

Автор: Венедикт Рейн

— …а… …ааа… а… а…

Книга, брошенная в огонь.

Никто не слушал её крики "не надо, не надо", и тогда Моника до боли в глазах запоминала все клочки цифр, летевшие в пламени.

Дрожащими пальцами она открыла книгу.

Ни одна строчка из записей отца не была замазана, ни одна страница не порвана. Всё на месте.

— …а… у… а… па… папа… папочка…

Чтобы слёзы не капали на страницы, Моника вытирала глаза рукавом. Но слёзы всё равно текли.

Книга, написанная отцом, которого казнили. Почему она у этого человека?

Большой страшный человек чуть опустил внешний уголок левого глаза — того, который без повязки. Моника запомнила этот угол. Что он означает — непонятно, но запомнила.

— Я всё верну.

Что именно "верну" — Моника не понимала.

Он немного наклонился и протянул ей что-то.

Тонкая цепочка с кулоном. На конце покачивался маленький перидот.

Шелестя, кулон упал ей в ладонь.

— Пожалуйста, помни обо мне. О друге, с которым ты гуляла по ночам… о хулигане Айке.

Вместо ответа Моника начала тихо проговаривать числа: уголки чуть опущенных бровей, внешних уголков глаз, уголков губ большого страшного человека — Айка.

Она не помнила ни ночных прогулок, ни хулиганского друга по имени Айк. Но числа, из которых состояло его лицо, почему-то помнила очень ярко.

Пока она бормотала цифры, он коротко сказал:

— Я пошёл.

И вышел.

Смотря ему вслед, Моника вдруг подумала:

А… это же золотое сечение.

Мысль пришла в голове, которая всё ещё казалась оторванной от реальности.

＊＊＊

Когда Айзек направился к выходу, сзади раздалось:

— Сэр Уокер.

Это была Лана.

Он остановился и обернулся. Лана смотрела на его пальто и, кажется, всё поняла.

— Ненадолго уйду. Пожалуйста, тщательно закрывайте двери.

Лана кивнула и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— Обязательно вернитесь, хорошо?

— Конечно.

Он произнёс это вслух, а потом ещё раз повторил про себя.

Он вернётся. Конечно. Обязательно. Без вариантов.

Недалеко от дома Моники путь ему преградил высокий черноволосый мужчина — Неро в человеческом облике.

Даже сейчас он ухмылялся.

— Йо, Искорка. Нашёл кое-что интересное, показать?

"Прямо кот, который поймал мышь и хвастается", — подумал Айзек.

Неро вытащил правую руку из кармана мантии и протянул вперёд.

На его пальцах болталось нечто, от чего Айзек вздрогнул.

Белая ящерица — это же Уилдиану, его контрактный дух, который должен был оставаться в особняке герцогства Эрин!

— Уил, почему ты здесь!

— Нашёл этого бедолагу валяющимся без сознания у порта, подобрал. Я крут, да? Хвали.

Гордый Неро выглядел точно как кот, хвастающийся добычей.

Айзек сложил ладони чашей. Уилдиану мягко шлёпнулся ему в руки и поднял крошечную голову.

— Прошу прощения за нарушение приказа, Мастер. Я почувствовал возмущение в вашей мане… Судя по всему, с вами действительно что-то произошло.

Голосок был слабым — Уилдиану явно истощён.

Скорее всего, из-за того, что тень Прожорливой Зои всё это время пожирала ману Айзека. Это, конечно, отразилось и на его контрактном духе.

— Как ты вообще один добрался сюда?

— Я же дух воды, пересечь море для меня не проблема.

Понятно. Значит, не по суше, а из моря герцогства Эрин на север — до самого Сазандола вплавь.

Между контрактником и духом существует невидимая связь — если сосредоточиться, Айзек примерно чувствует, где находится Уилдиану.

Но он был уверен, что тот спокойно сидит дома, и совсем не обращал на него внимания. Особенно после того, как Прожорливая Зои отняла лицо Феликса — тогда вообще не до того было.

— Прости… я даже не заметил, что ты пришёл…

— Вы обо мне забыли, верно?

— …

Айзек замолчал. Белая ящерица повторила ровным, бесстрастным голосом:

— Вы обо мне забыли, верно?

— …Ты что, злишься?

Уилдиану короткими лапками быстро взобрался по руке Айзека и ловко скользнул в карман пальто.

Прямо как обиженный Неро в кошачьем облике, который любит зажиматься в узкие щели. Похоже, нелюди, когда дуются, стремятся забраться в тесное место.

Айзек молча похлопал по карману.

— Прости, Уил. Уилдиану. Дай мне, пожалуйста, свою силу.

Белая ящерица высунула голову из кармана и посмотрела вверх.

— У меня нет причин отказывать вам, мой господин. Какое у вас желание?

— Есть одно желание, которое я хочу исполнить.

Раньше Айзек желал, подобно звезде на небе, вписать имя Феликса Арка Ридилла в историю. Ради одного человека он был готов пожертвовать всем остальным.

Теперь он уже не может всё отдать ради чего-то одного.

И всё равно желает. Жадно.

— Я хочу спасти важных для Айзека Уокера людей.

— Как прикажете.

— Спасибо, Уил.

У нынешнего Айзека нет никакого абсолютного козыря, способного перевернуть всё одним ударом. Есть только отчаянно собранная по крупицам информация.

Нужны силы. Как можно больше.

— Хорошо, что ты пришёл. Теперь можно сделать гораздо больше. И главное…

Айзек вытащил Уилдиану из кармана и посадил себе на левое плечо. Потом покосился на своего партнёра.

— Когда ты рядом, я больше похож на Айзека Уокера, верно?

— Прошу прощения… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

Айзек с лёгкой гордостью приподнял уголок губ.

— Наконец-то снова чувствую, что дышу.

Здесь стоит не одержимый призрак.

Здесь стоит оживший Айзек Уокер.

Он легко зашагал вперёд. Уилдиану тихо произнёс:

— Разрешите дать один совет, Мастер.

— М?

— С того самого момента, как мы заключили контракт, вы всегда были Айзеком Уокером.

Айзек громко рассмеялся и обернулся к стоящему позади Неро.

— Неро, слышишь? Мой контрактный дух — просто лучший, правда?