Убеждение путешественника

— Меня отвергла Карла, — тихо произнесла Рин.

От этих слов Моника растерянно заморгала: а где же, спрашивается, та Єсчастливая история любвиЄ, о которой она только что говорила?

Рубельмерия, сохраняя бесстрастное лицо, лишь нахмурил брови и низко, почти рычаще, протянул:

— Угогогогох…

Моника робко спросила:

— Э-э… а что именно случилось после той церемонии?

Рин положила ладонь себе на грудь, закрыла глаза и заговорила так, будто вновь переживала тот момент:

— Я задумалась о чувстве, что внезапно родилось у меня в груди.

Красивая блондинка — дух ветра в человеческом облике — продолжала, словно обращаясь к самой себе:

— Из глубины сердца поднималась нежность. Желание прикоснуться, быть рядом… Эти чувства переплетались, бурлили, точно весенний шторм, заставляя всё внутри трепетать…

Она открыла глаза и посмотрела прямо на Монику:

— Я решил: это любовь.

Рубельмерия тут же подался вперёд:

— Братец Ринзбельфид, прошу прощения за дерзость! Считать это любовью только на таком основании — слишком поспешно!

Рин спокойно ответила:

— У духов тело устроено иначе, чем у людей. У нас не повышается температура, не учащается пульс, не краснеют щёки — никаких привычных человеку симптомов любви.

"Хм?" — подумала Моника. Почему-то эти «обычные симптомы любви» показались ей до боли знакомыми. Недавно она ведь серьёзно изучала похожие признаки… только тогда это называлось… простудой?

Простуда… да, точно, что-то вроде простуды… Кто же у нас недавно болел? Зимой, кажется… зимой кто-то…

Рин между тем продолжала:

— И всё же, если выразить то моё чувство одним словом… я бы сказала: волнение. Сердце колотилось — вот и всё.

Волнение?

Дверца памяти уже приоткрывалась, но тут Рубельмерия гаркнул:

— Возражаю!

От крика мысли Моники разлетелись, дверца с грохотом захлопнулась.

— Братец Ринзбельфид, волнение бывает разное! От страха, от волнения, от восторга — живое существо может колотиться по тысяче причин! — Рубельмерия сжала кулаки и шагнула ближе. — По-моему, вы просто приняли восхищение магией Ведьмы Звёздного Копья за любовное чувство!

От этих слов у Моники неприятно защекотало в груди. Она начала нервно ёрзать.

Рин же осталась совершенно спокойна:

— Нет. Я влюбился не в магию Карлы. Призыв Короля Духов стал лишь толчком. Она выложилась ради меня до последней капли… Увидев это, я и потерял сердце.

В голосе Рин, обычно ровном и бесстрастном, Монике почудилась удивительная теплота. А сама Рин даже чуть гордо выпрямилась — будто гордилась той, кого полюбила.

Рубельмерия открыл было рот для нового возражения, но тут же закрыл его. Он понял: чувства старшего брата непоколебимы.

— Осознав свою любовь, я решил признаться Карле… — Рин чуть понизила голос. — И попал в крайне неловкое положение.

＊ ＊ ＊

Закончив магическое подношение, Карла рухнула на колени почти одновременно с последней нотой песни Певицы.

Подбежавший Луис тут же подхватил её под руку.

— У-у… выложилась под ноль… Голова круугом от нехватки маны… — прохрипела Карла, бледная как мел, и слабо улыбнулась ему. — Прости, отведёшь меня поглубже в лес? Там мана гуще, быстрее оклемаюсь.

— И это ты мне постоянно говоришь "не переусердствуй"… — проворчал Луис, но плечо подставил и, коротко извинившись перед жрецом, повёл её в чащу.

Сверху за ними незаметно следил Ринзбельфид.

У родника Карла попросила:

— Здесь хватит, — и с блаженным стоном повалилась на спину прямо на траву.

Луис присел рядом и спросил:

— Почему ты не использовала "Звёздное Копьё"? Оно тоже жрёт ману как не в себя, но всё-таки не четверо врат Короля Духов подряд...

Карла, не отрывая взгляда от неба, вдруг расплылась в победной улыбке — явно уже заметив духа ветра.

— Хотела показать им что-нибудь совсем уж невероятное.

От этой улыбки тело Ринцбельфид двинулось само. Он спикировал вниз и накрыл Карлу собой.

— Ч-что?! — выдохнул Луис.

Не обращая на него внимания, Ринцбельфид обхватил ладонями щёки Карлы и поцеловал её, вливая ману прямо через губы. Бледность на лице магички чуть порозовела…

И в следующую секунду тело духа ветра улетело в сторону, словно мячик: Луис врезал ему ногой в живот с такой силой, что человеку переломало бы все рёбра.

— Какой буйный, — спокойно заметил Ринзбельфид, поднимаясь и отряхивая траву с мантии.

Луис прорычал:

— Что ты творишь с моим сэмпаем, проклятый дух?!

Лицо у него при этом было — чистый злодей из дешёвой пьесы.

Карла приподнялась на локте и лениво одёрнула младшего:

— Луис, ну будет тебе. Это как если бы меня лизнула собака или кошка.

— Я дух, а не собака и не кошка, — поправил Ринзбельфид.

Луис растянул губы в жуткой улыбке и захрустел костяшками пальцев:

— Карла, плохих собачек и кошечек надо воспитывать, правда?

— Я дух, — терпеливо повторил Ринзбельфид.

Луис цыкнул и уставился на него взглядом, полным желания убивать. Карла со стоном схватилась за голову:

— Ну же, Луис. Не ввязывайся в драку с высшим духом. Ты же проиграешь.

Она силой опустила его кулаки и, всё ещё сидя на земле, повернулась к Ринзбельфид:

— Ну что, дух ветра Ринцбельфид, очнулся?

— Да. Я вспомнил, кто я такой. Благодарю вас от всего сердца.

— Вот и славно, — Карла довольно хихикнула.

От этой довольной улыбки Ринзбельфид окончательно понял: да, всё-таки нравится.

— У меня есть ещё одно сообщение, — продолжил он.

— Хмм? Ты всё ещё чувствуешь себя где-то некомфортно?

— Я осознал, что испытываю к вам, Карла, романтические чувства.

Это крайне прямолинейное признание заставило Луиса поморщиться, а Карла удивленно ахнула.

— Ого? То есть тот поцелуй был… не только для маны?

— Это был ритуал ухаживания. Заодно я восполнил вашу ману, раз вы ослабели.

Карла неловко усмехнулась:

— А-а, понятно…

Ринзбельфид внутренне поник: его так легко отшили.

— Если это ухаживание, надо сначала спрашивать разрешения, — пояснила Карла. — Внезапный поцелуй… ну, по щеке схлопотать было бы ещё нормально, а Луис, конечно, перегнул.

— Понял. Тогда можно поцеловать?

— Не-а.

— …

Ухаживание оказалось более сложным делом, чем казалось.

— Ведьма Звездного Копья Карла Максвелл, заключите со мной контракт. Я хочу сопровождать вас в путешествии.

Лицо Карлы мгновенно стало серьёзным. Глаза — холодные, будто заглядывающие в самую душу.

— Дух ветра, любящий свободу, будет связан контрактом. Разве не было бы для тебя унизительно быть связанным с человеком?

— С вами — с радостью.

Карла коротко качнула головой:

— Извини. Я путешественник, лишний груз не беру. Если тебе нужен подрядчик, то придётся поискать кого-то другого.

— Мне нужна только вы, Карла.

Она улыбнулась — снисходительно, как ребёнку:

— Боюсь, я не могу тебе этого дать.

Это единственное предложение сказало все.

Карла встала, отряхнула траву со своей мантии и повернулась к Луи.

— Луис, нам пора возвращаться.

С этими словами Карла повернулась спиной к Ринзбельфид. Луи в последний раз презрительно усмехнулся духу и последовал за Карлой.

У духов ветра отличный слух. Не сходя с места, Ринзбельфид слышал каждое слово их дальнейшего разговора.

— Ты уверена? — спросил Луис.

— В чём?

— Этот дух меня бесит до чёртиков… но контракт с высшим духом ветра — редчайшая удача. С ним твои путешествия стали бы куда проще.

Карла тяжело выдохнула. Голос был одновременно бодрый и бесконечно одинокий:

— Луис, я путешественница. Скорее всего, помру где-нибудь в глуши, одна-одинёшенька, без единого человека рядом. Что будет с духом, связанным со мной? Либо вечное заточение в камне, либо исчезновение вместе со мной. У семейных магов камень передадут по наследству или в Минерву — найдут нового хозяина. А я? Когда и где помру — неизвестно. Поэтому я и не заключаю контрактов с духами.

— Понял, — тихо ответил Луис.

"Когда твоё путешествие закончится, я готов исчезнуть вместе с тобой", — подумал Ринзбельфид.

Но Карла никогда бы этого не позволила. От этого стало до невозможности грустно, одиноко и больно.

— Кстати, Карла, ты вернешься в столицу после этого? — спросил Луис.

— Ага… собрание Семи Мудрецов, отчёты… Ох, мой дом… как он там сейчас?

— Хочешь правду?

— Не-е-ет, я не хочу возвращаться в эту пыльно-паутинную берлогу-у-у… — Карла взъерошила волосы и простонала. — Лучше бы выйти замуж за милую горничную, которая будет за меня убираться…

＊ ＊ ＊

— Рин… неужели… — губы Моники дрожали.

— Да, это было похоже на озарение, — решительно кивнула Рин.

Она действительно пошла и сделала это. Моника полностью потеряла дар речи.