Величайшее зло в истории

Сирил ругал его на чём свет стоит, а Рауль тем временем размышлял.

— Что хуже — когда друзья тебя ненавидят или когда боятся?

Честно говоря, оба варианта ему претили. Но если выбирать, то лучше уж страх, чем ненависть. В начале их дружбы он бы даже обрадовался заявлению о разрыве — мол, вот это по-дружески! А теперь серьёзное "расстанемся навсегда" ранило бы его в самое сердце. И потому Рауль впервые за долгое время решил сыграть роль Ведьмы Шипов.

Он ненавидел, когда его боялись, и потому перед посторонними никогда не выкладывался на полную — подсознательно всегда сдерживался. "Ради друга в беде я готов на всё!" — хвастался он бабушкам, но для Рауля, у которого друзей отродясь не водилось, это звучало особенно жалко.

Бабушки, недовольные таким подходом, дали ему один урок.

— Если уж не можешь выложиться полностью… тогда просто стань Первой.

С детства его заставляли читать — раз за разом, до тошноты — историю о Первой Ведьме Шипов. Высокомерная, жестокая, злобная ведьма из той книги впечаталась в него, словно гипноз. И потому, когда приходилось выкладываться против воли, Рауль убегал в образ Первой Ведьмы Шипов.

— "А теперь пусть начнется бойня", — произнёс он.

＊ ＊ ＊

Лозы, окружавшие Рауля, зашелестели и изменились — стали толще, крепче. Распустились чисто-белые розы — до того прекрасные, что казались неуместными. А под ними извивались мощные плети, от одного вида которых кровь стыла в жилах.

— А-а-а! Это всё ты наговорил лишнего! — взвыл Ключ Хранителя Знаний. — Дурак! Идиот! Придурошный!

— Угх… — выдохнул Сирил.

Не в силах ответить на вопли артефакта, который сам себя выставлял святошей, Сирил попытался отскочить от Рауля. Но правую ногу пронзила острая боль — и он замер. Незаметно лоза Рауля обвилась вокруг его лодыжки. Мана из ноги уходила с невероятной скоростью — куда быстрее, чем обычно.

В магической битве атака с маной отнимает ману противника. Но здесь было нечто большее, понял Сирил. Точно как с теми стручками гороха. Лозы Рауля высасывали его ману — и с ужасающей скоростью.

Сирил произнёс укороченое заклинание, создал ледяную стрелу и рубанул по плети на лодыжке. Одного раза не хватило. Второго, третьего — и только тогда плеть оторвалась.

Это совершенно отличается от того, что было раньше…

Раньше лозы двигались по воле Рауля — стоило стене закрыть обзор, и точность падала. А эти… Каждая плеть словно обладала собственным разумом и целенаправленно охотилась за Сирилом.

Это уже не лозы — самостоятельные магические твари.

— "Человеческое тело — всего лишь мешок с кровью и маной. Мои лозы не спутают этот запах ни с чем", — пропел Рауль нараспев, разглядывая тщетные потуги Сирила.

На его прекрасном лице расцвела жестокая улыбка.

Кто это?

Сирил попытался двинуться — и закружилось в голове. Магической силы осталось критически мало: слишком долго возился с плетью.

В руке у него Ключ Хранителя Знаний взвизгнул от ужаса.

— О-о, что же это… Это же настоящая, подлинная Ведьма Шипов!

— Да с самого начала настоящая, — буркнул Сирил.

— С такой идиотской рожей и дурацкой ухмылкой? Кто поверит, что этот клоун — Ведьма Шипов?! — возмутился Ключ.

Предубеждение было запредельным, но Сирил проглотил возражение — при первой встрече он подумал примерно то же самое.

И вообще, сейчас не до споров.

— Что с Раулем? Он явно не в себе… — спросил Сирил.

— Хм-м… Похоже, он освобождает силу, убеждая себя, что он — Первая Ведьма Шипов. Это уже не гипноз, а магия ментального вмешательства. Скорее всего, дело рук ведьм из дома Розеберг, — ответил Ключ.

Ведьмы дома Розенберг — видимо, те самые "бабушки" Рауля.

Сирил невольно нахмурился.

— Но ментальное вмешательство — квазизапретная магия…

— У дома Розенберг культ Первой въелся в кровь. Ради её силы они пойдут на любое табу — запрещённое или еретическое. А эти хитрые ведьмы умеют обходить закон. Я очень сомневаюсь, что они оставили какие-либо доказательства использования запрещённых искусств — пояснил Ключ.

Ужасно. Сирил содрогнулся, представив тьму, скрытую за славой магического дома Розенберг. Рауль Розенберг, которого он знал, всегда был беззаботным весельчаком. Что он чувствует к семье, сотворившей с ним такое? Сирил не мог даже вообразить.

— Дом Олбрайт тоже хорош — проклятия на детей накладывает… Но Розенберги тоже не пальцем деланы, — пробормотал Ключ.

В этот момент Рауль — нет, Ведьма Шипов — прищурилась, словно кошка, увидевшая добычу.

— "Ого, какая редкая игрушка", — произнесла она.

Внезапно правую руку Сирила пронзила боль. Когда успела? Запястье оплела розовая плеть. Прежде чем Сирил успел отрубить её, тонкие усики проворно поползли по ладони, словно лапки насекомого, и ловко выдернули Ключ Хранителя Знаний с пальца.

— Софокл!

— И-я-я-я-я! — завопил Ключ голосом зрелого мужчины.

Сирил, не обращая внимания на боль, потянулся за артефактом. Но плеть с Ключом уже утащила его обратно в Крепость.

— "Чёрный… Люблю чёрный. Потом добавлю тебя в шкатулку с драгоценностями", — улыбнулась Ведьма Шипов, подняла Ключ и повесила на шип.

Другие плети тут же закрыли кольцо — и оно исчезло в зарослях.

— Софокл…

— Не-е-ет! Если уж попадаться, то хоть к пышногрудой красотке… Почему… почему мужчина… фу-у… — простонал Ключ.

Решив, что тот продержится, Сирил снова уставился на Рауля. Перед ним стояла Ведьма Шипов — в облике Рауля, но совершенно иная. Заправляет прядь за ухо, поправляет подол мантии — каждый жест женственный. Она излучала обаяние роковой женщины, знающей свою красоту и умеющей околдовывать мужчин. Обычный грубоватый Рауль выполнял эти движения с пугающей естественностью — от одного вида кружилась голова.

Честно говоря это жутко.

И всё же это выглядело идеально — видимо, из-за унаследованной от Первой красоты.

Ведьма Шипов грациозно подняла правую руку и щёлкнула пальцами. На миг загорелая мужская кисть показалась тонкой женской ручкой.

— "А теперь перекуси", — произнесла она.

Плети сплелись — и возник небольшой дракон. Сирил видел такое: гротескного дракона из розовых лоз. Тот был огромен, а этот — размером с быка, не больше молодого дракончика.

"Может, справлюсь", — подумал Сирил, но в следующее мгновение дракон уже навис над ним. Десять шагов расстояния — и вот он здесь, оскалив зелёные клыки. Сирил инстинктивно выставил левую руку. Пасть дракона сомкнулась, впиваясь в плоть. Не будь это магический поединок — руку оторвало бы. Превозмогая боль, Сирил выдавил прерывистое заклинание:

— Гргх… замри-и-и!

Из укушенной руки вырвалось огромное ледяное копьё — пронзило дракона насквозь. Но тот не остановился, клыки не разжались.

— "И это всё?" — насмешливо бросила Ведьма Шипов.

Из дракона выскользнула плеть — бесшумно обвилась вокруг шеи Сирила.

— Ух… гх…

Розы жадно впивались в ману — дыхание перехватило.

Мир побелел.

＊ ＊ ＊

— Лорд Сирил! — вскрикнула Моника.

Она поддерживала барьер магического поединка и теперь паниковала. Барьер нейтрализует физические атаки, но есть лазейки. Связывание лозами считалось магическим сдерживанием — барьер его не блокировал. Будь Рауль в обычном состоянии, он бы не допустил удушья. А сейчас — никакой пощады. Ещё немного — и Сирил задохнётся.

Надо что-то делать… но…

Чтобы помочь, Моника должна снять барьер. Но тогда шипы пронзят шею Сирила.

Что же делать…

Айзек легонько постучал её по плечу.

— Айк? — обернулась Моника.

Айзек приложил палец к губам — "тихо" — и указал за спину Сирила.

На ветке дерева бесшумно спрыгнули две ласки — золотистая и белая.

＊ ＊ ＊

Я… проиграл?

Руки Сирила обмякли, впиваясь в лозы.

— Я же говорила — безрассудно, — раздался холодный женский голос сзади.

Прежде чем Сирил узнал голос, изящный ледяной меч рассёк воздух — и лозы вместе с драконом разлетелись клочьями. Там, где Сирилу требовалось несколько ударов, теперь всё рассыпалось, как бумага. Тело Сирила обмякло — кто-то подхватил его и взвалил на спину. Краем глаза мелькнули серебристо-белые волосы.

— Знаешь, Сирил, я живу твоей маной. Не могу просто смотреть, как ты в беде, — произнёс юноша.

Сирил с трудом поднял веки: на спине его нёс сереброволосый Туле, рядом стояла светловолосая Пике. Прежде чем он успел назвать имена, Пике взглянула на ком лоз, поглотивший Ключ.

— Это кольцо — корень всех бед. Лучше уничтожить, — холодно бросила она.

— Как ты смеешь, ледяной дух! Я — древний артефакт! Дре-в-ний! — заорал Ключ из зарослей.

— Людские дела, древние артефакты — мне всё равно. Хочу тихо жить с Туле. Если кто-то помешает… я его устраню, — отрезала Пике.

— Пике, Пике, сначала вот это, — вмешался Туле, кивнув вперёд.

Перед ними — Крепость Розы Людоеда и Ведьма Шипов, управлявшую ею.

Лозы разрослись, образовав подобие замка. Зелёные плети сплелись в тридцать человекоподобных фигур — руки-копья, острые, как шипы.

— Ого, сколько их, — лениво заметил Туле.

Напротив, Ведьма Шипов слегка прищурилась, сердито глядя на Туле.

— "Если это не мой заклятый враг. Чертов белый дракон. Я выжму из твоего хрупкого тела всю кровь до капли", — прошипела она.

В зелёных глазах — неприкрытая ненависть. Странно: злоба направлена не на Пике, разрубившую лозы, а на Тула.

У Первой Ведьмы Шипов есть старая вражда с белым драконом?

Пока Сирил размышлял, Пике шагнула вперёд и взмахнула рукой. В воздухе выстроились ледяные кинжалы — пятьдесят штук, каждый — как скульптура, воплощение подавляющей мощи ледяного духа Ашельпике.

— Ты и пальцем не тронешь Туле. И Сирила тоже. Кольцо — это всё равно, — заявила она.

— "Храбрый ледяной дух… Станешь кормом для моих роз", — парировала Ведьма Шипов.

Лозы хлынули из крепости, сплетаясь в драконов — десять штук. Даже один — угроза, а тут десять драконов и тридцать солдат окружили их, продолжая множиться.

Ведьма Шипов с садистской улыбкой подняла посох.

— "А тепер, ешьте досыта".