Гордость старшего

Сирил Эшли, точно так же, как и в тот раз, когда они пересекали ворота Сазандола, нёсся к дому Моники на руках у Глена.

Внизу под ногами раскинулся город, в котором посреди бела дня почти не было видно людей. Для всегда бурлящего жизнью Сазандола это выглядело совершенно неестественно.

На покачивающихся ногах Сирила висели Туле и Пике — они с удовольствием наслаждались полётом на магии. По словам Туле, это ощущение сильно отличается от полёта в облике дракона — и в этом тоже есть своя прелесть.

На шее белой ласки Туле на верёвочке болтался драгоценный камень — магический инструмент, который передал Айзек. Говорят, он полностью нейтрализует противодраконовые поисковые устройства, которыми пользуется Маг-Истребитель Драконов. Сейчас в порту Сазандола собралось очень много водяных драконов, а значит, вероятность того, что Маг-Истребитель Драконов задействует свои поисковики, очень высока.

Очевидно, Айзек заранее всё просчитал и именно поэтому доверил этот артефакт Сирилу.

"Спасибо за заботу" — именно это Сирил хотел сказать от всего сердца, но так и не смог произнести ни слова в адрес того человека в изменённом облике.

Я… совершил какую-то чудовищную бестактность…

Стоило только вспомнить своё поведение в тот момент — и вся кровь отхлынула от лица Сирила.

Пока он тихо стонал от угрызений совести, над его головой раздался голос Глена.

— О, уже видно! Это дом Моники. Сейчас приземляемся!

— …

— Хоп, приехали! Вице-президент… вице-президеeeент… отпускаю, да?

Глен приземлился во дворе дома Моники и резко разжал руки.

Погружённый в мысли Сирил даже не заметил, что уже стоит на земле, споткнулся, потерял равновесие и чуть не наступил на Туле и Пике, которые спрыгнули на землю раньше него.

— Не бросай меня так резко!

— Я же предупредил нормально!

Пока они громко переругивались, входная дверь открылась. На пороге появилась Лана Колетт — лучшая подруга Моники.

Увидев их двоих, она изумлённо распахнула глаза.

— Глен! И лорд Эшли тоже!

В этот момент внутри дома раздался громкий грохот — словно что-то с силой опрокинулось.

Чуть позже из комнаты донёсся полный ужаса крик:

— Моника-чан!?

С Моникой явно что-то случилось.

Сирил, не раздумывая, протиснулся мимо Ланы и ворвался в дом.

— Что здесь происходит?!

Дверь из прихожей в гостиную была распахнута настежь. Внутри виднелся упавший стул.

Рядом со столом застыла девушка с чёрными волосами, собранными в пучок, а под столом скорчилась Моника — в простой ночной рубашке, с распущенными волосами, что было для неё очень необычно.

Она обхватила голову руками и сжалась в комок.

Может, ей плохо? Может, она ранена? Охваченный тревогой Сирил выкрикнул:

— Моника!

＊＊＊

Спустившись на первый этаж и помыв руки, Моника вдруг почувствовала, что затылок странно зудит. Она провела пальцами по шее под волосами. Кожа на ощупь была нормальной, но почему-то затылок казался тяжёлым — будто оттуда высасывали все силы. Повинуясь смутному беспокойству, Моника подошла к зеркалу в гостиной спиной к нему, откинула волосы и до предела вывернула шею, пытаясь разглядеть затылок.

Что это такое?

Затылок был чёрным — словно его густо замазали чернилами. Моника потёрла кожу пальцем — ничего не стёрлось.

Слишком чёрное для синяка. Похоже скорее на татуировку.

Пока Моника в недоумении разглядывала странное пятно, со двора донеслись громкие голоса.

— Не бросай меня так резко!

— Я же предупредил нормально!

Моника вздрогнула всем телом. Мужской злой голос.

Испугавшись, она торопливо стала искать, куда спрятаться.

Дрожащими руками опрокинула стул, с грохотом повалила ещё один и заползла под стол.

Карина, которая на кухне готовила чайные сладости, выбежала на шум.

— Моника-чан!?

Страшно… страшно… страшно… но голоса снаружи. Если останусь внутри дома — всё будет хорошо. Здесь безопасно.

Она пыталась себя успокоить, но тут раздался уже гораздо более близкий и громкий крик — уже внутри дома.

— Что здесь происходит?!

Послышался топот тяжёлых шагов — они приближались.

Страх подкатил к самому горлу.

Громкие голоса. Тяжёлые шаги. Точно так же звучал дом, когда возвращался дядя в плохом настроении.

— Моника!

Кто-то выкрикнул её имя — резко, зло. Это был голос, которым ругают.

Мужчина… злой…

Сейчас её вытащат из-под стола и будут бить бутылкой. Поэтому Моника мгновенно сбежала в мир чисел. Там безопасно. Что бы ни говорили — не страшно. Что бы ни делали — не больно.

Она слабо, отрешённо улыбнулась и полностью погрузилась в прекрасный мир числовых последовательностей.

— 2178309, 3524578… ха… 5702887… хе-хе… 9227465

＊＊＊

— Что я вижу?

Сирил замер в оцепенении.

Моника, скорчившаяся под столом, слабо улыбалась. Но это была жуткая, неправильная, пугающая улыбка, от которой стыла спина.

Круглые глаза, покрытые плёнкой слёз, ничего не отражали. С потрескавшихся губ срывались только судорожный смех и цифры.

Что это? Что с ней?

Сирил уже не раз видел, как Моника в панике прячется под столом или за шторой и бормочет числа. Но никогда — до такой степени.

Он знал, что у Моники "съели" воспоминания. Но дело было явно не только в этом. Что-то в ней сломалось — явно и сильно.

Чуть позже в комнату вошёл Глен — и за спиной Сирила послышался сдавленный вдох.

— Мони...

Глен, как и Сирил, хотел выкрикнуть её имя.

Но не успел договорить — раздалось приглушённое "м-м-мгы". Лана подскочила сзади и изо всех сил зажала Глену рот рукой.

— Вы оба, — низко, сквозь зубы проговорила Лана.

В её голосе звенела ярость. Сирил и Глен синхронно втянули головы в плечи.

— Даже если вы знакомые — разве можно вот так без спроса врываться в дом девушки?

Лана улыбалась. Улыбалась — но глаза оставались ледяными.

Это была улыбка абсолютной ярости.

— П-простите… — выдавил Сирил.

— Лана, что с Моникой?! — в панике выпалил Глен.

Лана молча открыла дверь в коридор и произнесла одно слово:

— Вон.

Это был приказ, не терпящий возражений.

＊＊＊

Их не просто выставили за дверь — их выгнали из дома.

Глен и Сирил стояли перед входом как вкопанные.

— Вице-президент… что же с Моникой-то…

— …

— Президент говорил, что Моника боится мужчин… но я даже не думал, что настолько сильно…

Сирил не мог ответить — его пожирало чувство вины.

Та крайняя степень ужаса, бегство в числа… Это поведение человека, которого годами били, доводили до полного нервного истощения.

Маленькое дрожащее тело под столом кричало беззвучным криком.

И вот такого человека… я всё это время орал на неё? Отчитывал?

Перед глазами поплыло.

Сирил бессмысленным взглядом уставился в стену рядом с дверью — и с размаху ударился об неё лбом.

— Вице-президент?!

Глен едва не закричал, но в последний момент зажал себе рот.

Сирил стиснул зубы так сильно, что заскрипело, и глухо выдавил:

— Хочется самому себя ударить.

Туле быстро взобрался по его одежде, устроился на макушке и короткой лапкой принялся гладить покрасневший лоб.

Пике забрался на плечо и тихо шепнул на ухо:

— Охладить?

— Туле, Пике… всё нормально…

Сирил без сил опёрся рукой о стену и медленно сполз вниз, присаживаясь на корточки.

— Всё нормально.

Его словно расплющило чувством вины.

Так хотелось, чтобы хоть кто-то его отругал. Но все вокруг — слишком добрые. Никто не станет его винить.

Ни Айзек. Ни Моника. Поэтому он будет нести всё это в одиночку.

Почему я такой?

Упрямый. Медленно соображающий. Не умеющий мгновенно находить правильное решение. Не смог назвать Айзека по имени, когда тот изменил внешность. Наверняка сильно его ранил. Не смог ничего сделать, когда перед ним стояла израненная душой Моника. Мало того — ещё и напугал её.

Почему я такой не-добрый?

Сирил так и сидел, опустив голову и прижавшись к стене.

Туле и Пике смотрели на него круглыми встревоженными глазами. Глен тоже молчал, растерянно хмурясь.

В этот момент входная дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла Лана.

Сирил медленно поднялся — нужно было извиниться.

Но Лана опередила его и глубоко поклонилась.

— Прошу прощения за моё предыдущее поведение. Простите за грубость, лорд Эшли.

Сирил неловко покачал головой.

— Нет… вы совершенно ни при чём. Это было очень умное и правильное решение — взять ситуацию под контроль.

Лана намеренно вела себя жёстко и властно перед ними — чтобы Моника поняла: хозяйка здесь она. Чтобы испуганная девочка почувствовала себя в безопасности.

Сирил это понял — поэтому и не спорил, послушно вышел.

— От всего сердца благодарю вас, мисс Колетт… А вот я… я натворил ужасных вещей…

Голова сама опустилась. Как же стыдно.

Лана ответила мягким голосом:

— Поднимите, пожалуйста, голову, лорд Эшли. Мне правда очень помогает то, что вы с Гленом пришли. Искренне.

Сирил медленно поднял взгляд.

У Ланы и Глена тоже были усталые, растерянные лица. Да. Он не один в этом потрясении.

Сазандол охвачен хаосом. Лана наверняка тоже боится. И всё равно она защищает Монику.

Как же я — старший — могу показывать такую слабость?!

Зубы сами собой сжались с хрустом.

От сильного сжатия разболелась голова — но эта боль разбудила гордость.

Я прочитал огромное количество материалов, прежде чем прийти сюда. Сейчас в Сазандоле нет человека, который знал бы о Прожорливая Зои больше, чем я.

Думай. Думай.

Он найдёт способ. Способ вернуть то, что отняли у Айзека и у Моники.