Ведьма с кислым лицом
Гайден affter 2: Операция по уборке Запретных Архивов
В тот день одна из Семи Мудрецов королевства Ридилл, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, была приглашена в чайную комнату дворца Аусархорн в королевской столице.
В залитой солнцем комнате, откуда открывался прекрасный вид на дворцовый сад, Монику ждала принцесса в фиалковом платье с искусно уложенными серебристыми волосами — принцесса Сесилия, невеста первого принца Лайонела.
— Давно не виделись, леди Молчаливая Ведьма.
— Давно не виделись, леди Сесилия. Благодарю за приглашение.
Моника слегка прищипнула подол своего светло-голубого платья и поклонилась.
Раньше ей давались тяжело подобные официальные приветствия, но в последнее время она начала к ним привыкать. Во многом это было заслугой именно Сесилии.
В чайной комнате, не считая слуг, были только они вдвоем. Сегодня это было уютное чаепитие для близких подруг.
— Спасибо, что пришли, несмотря на вашу занятость. Пожалуйста, отдыхайте сегодня ни о чем не беспокоясь, — сказала Сесилия, предлагая гостье ароматный чай.
Моника сделала глоток и облегченно выдохнула.
Прошел месяц с церемонии назначения нового члена Семи Мудрецов. Моника на время возвращалась в свой дом в Сазандоле, но со вчерашнего дня находилась в столице по работе.
Помимо работы в столице, через три дня должна была состояться встреча в штаб-квартире Ассоциации Магов.
Обычно Моника не стремилась посещать подобные собрания, но в деле Прожорливой Зои она разработала формулу отделения тени, и было много моментов, которые могла разъяснить только она, так что ее присутствие было крайне необходимо.
Дни выдались суматошные, но в перерывах между делами были и свои радости — встречи с близкими людьми.
Завтра ее ждала работа в Великой Библиотеке Аскарда, где она сможет увидеться с Сирилом, а после они договорились устроить ночевку в поместье Розенбергов.
Кроме того, было решено, что на встречу через три дня ее в качестве ученика будет сопровождать Айзек. Моника втайне очень воодушевилась идеей представить своего ученика свету.
Наслаждаясь чаем и сладостями, Моника рассказывала Сесилии о своих буднях — в тех пределах, в которых могла.
Она не была мастером вести беседы, но Сесилия слушала ее с радостной улыбкой.
— Ох, так в этот раз с вами прибыл ваш ученик? — удивилась принцесса.
— Да! Э-э, только сейчас мы не вместе... но мы договорились встретиться завтра, — ответила Моника.
— Значит, на собрании состоится его официальное представление?
— Да, представление! — с гордостью кивнула Моника и откусила кусочек тарталетки.
Маленькая тарталетка на один укус была доверху наполнена густым желтым кремом. Стоило ее надкусить, как рот наполнился ароматом лимона. Кисло-сладкий освежающий вкус — идеальное лакомство для начала лета.
— Эта сладость очень похожа на ту, что готовил мой ученик, — заметила Моника.
Правда, тот пирог, что пек он, был большим.
Говорили, что в землях Эрин выращивают лимоны, и Айзек приготовил десерт из привезенных в подарок плодов.
Лимонный тарт Айзека обладал яркой кислинкой, которая идеально сочеталась с нетерпким черным чаем. Чай смягчал кислоту лимона, оставляя после себя освежающее послевкусие. Айзек всегда рассчитывал сладости так, чтобы они гармонировали с чаем.
Поэтому для Моники, запивавшей тарт чаем, это была приятная кислинка. А вот Неро, который проигнорировал чай и набил рот пирогом, скорчил рожу, завопил: "Кислятина-а-а!" — и принялся кататься по полу.
Моника вспомнила, какое забавное тогда было лицо у Неро, и как они с Айзеком, переглянувшись, рассмеялись.
— Ваш ученик, должно быть, очень искусен в готовке, — заметила Сесилия.
— Да. Он знает столько разных блюд, это просто поразительно! — радостно подтвердила Моника, потянувшись за второй тарталеткой.
Хвалить своего ученика перед Ланой или Сирилом, которые знали истинное положение дел, было неловко — они сразу делали сложные лица, так что тему было трудно поднять.
Вдруг Моника вспомнила кое-что из рассказов своего подопечного.
— Кстати, госпожа Сесилия, до меня дошли слухи, что дата свадьбы уже назначена...
— Да, я как раз собиралась сообщить вам об этом сегодня. Это немного спешно, но мы планируем провести церемонию в конце следующей осени.
Сейчас королевство Ридилл было поглощено ликвидацией последствий масштабного бедствия, вызванного драконами и инцидентом с Прожорливой Зои. В частности, часть замка была разрушена, поэтому звучали мнения, что свадьбу стоит отложить.
Тем не менее Сесилия находилась в Ридилле уже четыре месяца. Учитывая, что она не могла вернуться в свою страну из-за обстоятельств, связанных с дедом, обе стороны искренне желали поскорее провести церемонию и укрепить союз.
— Платье уже начали шить... Оно будет белым, — добавила принцесса.
Моника немного округлила глаза.
На дворянских свадьбах обычно были приняты платья насыщенных цветов, расшитые драгоценными камнями. Белый цвет встречался редко. Однако для чистой и нежной Сесилии этот цвет подходил как никакой другой.
Сесилия была обладательницей контракта с древним магическим артефактом Зеркало Берна, но при этом оставалась святой, отвергнутой зеркалом. И все же она решила вести себя как святая ради мира между Империей и Ридиллом.
Наверное, белый цвет святой был для нее цветом решимости.
"Лана ведь говорила... что цвет платья, которое госпожа Сесилия наденет на свадьбу, станет самым писком моды для невест в Ридилле", — вспомнила Моника, как Лана с горящими глазами доказывала, что это обязательно станет хитом. Она тихонько улыбнулась, а Сесилия тем временем заговорила с каким-то беспокойством:
— И вот... я показала эскизы дизайна принцу Лайонелу...
На этом она осеклась.
Моника, пережевывая тарталетку, ждала продолжения.
Наконец, когда Моника проглотила лакомство, Сесилия продолжила вполголоса:
— Э-э... принц Лайонел всегда хвалит мои платья, понимаете? Говорит, что я как одинокий цветок, прекрасно распускающийся в лунном свете... или как весенняя фея... Но в этот раз...
Ее голос становился все тише.
Моника выпрямилась, гадая, не случилось ли чего серьезного.
Сесилия прижала ладони к щекам и, опустив голову, прошептала:
— Но когда я показала ему тот вариант, который понравился мне больше всего...
— П-показали, и что же? — затаила дыхание Моника.
— Принц Лайонел обронил лишь одно слово... "Мило".
Для Лайонела, который всегда рассыпался в красноречивых похвалах, это было необычайно простое, но при этом честное и прямое восхищение.
Заметив ошеломление Сесилии, он, по ее словам, покраснел как рак и быстро заговорил:
"П-прости! Едва я увидел, как мысль сама сорвалась с языка. Я подумал, что в этом наряде ты будешь очень милой..."
Если присмотреться, под ладонями Сесилии ее белые щеки вспыхнули алым.
— И мне это было так... так приятно... — призналась принцесса.
Смущенная, но не в силах скрыть радость, Сесилия была само очарование.
Как святой и имперской принцессе, от которой требуется благородство, ей, вероятно, сказали бы, что вести себя так неподобающе.
Но здесь была только Моника.
Поэтому Моника со всей серьезностью шмыгнула носом и сказала:
— Это... это очень, очень здорово.
— Да, сердце так и затрепетало... Пожалуйста, пусть этот разговор останется между нами, хорошо?
— Да!
Усердно кивая, Моника задумалась.
Например, когда Лана красит Монику или выбирает ей одежду и говорит: "Смотри, как мило!", это "мило" придает Монике уверенности.
Когда она выходит в новой одежде, а Айзек говорит: "Тебе идет, очень мило", она радуется его доброте — тому, что он, раньше использовавший поэтичные выражения, теперь выбирает понятные ей слова.
"Мило" — это радостное и чудесное слово.
А что, если бы это сказал... человек, который тебе нравится?
— ...
Поскольку ей такого никогда не говорили, воображение работало со скрипом.
Моника нахмурилась, вызывая в голове образ любимого человека.
Если бы он, нежно улыбаясь, сказал ей: "Мило"?
Если бы... сказал...
Его вечно суровые брови чуть опустились бы, синие глаза ласково сузились, и он произнес бы это слово... На этом мыслительные процессы Моники остановились.
Она плотно сжала губы и обхватила щеки руками.
Д-дело плохо!
Моника осознала ужасающую вещь.
Слово "мило" из уст любимого человека — даже в ее слабом воображении — обладало мощью заклинания двойного усиления.
Нужно срочно возводить двойной защитный барьер, иначе сердце просто разорвется.
Пока Моника, прижимая ладони к пылающим щекам, пыталась отдышаться, Сесилия с тревогой посмотрела на нее.
— Леди Молчаливая Ведьма, что с вами? Лимон оказался слишком кислым?
— ...
"Лицо, с которым я думаю о любимом человеке, точно такое же, как у Неро, когда он корчится от кислоты", — эту истину Моника осознала в полном молчании.