Есть ли гости с подушечками лап?

Закончив в храме обряд подношения песен, Моника и остальные сели в карету и направились в особняк Эллиота.

Кроме Моники, в карете ехали Эллиот, Бенджамин и Рин — всего четверо.

Эллиот бросил косой взгляд на Рин и нахмурился.

— Как ни смотрю — всё равно жуткое чувство… Эй, ты не вернёшься обратно в горничную?

— Юный господин Эллиот желает свою нянечку? — с лёгкой насмешкой ответила Рин.

— Да не то чтобы желал… Просто я привык к тому облику…

Чувства Эллиота Моника прекрасно понимала. Она тоже привыкла к красавице в платье горничной, поэтому мужская форма вызывала странное беспокойство. Тем более что даже голос был немного другим.

— Я бы с радостью исполнила желание юного господина Эллиота и приняла женский облик, но я несколько истощена. Пожалуйста, подождите ещё немного, пока не восстановится магическая сила.

Даже высший дух устаёт, если создаёт ветер, способный разогнать бурю.

Бенджамин, глядя на Рин, с восхищением пробормотал:

— С первого раза, когда я услышал этот голос, он напоминал мне пение духа десятилетней давности… Теперь понятно. Значит, тогда ты пела именно в этом облике.

Моника и Эллиот от удивления округлили глаза. Запомнить песню десятилетней давности — уже подвиг, а связать её с Рин — вообще невероятно.

Рин слегка кивнула.

— Поразительная память, достопочтенный господин Бенджамин Мординг. Не зря вы сразу распознали во мне духа.

— Э!?

— Ха!?

Моника и Эллиот разом повернулись к Бенджамину, а тот вместо ответа лишь весело улыбнулся.

Эллиот дёрнул щекой и набросился на друга:

— Ты… почему молчал?!

— Да я просто наслаждался вашим трогательным общением с нянюшкой, — Бенджамин беспечно пожал плечами.

— То есть тебе просто нравилось надо мной потешаться…

— Музыкант честен со своими удовольствиями, Эллиот.

Эллиот схватился за голову. Бенджамин хлопнул его по плечу и кивнул в сторону окна:

— Ну же, Эллиот. Подними голову и посмотри наружу — на город, которым ты правишь.

Карета уже въехала в городские кварталы. Даже внутри было слышно, как шумно и весело кругом.

За окном люди пели и танцевали, спешно раскладывали лотки, собирали цветы, которые Моника рассыпала с неба. Маленькие дети с восторгом били друг друга печеньем и распевали "Популию-рукку".

Увидев герб лорда на карете, горожане радостно замахали руками. Бенджамин в ответ широко улыбался и махал всем сразу. Эллиот криво усмехнулся, тоже помахал и посмотрел на Монику:

— Давай ты тоже. Ты же одна из сегодняшних героинь — помаши людям.

— Д-да! — Моника прилипла к окну и неловко замахала рукой.

Высовываться на публике всё ещё было неловко, но от сияющих улыбок горожан в груди приятно щекотало — смесь радости и гордости.

Я рада, что им понравилось… Какое облегчение…

Среди криков "Спасибо!", "Это было потрясающе!", "господин Мординг, сюда!" то и дело слышалось:

— Господин лорд! Держитесь!

— Господин лорд! Вы были круты!

— Господин лорд! А неплохо ведь справляетесь!

Тёплые, почти родительские подбадривания в адрес Эллиота. Он озадаченно нахмурился. Моника, понявшая причину, тихо ойкнула. Эллиот тут же уставился на неё каменным взглядом.

— Эй, бельчонок. Сюда смотри.

— Ау…

— Что ты скрываешь?

— Н-ну… не то чтобы скрывала… в общем…

Моника отвела глаза, сплела пальцы и пробормотала едва слышно:

— Звуковые ретрансляторы по всему городу были настроены так, чтобы активироваться одновременно с открытием врат призыва Короля Духов…

То есть трансляция началась ровно в тот момент, когда Моника открыла врата. Лицо Эллиота заметно побледнело и вытянулось.

— В город дошла только музыка, да?

— Н-ну… до этого был разговор с певицей… вы говорили довольно громко, поэтому… всё…

"Поэтому я тоже выйду и опозорюсь вместе с тобой." — эта фраза тоже разлетелась по всему городу.

В горле Эллиота что-то жалобно хрюкнуло.

— То есть мои юношеские пафосные речи услышали не только жрецы… а весь чёртов город…

Рин без всякого выражения кивнула:

— Горожане смотрят на юного господина Эллиота очень тёплыми глазами.

— ПРЕКРАТИИИИИ!!! — Эллиот начал кататься по сиденью.

— Няня очень гордится, — добавила Рин. Это совершенно не помогло.

＊ ＊ ＊

Когда они вернулись в особняк, слуги высыпали навстречу всей четвёрке.

Эллиот, будто выставивший напоказ позор всей жизни, молча отдал плащ и повернулся к остальным:

— Сейчас пойдём здороваться с гостями в зале… И, конечно же, туда тоже всё дошло…

— Д-да… звук доставили… — виновато кивнула Моника.

Эллиот закрыл лицо руками и жалобно простонал. Слуги смотрели на него всё теми же тёплыми глазами.

Бенджамин же оставался верен себе: поймал молодую горничную и весело спросил:

— Приветик, не угостишь чем-нибудь тёплым? Есть баттерд?

— Сию минуту принесу!

— Спасибо. Леди Эверетт, не желаете перед приветствиями согреться горячим?

— С-спасибо, с радостью…

От напряжения горло пересохло, а Моника, что для неё редкость, чувствовала голод — видимо, из-за масштабной магии. Как только они войдут в зал, снова начнутся поклоны и приветствия, поэтому надо успеть хоть немного согреться. Бенджамин предложил и Эллиоту, но тот лишь устало помотал головой:

— Не надо. Ничего в рот не полезет… Чёрт, после такого позора ещё и здороваться… Ладно, чем быстрее закончим, тем лучше.

С этими словами он быстрым шагом направился в зал. Моника замялась, не зная, бежать ли за ним, но Бенджамин хлопнул её по плечу:

— Не переживай. В такую погоду пришли только те аристократы, которые к нему хорошо относятся. Всё спишут на удачную шутку.

Он протянул Монике одну из чашек, полученных от горничной. В горячем молоке плавали тонкие кусочки масла — вот, значит, что такое баттерд.

Моника сделала глоток, мысленно готовясь к предстоящим приветствиям.

＊ ＊ ＊

Эллиот с видом будь что будет рванул дверь зала. Гостей оказалось совсем мало — всего шестеро. Среди них он сразу заметил Сирила и быстрым шагом направился к нему.

Сирил выпрямился и начал положенную церемониальную речь:

— Позвольте поздравить с успешным проведением праздника, лорд Говард. От имени моего отца, маркиза Хайоуна, и от Комитета по сохранению искусства и культуры Библиотечного общества Аскарда…

— Сирил, — перебил его Эллиот и быстро спросил: — Ты слышал то, что было до обряда?

Сирил нахмурился от внезапного прерывания:

— Что именно ты имеешь в виду?

Эллиот выдавил натянутую улыбку:

— Мой разговор с певицей перед посвящением песни…

— А, это, — Сирил слегка кивнул. — Готовность ради народа вытерпеть любой позор — достойно уважения.

Сирил Эшли никогда не стал бы смеяться над человеком, который старается изо всех сил.

"Вот смеялся бы — было бы проще", — подумал Эллиот и схватил с ближайшего стола бутылку вина.

— Слушай, Сирил… Помнишь инцидент с пушистиком?

— Зачем ты сейчас об этом вспомнил? — Сирил поморщился.

Эллиот мрачно хохотнул:

— На школьном фестивале ты напился дегустационного вина, шатался в поисках чего-нибудь мохнатого и в итоге уснул, гладя Нила по голове…

— Замолчи! Ты хоть представляешь, сколько я потратил сил, чтобы это от Его Высочества скрыть?!

— Да каких сил? Его просто тогда не было в стране, он был в дипломатической поездке.

Эллиот обнял Сирила за плечи, чтобы тот не сбежал, и подсунул бутылку ближе:

— Давай, глотни — и повтори инцидент. Перекрой мой позор своим!

— Похоже, лорд Говард уже изрядно пьян, — сквозь зубы прошипел Сирил.

— Чёрт, а ведь правда лучше бы мне тогда напиться… Пей давай! Пей и позорься!

— Ни-за-что!

Они начали толкаться бутылкой туда-сюда.

И тут сзади раздался тихий голос:

— Лорд Сирил…

Сирил вздрогнул, оттолкнул Эллиота и резко обернулся:

— Моника…

— Лорд Сирил, беда, — Моника смотрела на него мутными, затуманенными глазами. — У вас нет подушечек на лапах…