Весеннее солнце

Колёса её экипажа грохотали, когда он несся вперёд. Слышалось также ржание лошадей и встревоженные голоса сопровождавших её людей.

Должно быть, это сон.

Во сне Сесилия сидела, дрожа, на сиденье кареты.

Её служанки тоже тряслись от страха, на глазах у них стояли слёзы. Сесилии тоже хотелось кричать от ужаса. Но чтобы сохранить достоинство святой, она сжимала кулаки на коленях и сдерживала крик. Однако жалкая гордость Сесилии перед лицом смертельного страха оказалась совершенно бесполезной.

Экипаж сильно тряхнуло, и он остановился.

Снаружи раздался предсмертный крик кого-то, окна экипажа в тот же миг окрасились красным, и Сесилия, не в силах больше терпеть, закричала.

— Убейте Святую! Истребите кровь Ахенваля! — кричали одни.

— Защитите Святую! Она — надежда нашей страны! — возражали другие.

Голоса, требующие убить Святую, и голоса, требующие её защитить. И те, и другие загоняли Сесилию в угол.

Нет, нет, хватит!!!

Когда Сесилия наконец разрыдалась, прямо перед её лицом внезапно блеснул кончик меча. Один из убийц снаружи пронзил стену экипажа клинком.

Здесь оставаться — значит умереть! В панике Сесилия бросилась к дверце экипажа, пытаясь выбраться наружу. Именно на такую реакцию и рассчитывал убийца. В тот миг, когда Сесилия коснулась дверцы, самая младшая служанка Мия оттолкнула её.

— Принцесса, нет!

*Звук, с которым меч пронзил плоть.*

Окровавленное лезвие вонзилось в бок Мии. После этого воспоминания Сесилии обрывались.

Подоспевшие на помощь рыцари уничтожили всех убийц. Но жертв с нашей стороны было слишком много. Внутри и снаружи экипажа — повсюду море крови. Некоторые ещё получали первую помощь, и среди них была Мия, заслонившая Сесилию своим телом.

Сесилия, шатаясь, подошла ближе, но стражник, оказывавший помощь, лишь с тяжёлым лицом покачал головой.

Её уже не спасти.

— Прин... цесса... — прошептала Мия, шевеля окровавленными губами.

Сесилия опустилась на колени рядом с ней и могла лишь рыдать.

— Мия... Мия... Прости... Прости меня...

Служанка, моложе Сесилии, несмотря на боль, исказившую её лицо, всё же приподняла уголки губ в улыбке.

— Я защитила... Святую... я могу... гордится...

Ах, ах, — Сесилия закрыла лицо дрожащими руками.

Нет... Нет... Это не так!

Мия собиралась отправиться в страну мёртвых, гордясь тем, что защитила Святую. Как же в таком случае Сесилия могла сказать ей правду?

Я... я вообще не заслуживаю того, чтобы меня защищали.

＊ ＊ ＊

Сесилия резко вскочила с кровати. Всё её тело было мокрым от пота, а сердце неприятно колотилось.

Прижав руку к груди и сделав несколько глубоких вдохов, она услышала приближающиеся шаги. Отдышавшись, Сесилия повернулась на звук. На неё с тревогой смотрела миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами.

— Доброе утро, принцесса!

— Ми... я...

На миг образ покойной служанки наложился на девушку перед ней. Да, та тоже была невысокой, с невинным, простым лицом.

Сесилия застыла с широко раскрытыми глазами, и девушка — Молчаливая Ведьма Моника Эверетт — нерешительно заговорила:

— Доброе утро. Э-э, вы в порядке, леди Сесилия?.. Кажется, вам приснился кошмар.

Моника была не в вчерашнем парадном платье, а в мантии одного из Семи Мудрецов, прижимая посох к груди.

Вчера вечером, после того как Сесилия излила душу Монике, они вернулись во дворец Аузахорн. Переодевшись из платья в ночную рубашку, Сесилия ещё немного поболтала с Моникой в спальне.

— Когда я вхожу в комнату и все взгляды устремляются на меня... я хочу накрыть голову тканью.

— Я тоже чувствую себя в безопасности, прячась за занавесками.

— О, уфу-фу... Я никогда не пробовала прятаться за занавеской... Интересно, это успокаивает?

— Очень-очень успокаивает... Когда я училась в Минерве, однажды уснула за занавеской и получила выговор от профессора...

Их разговор не был шумным или весёлым — они по очереди делились прошлыми промахами и тихо посмеивались. Но даже это было для Сесилии приятно. Брат или наставник наверняка нахмурились бы, узнав, что она жалуется иностранке. Но именно потому, что Моника была иностранкой, Сесилия могла открыться ей. Ведь Моника не ждала от неё, что Святая будет сильной и мудрой. В своей стране Сесилия давно уже не могла найти человека, которому могла бы довериться и пожаловаться.

Они болтали допоздна... пока Сесилия не задремала первой.

Всё это время Моника, похоже, бодрствовала, охраняя её.

— Леди Молчаливая Ведьма, простите... Я уснула первой...

— Ничего, я же ваш телохранитель. А поздно ложиться — моя специальность, — улыбнулась Моника, опустив брови.

Сесилия неловко улыбнулась в ответ, сжимая ворот ночной рубашки.

— Леди Молчаливая Ведьма, пожалуйста, отдохните. Со мной всё в порядке...

— А, да! Сейчас позову служанок.

Моника поклонилась и направилась к двери.

Сесилия импульсивно окликнула её спину:

— Эм, леди Молчаливая Ведьма!

— Д-да! Что я могу... А-а!

Моника сильно прикусила язык, прикрыла рот рукой и смущённо опустила глаза.

Ах, понимаю... Когда сильно прикусишь язык, становится так неловко...

Пробормотав про себя, Сесилия тихо улыбнулась.

— Не хотите ли снова выпить со мной чаю? — предложила она.

Моника покраснела и несколько раз энергично кивнула: "Да!"

＊ ＊ ＊

Сегодня самым важным пунктом в расписании Сесилии было чаепитие с первой супругой короля Ридилла, королевой Вильмой.

За столом сидели только трое: королева Вильма, её сын принц Лайонел и Сесилия.

Чаепитие было крайне камерным, и именно поэтому Сесилия не могла расслабиться. Это было, по сути, собеседование с королевой Вильмой.

Вильма была принцессой из маленькой страны Рэндалл, расположенной между Ридиллом и Шваргардом. Говорят, она была достаточно сильна, чтобы победить многих рыцарей на мечах, несмотря на то, что была женщиной. Теперь её рыжевато-каштановые волосы были аккуратно уложены, на ней было элегантное платье, но даже сквозь ткань проступала мускулистая фигура. Черты лица острые, скулы высокие, взгляд пронзительный — очень похожа на сына Лайонела.

— Принцесса Сесилия, вам понравился вчерашний вечерний приём?

Королева Вильма заговорила без намека на улыбку.

Её прямолинейная, без лишней любезности манера, похоже, была обычной, а не признаком неприязни к Сесилии — полная противоположность всегда улыбающейся третьей супруге Филис.

Подумав об этом, Сесилия улыбнулась и дала образцовый ответ:

— Да, это было прекрасное время. Спасибо, что устроили для меня такой великолепный банкет.

— Вот как, — коротко отозвалась королева Вильма и сделала глоток чая.

Лайонел, сидевший рядом с Сесилией, не упомянул о её самочувствии. Вероятно, чтобы королева Вильма не узнала, что вчера Сесилия рано ушла отдыхать.

После чаепития нужно тайком поблагодарить его...

Сесилия отпила чая, пробуя вкус. Чай, который часто пьют в Империи. Знакомый вкус. Можно смело дать нейтральный отзыв.

Сначала ещё немного о вчерашнем приёме, а когда тема иссякнет — о чае... — размышляла Сесилия о ходе разговора, но королева Вильма поставила чашку на блюдце.

— Я не люблю ходить вокруг да около. Принцесса Сесилия, спрошу прямо.

В миг, когда острый взгляд королевы Вильмы впился в Сесилию, атмосфера изменилась.

Спокойный весенний день наполнился напряжением, тяжёлым грузом легшим на плечи Сесилии.

— Готовы ли вы обменяться брачными клятвами с моим сыном и разделить бремя управления страной?

План Сесилии на спокойный, без волн разговор королева Вильма разрубил одним махом.

Голос её был низким и сильным, не громким, но с тяжёлым, давящим весом, отдающимся в животе.

Взгляд требовал от Сесилии решимости... но как ответить?

Брат велел ей выйти замуж за Лайонела. Как Святая, избранная древним магическим артефактом Империи — Зеркалом Берна, — выйти замуж за Ридилл и стать заложницей. Сесилия могла лишь подчиниться.

Но... я...

Сесилия прижала дрожащие руки к животу, где всё скручивалось от боли.

Решение о браке с Ридиллом принял брат. У Сесилии, просто выполняющей приказы, не было ни капли решимости нести бремя Ридилла.

Тем более что она скрывала от всех одну вещь.

У меня нет никакой ценности как заложницы...

Нужно кивнуть на слова королевы Вильмы. Но язык дрожал и не двигался. Нейтральных отговорок, чтобы уйти от ответа, она могла придумать сколько угодно. Но королева Вильма наверняка не позволит обмануть себя туманными словами.

Я...

Сесилия молчала, опустив голову, — сколько прошло времени?

Вдруг рядом раздался звук глотка. Лайонел допил чай одним махом. Он выдохнул и поставил чашку на блюдце.

Королева Вильма приподняла бровь, осуждая невежливость, но Лайонел широко улыбнулся и сказал:

— Прошу прощения за нарушение этикета. Просто очень хотелось пить. Чай поистине восхитителен. Заварила, должно быть, служанка Аннемари, верно?

— Лайонел.

Несмотря на укоризненный тон королевы Вильмы, Лайонел уверенно продолжил:

— На чаепитии прежде всего нужно насладиться чаем. Иначе будет нечестно по отношению к тому, кто его заварил. Не так ли, матушка?

— Я хочу задать тебе тот же вопрос, Лайонел. Готов ли ты нести бремя этой страны?

Взгляд королевы Вильмы на Лайонела был острым, как у хищной птицы. Аура запугивания, исходящая от неё, была такой сильной, что отношение к Сесилии казалось теперь мягким. Под этим давлением Лайонел, не дрогнув, ответил:

— Честно говоря, я ещё не готов стать королём. У меня нет уверенности. Я умею только махать мечом. Многие, наверное, хотели бы видеть королём Феликса или Альберта.

На лице королевы Вильмы ясно проступили гнев и недовольство. Но прежде чем она успела отчитать, Лайонел продолжил:

— Однако я люблю эту страну. Поэтому намерен приложить все усилия, чтобы сделать Ридилл лучше. Удовлетворит ли вас такой ответ?

Спокойно сказав это, Лайонел бросил короткий взгляд на Сесилию. На миг она увидела его мягкую улыбку.

— Просить принцессу Сесилию о решимости, когда я сам ещё не готов, — нелепо, не правда ли? Матушка, дайте мне ещё немного времени — до тех пор, пока я не смогу сказать вам, что готов.

Услышав слова Лайонела, Сесилия убедилась.

Он лжет.

Ещё недавно в королевстве Ридилл противостояли фракции первого и второго принца. Но герцог Клокфорд, лидер фракции второго принца, пал, и второй принц отказался от прав на трон. Если в такой ситуации Лайонел откажется от короны, мнения дворян снова разойдутся, возникнут конфликты. Лайонел не мог этого не понимать.

Он давно уже решил стать королём.

Сказать, что не готов, — лишь чтобы отвести удар королевы Вильмы от Сесилии. Королева Вильма, вероятно, тоже раскусила намерения Лайонела. Она поочерёдно посмотрела на Лайонела и Сесилию хищным взглядом и заговорила:

— Королю часто приходится принимать быстрые решения. Медлить — значит самому себе надеть петлю на шею.

— Жёстко сказано. Ну что ж, прежде чем вы затянете петлю, матушка, я соберусь с духом.

Лайонел улыбнулся, показав белые зубы, и позвал слугу:

— Извините за хлопоты, но принесите, пожалуйста, ещё чаю! И передайте тому, кто заварил, что чай был очень вкусным.

Глядя на суровый профиль Лайонела, Сесилия почувствовала, как в груди закипают разные эмоции.

Лайонел был как солнце. Если брат — чёрное солнце, сжигающее всё дотла, то Лайонел — тёплое весеннее солнце, мягко освещающее молодые ростки.

Какой ослепительный человек...

Грудь Сесилии наполняли благодарность и восхищение.

Именно поэтому она не могла не опустить голову.

Я ему совсем не пара.