Чисто-белая тоска, пропитанная чувством вины

Для Моники Айзек — косвенный виновник смерти её отца.

Если бы Моника раскрыла истинную личность Айзека публично, она могла бы восстановить честь своего отца, но Моника этого не сделала.

Ради спасения друга, с которым всего один раз погуляла ночью.

Моника отказалась от права на месть и от восстановления чести отца, чтобы спасти Айзека. Сколько же всего Моника взвалила на себя, чтобы дойти до этого?

Секретная сделка с империей. Та самая Моника, которая не умеет вести переговоры.

Айзек стоит, ошеломлённый, словно его ударили по голове, а Юань, пожимая плечами, говорит:

— Молчаливая ведьма выполнила обещание, данное нашей стороне. Но в последнее время к Молчаливой ведьме захаживает тот самый самозванец, не так ли? Хм, подозрительно.

Понятно: имперская сторона всё это время не спускала глаз с действий Молчаливой ведьмы.

Как только они обнаружили ее место жительства в Сазандоле… они заметили, что к ней приходил некий мужчина.

— Если фальшивый принц соблазняет Молчаливую ведьму и заставляет её действовать по своему усмотрению, чтобы развязать войну, то и мы не можем сидеть сложа руки, верно?

Айзек едва не рассмеялся.

Он — соблазнитель Моники! К сожалению, мой мастер не из тех, кого легко соблазнить, — проглотив эту честную мысль, Айзек задумывается.

Вопреки смятению в сердце голова работала поразительно ясно.

— Главная забота вашего хозяина... Императора Черного Льва — в том, хочет ли королевство Ридилл воевать с империей или нет? Империя сейчас в таком внутреннем хаосе, что у неё нет сил на войну с Ридиллом. Попыток переворота, включая неудавшиеся, в этом году уже три.

Юан не выдал ни тени смятения, но от Хайди, хоть и не по лицу, веяло тревогой.

Дело о неудавшихся переворотах не предано огласке, так что она удивилась, что Айзек об этом знает.

Нынешний император, по слухам, убил предыдущего, чтобы занять трон. Врагов внутри страны много, а на юге и востоке империи войны с инородцами и другими странами не прекращаются. Короче говоря, сейчас империя не в состоянии воевать с королевством Ридилл. Наоборот...

— Я знаю, что идут разговоры о помолвке между сестрой императора и первым принцем нашей страны. Империя нуждается в помощи Ридилла. Император Черный Лев думает, что я могу этому помешать?

Айзек подавил все эмоции, опустил ствол пистолета.

Затем на лицо нацепил мягкую улыбку второго принца и объявил:

— Можешь не волноваться. Я не хочу войны и не обладаю силой, чтобы подстрекать людей.

— Первая половина — правда, вторая — ложь. Если ты захочешь, то легко сможешь подстрекать окружающих, не так ли?

— Переоцениваешь меня.

Рядом Неро пробормотал: "Ух, воняет подозрительностью".

Хотелось бы, чтобы он молчал во время серьёзного разговора. Умоляю.

Подумав об этом в уголке сознания, Айзек всё так же мягко улыбнулся Юаню:

— Я от всего сердца рад, что смог установить связь с великим Императором Черным Львом. Хотя я и в отставке, но если возникнут проблемы — обращайтесь в любое время.

Юань, видя, как Айзек держится в роли второго принца и проявляет дружелюбие, приложил руку к груди и поклонился.

— Передам моему господину. Ваше высочество Феликс.

— Рад, что ты быстро понимаешь. Ах, и ещё одно, напоследок.

Айзек снова направил ствол на Юаня. С красивого лица исчезло выражение, синие глаза, полные тёмной ярости, уставились на точно такое же лицо. Уже не как второй принц, а как слуга Айзек Уокер он приказал:

— Больше никогда не используй это лицо.

Юань, не дрогнув от сильной ярости в голосе, просто провёл рукой по своей щеке.

— О нет. Но разве это не чудесное лицо?

— С самого начала еле сдерживаюсь, чтобы не нажать на спусковой крючок.

Каждое утро, глядя в зеркало, Айзек проверяет своё лицо. Улыбается ли он той доброй улыбкой принца, которую желал Феликс?

А сейчас перед ним мужчина с уродливым выражением на лице того самого доброго принца, которого Айзек уважал. Есть ли большая обида?

Юань, почувствовав настоящую ярость Айзека, шутливо рассмеялся: "Ой, страшно", — и начал мять своё лицо.

Гнянь, гнянь — искажённое лицо вернулось к прежнему виду неприметного мужчины. Наверняка и это не его настоящее лицо. Каково это — так легко менять лицо?

Пока Айзек об этом размышлял в уголке сознания, Юань открыл рот:

— Эй, фальшивка. Это вопрос из чистого любопытства.

— Что?

— Если бы я сказал, что могу вернуть тебе твоё лицо... Что бы ты сделал?

Глупый вопрос, на который не нужно думать.

Даже если вернуть лицо, переиграть жизнь заново невозможно.

— Отказаться от этого лица — значит сбежать, бросив всю ответственность. Даже если другие простят, я сам себе этого не прощу.

Айзек и дальше будет жить, неся имя Феликса.

Это единственное, что он может сделать, раз уж остался в живых.

＊ ＊ ＊

Закончив разговор с фальшивым вторым принцем, Юань и Хайди сели в спрятанную карету и отправились в обратный путь в империю.

Была глубокая ночь, видимость плохая, так что карета двигалась очень медленно — трудно назвать это движением.

Оставив кучера Хайди, Юань сел рядом с ней, опёрся щекой на колено и задумался.

То, что фальшивка их раскусил, — серьёзный удар. К тому же гордость шпиона растоптана. Но и польза немалая.

Он обладает большим объёмом информации, чем мы предполагали. У него свои шпионы. Опасный человек, если сделать его врагом.

Самое страшное — если лжепринц и Молчаливая ведьма объединятся. Способности лжепринца к сбору информации и харизма плюс боевые навыки Молчаливой ведьмы... Честно говоря, не хочется иметь такого врага.

За действиями лжепринца нужно следить и дальше. Если возможно, захватить его слабость.

Когда он играл второго принца, актёрская игра была безупречна — даже шпион Юань диву дается. Но под этим есть трещины. Молчаливая ведьма и настоящий принц Феликс — вот его трещины. Увидев такие, Юань не может удержаться, чтобы не поковырять пальцем эти трещины.

＊ ＊ ＊

Даже после ухода Юаня и Хайди Айзек стоял на месте.

Он рассеянно посмотрел в небо, покрытое толстыми облаками, звёзд не видно.

Вместо этого в небе появилось что-то белое. Снег.

— Ух, холодно... Эй, Искорка. Вернёмся, пока я снова не впал в спячку.

Неро потирает руки и ворчит.

Не ответив, Айзек опустил взгляд с неба на свои ноги. На густых золотых волосах, на роскошном алом костюме бесшумно накапливается белый снег.

Сейчас в его груди — любовь к Монике и чувство вины.

— Ты знал, что два года назад Моника заключила сделку с империей?

— Хм? А, было что-то такое.

— Моника меня ненавидит?

— Откуда мне знать. Спроси у Моники.

Логика железная. Но если бы мог, не мучился бы.

Каждый раз, узнавая, что Моника взвалила на себя ради него, сильная любовь жжёт грудь, и одновременно он осознаёт тяжесть своей вины.

Чувства растут, с каждым днём крепнут. В недалёком будущем наверняка не выдержит.

К поникшему Айзеку Неро заговорил безразличным тоном:

— Та Моника, которая только пришла в академию, легко перешла бы на сторону империи. Ей наплевать на статус Семи Мудрецов. Более того, она всегда говорила, что её миссия невыполнима, и что она хочет вернуться домой

— Могу представить...

Слабо кивнув, Айзек услышал продолжение:

— Но Моника сама решила помочь тебе… Даже если это означало нажить себе врагов. Мне было всё равно, но Моника решила это сделать.

Для трусливой Моники сколько смелости это потребовало?

На это маленькое тело взвалили нежеланную тяжёлую ношу — и всё равно Моника улыбнулась Айзеку и протянула руку.

Айзек повернулся спиной к Неро, стряхнул снег с волос, прикрыл глаза рукой.

Постояв так немного, Неро с кошачьей ловкостью обошёл Айзека спереди.

— А, плачешь. Ты плачешь.

На редкость противный дракон.

— Ты можешь сохранить в тайне от Моники то, что произошло сегодня?

— Моим меню будут жареная курица, те рыбные шарики во фритюре и много алкоголя.

Айзек опустил руку с глаз, с плачущей улыбкой пробормотал: "Дёшево отделался".

Снег не унимался, падал всё гуще. В Сазадоле тоже, наверное, снег.

Наконец, сделав шаг вперед, Айзек молча пожелал, чтобы Моника сегодня не мерзла.

Вокруг его ног образовалась вязкая смесь белизны снега и коричневого цвета почвы, словно отражающая его собственное сердце.