Ах...!

— А-а-а... — Уго забросил в рот вторую конфету, то и дело поглядывая на сидящего напротив Айзека и на его охотничье ружьё, прислонённое к столу.

Проносить оружие на магические дуэли не запрещалось, и многие брали с собой мечи или магические артефакты. Однако тех, кто выбирал огнестрел, было крайне мало.

"Уокер-кун в магических битвах явно дилетант. Раз притащил ружьё — считай, признался, что с выбросом маны у него всё плохо", — подумал Уго.

О том, что эффективнее — магия или пули, спорили часто, но личное мнение Уго сводилось к одному: "Если ты маг, нафиг тебе вообще сдалось ружьё?"

В этом была вся суть. Оружие громоздкое, уход за ним — сплошная морока, патроны вечно кончаются. Одним словом — лишняя головная боль. Что быстрее: произнесение заклинания или заряжание патрона — вопрос навыка и привычки, тут однозначного лидера нет. Но в магической битве против человека ружьё — это гарантированный проигрыш.

"В магической битве площадь поражения играет не последнюю роль, а от маленькой пули и урон мизерный. Похоже, Уокер-кун об этом и не догадывается", — продолжал рассуждать про себя Уго.

Стоит ли ему подсказать? Или лучше дать прочувствовать всё на собственной шкуре в реальном бою? Пока Уго колебался, в дверь постучали. Похоже, прибыл последний участник — ученик Ведьмы Звездочёта.

— Прошу прощения, — в комнату вошёл черноволосый мужчина лет сорока в мантии с лиловым отливом. — Извините за опоздание. Я Кларенс Холл, "Маг Обсерваторий". Надеюсь на плодотворное сотрудничество сегодня.

Он поздоровался вежливо и спокойно. Вид у него был в высшей мере серьёзный, а к поясу мантии было подвешено несколько кожаных мешочков. Скорее всего, внутри был песок или земля. Маги стихии земли часто приносят с собой заранее напитанные маной материалы.

Уго это не особо удивило, а вот Глен, увидев мешочки Кларенса, в ужасе вытаращил глаза.

— Неужели... вы собираетесь использовать эти мешочки как дубинки и просто избивать ими врагов? — выпалил он.

— Э-э? — растерянно отозвался Кларенс.

— Э-э? — так же озадаченно переспросил Глен.

Айзек продолжал хранить молчание, сложив руки на груди. В комнате воцарилась неловкая тишина, и Уго решился подать голос.

— Глен-кун, ты чего такие кровожадные вещи несёшь? Я аж вздрогнул, — осторожно произнёс он.

— У-у-у... Неужели... на меня так дурно влияет мастер? — Глен тяжело понурился, закрыв лицо руками. Сегодня ему определённо не везло.

Вчера всю ночь за ним гонялся наставник, а только что Айзек приставил к его горлу ствол, объявляя войну. Уго стало жаль парня, и он полез в карман за очередной конфетой.

— Кларенс, присаживайтесь. Конфету будете?

— Нет, спасибо. Нам пора выдвигаться. Я только что встретил в коридоре леди Молчаливую Ведьму... — ответил Кларенс.

Услышав титул своей наставницы, Айзек мгновенно отреагировал. Он резко поднял голову, впившись взглядом в Кларенса. Его обычно холодное лицо сейчас выдавало явное волнение.

— Мой мастер... что сказала леди Эверетт? — спросил он, и голос его заметно оживился.

— Она просила передать, что хочет кое-что опробовать перед началом битвы, и ждёт всех в лесу, — мягко пояснил Кларенс.

＊ ＊ ＊

В комнате, оборудованной белым экраном для наблюдения за битвой, Сайлас Пейдж пребывал в крайне стеснённых чувствах, ожидая прибытия Молчаливой Ведьмы. В помещении стояло четыре трёхместных дивана — два в переднем ряду и два в заднем. Сайлас ютился на краю левого дивана в первом ряду.

Прямо за его спиной Шаман Бездны Рей Олбрайт, поглаживал себя по животу и что-то бормотал под нос.

— ...Ты как, в порядке?.. Да, я тоже... Завтрак Фриды был просто объедение... ага... хе-хе, эхе-хе-хе... отлично, кажется, они растут...

Жуть какая. Что он там вообще видит? В такие моменты Рауль обычно спрашивал что-то вроде: "С кем это ты разговариваешь?", но сидящий рядом с Реем Рауль сегодня сам был не свой — он постоянно и с явным нетерпением косился на дверь. Тоже подозрительно.

А на правом диване первого ряда Барьерный Маг Луис Миллер, закинув ногу на ногу, сверлил экран яростным взглядом. С такими тёмными кругами под глазами и таким выражением лица он походил на матёрого бандита, от которого за милю разит опасностью. Подходить к нему не хотелось совершенно.

Дальше всех от Сайласа, на заднем правом диване, Ведьма-Звездочёт и Артиллерийский Маг мирно переговаривались о том, как они предвкушают зрелище. Честно говоря, Сайлас мечтал оказаться в их компании. Решение сесть в первом ряду, чтобы поболеть за своего названого младшего брата, явно вышло ему боком.

Скорее... приди же скорее, молчаливая сестренка!

— Прошу прощения! — в этот момент, словно отвечая на его зов, дверь распахнулась. Следом раздался дребезжащий звук катящихся колёс.

Сайлас обернулся и увидел Монику Эверетт, которую ввезли в комнату на тележке. Она сидела, вцепившись обеими руками в хрустальный шар, и что-то невнятно шептала. Вид у неё был такой, будто она провалилась в глубокий транс и окружающий мир для неё перестал существовать.

Шаман Бездны шепчется с животом, Ведьма Шипов ведёт себя странно, Барьерный Маг выглядит как убийца, а Молчаливая Ведьма улетела в космос... С ними точно всё в порядке? Это же Семь Мудрецов.

— Вот, мы на месте! — бодро объявил юноша, кативший тележку.

— ...Да... да... получилось, — Моника просияла, попыталась вскочить, но тут же кубарем скатилась на пол. Видимо, ноги затекли.

— Ну что же ты творишь, в самом деле! — воскликнул юноша.

— Ой... простите... — пролепетала она.

Юноша помог Монике подняться и поклонился остальным Мудрецам.

— Добрый день, достопочтенные Семь Мудрецов. Я Барни Джонс, лорд Амбард. По просьбе госпожи Эверетт я установил на месте проведения битвы новый тип магического инструмента.

Он положил руки на поручень тележки и недовольно вздохнул.

— Кроме того, во время установки ей пришла в голову идея по улучшению прибора, поэтому мне пришлось... доставить её сюда.

Моника, пошатываясь, прижала шар к груди и поклонилась.

— Э-э... я глубоко признательна за вашу доброту, граф Амбард.

— Ради будущего индустрии магических инструментов это сущие пустяки. Жду от вас записи испытаний, леди Эверетт, — граф Амбард поправил очки и, гремя пустой тележкой, вышел из комнаты.

— Барни, спасибо! — негромко крикнула ему вслед Моника.

Граф остановился и фыркнул.

— ...Не за что.

Когда дверь закрылась, Моника водрузила шар на постамент перед экраном. Внутри кристалла вспыхнул магический круг. Моника удовлетворённо кивнула.

Наблюдавший за этим Луис отбросил недовольство и подал голос.

— О, неужели вы его закончили?

— Да! Правда, я впервые пробую его в деле... и... э-э, простите, Сайлас. Не могли бы вы перенести меня в лес на место дуэли с помощью магии полёта? — спросила Моника, глядя на него.

Судя по разговору, она только что оттуда вернулась. Зачем же идти обратно? Странно, но Сайлас не возражал.

— Да без проблем.

Сайлас уже начал подниматься, когда Луис перебил его:

— В таком случае пойду я. Ваш новый барьер крайне интересен мне как Барьерному Магу.

Луис смотрел на Монику с вызовом. Она лишь решительно кивнула в ответ:

— Тогда прошу вас.

＊ ＊ ＊

Шагая по лесу, Айзек украдкой наблюдал за Гленом. Тот то и дело подавлял зевки и шёл какой-то неверной походкой. Очевидно, сегодня он был не в форме.

"Жаль Дадли-куна, но... это мой шанс", — подумал Айзек.

Глен был тем, кого он опасался больше всего. В честном поединке один на один Айзек бы ему проиграл. Запас маны у Глена — один из лучших в стране, а Айзеку приходилось обходиться половиной своих сил. Грубо говоря, даже если Айзек вложит всю ману в одну атаку и попадёт, он всё равно проиграет, потому что не сможет истощить колоссальный резерв Гленна. Да и магия полёта — коронный номер Глена — вещь крайне неудобная. Ему достаточно взлететь туда, где его не достать, и засыпать противника мощными заклинаниями.

Именно поэтому Айзек устроил этот перформанс с ружьём. Это было предупреждение: "У меня ствол. Попробуешь взлететь — собью".

"Наверное, я был слишком суров с ним", — мелькнула мысль. Решено: после битвы он приготовит Глену какое-нибудь шикарное мясное блюдо.

— Так что ты думаешь, Уокер-кун? — внезапно спросил Уго.

Айзек вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он слышал, что Уго что-то тараторил всё это время, но не вслушивался в пустую болтовню.

— Простите. О чём речь?

— О том, кого из Семи Мудрецов ты уважаешь больше всех! Я, конечно, своего учителя. Он же нереально крутой, мой наставник, — Уго гордо выпятил грудь.

— Я храню верность леди Ведьме Звездочёту с того самого дня, как она меня приютила, — с мягкой улыбкой добавил Кларенс.

Логично, что ученики выбирают своих учителей. Айзек не стал исключением.

— Неужели вы ждали другого ответа, кроме как Молчаливая Ведьма?

— А я, пожалуй, за Артиллерийского Мага, — ляпнул Глен.

Уго расплылся в улыбке и звучно похлопал его по плечу.

— Глен-кун, ты меня понимаешь!

— Я недавно изучал магию многократного усиления. Шестикратное — это же просто высший пилотаж!

— Вот-вот! Мой мастер — самый лучший!

Айзек не мог оставить это просто так. Глен ведь видел величие Моники своими глазами! Вспыхнув от праведного негодования, Айзек подошёл к нему вплотную. Когда он играл роль второго принца, ему приходилось сдерживать своё восхищение Моникой. Но сейчас он был Айзеком Уокером, и скрывать чувства не было нужды.

— Это прискорбно, Дадли-кун. Видимо, в прошлый раз я недостаточно ясно расписал тебе все достоинства Молчаливой Ведьмы. Начнём с того, что её исследования магических формул в Минерве перевернули основы современной магии...

Кто-то легонько потянул Айзека за край мантии. Это был Уго. Когда Айзек одарил его ледяным взглядом, мол, "есть возражения?", Уго заговорщицки прошептал ему на ухо:

— Уокер-кун... если будешь помалкивать, от девчонок точно отбоя не будет.

— ............

— Это тебе совет от главного щёголя Альпатры, — он самодовольно подмигнул.

Этого хватило, чтобы сбить с Айзека весь пафос. Уго, довольно встряхнув чёлкой, повернулся к Глену.

— Глен-кун, я очень рад, что ты хвалишь моего наставника, но про этот разговор лучше помалкивать при Барьерном Маге.

— И что же вы хотите от меня скрыть? — раздался голос сверху.

Воздух будто заледенел. В небе парил Луис Миллер, удерживая кого-то на спине. Это была Моника.

Айзек с трудом подавил желание окликнуть её. За время тренировок он так соскучился, что казалось, они не виделись вечность. Луис приземлился, и Моника, спустившись на землю, заговорила:

— Э-э... в общем, я подготовила магический инструмент для этой битвы. Давайте пройдём чуть дальше, это совсем рядом.

На самом деле "инструмент" уже был виден. Между деревьями стоял белый столб чуть выше человеческого роста. Моника подбежала к нему и коснулась вмонтированного в него кристалла.

— Записываем координаты шара из той комнаты... соединение... готово. Сайлас, Сайлас, вы меня слышите?

Айзек недоумённо посмотрел вверх, ожидая увидеть там Сайласа, но небо было пустым. Однако голос его старшего раздался прямо над головой:

— Ога, всё чётко, сестрёнка!

Моника повернулась к остальным и застенчиво пояснила:

— Это развитие магии усиления звука. Голоса из комнаты зрителей теперь звучат внутри этого барьера. И наоборот — всё, что происходит рядом со столбом, слышно там.

— Разумно. Если бы мы транслировали вообще все звуки из леса, там бы голова раскололась от шума, — одобрил Луис, изучая конструкцию.

— Да. Я хочу со временем уменьшить прибор, чтобы звук не пропадал при движении, но пока это всё, на что я способна.

"Всё, на что способна?" Да это же прорыв в технологиях! И Айзек сразу понял, откуда растут ноги у этой идеи.

— Это... та самая магия, что была на фестивале в Рейнфилде? — дрожащим голосом спросил он.

Моника кивнула.

— Её применение. Теперь... я смогу болеть за тебя, Айк, даже если буду далеко!

Айзека захлестнула волна чистого счастья. С того самого дня он мечтал увидеть ту великую магию, которую Моника использовала для всего города. И она сделала это ради него. Она, которая до смерти боится внимания толпы, придумала способ поддержать его.

Если бы не лишние свидетели, он бы точно закричал от восторга.

"А-а-а, как же я её люблю... просто обожаю", — думал он, едва сдерживаясь. Он потянулся было к ней рукой, но вовремя спохватился и просто прижал ладонь к собственной груди.

— Я самый счастливый ученик в мире, мой мастер.

"Если я выиграю, позволь мне стать к тебе ещё хоть чуточку ближе", — пронеслось в его голове.

Айзек никогда не скрывал своего расположения к Монике, кроме одного случая — когда рядом был его соперник Сирил Эшли. Он не хотел, чтобы Сирил, заметив его чувства, решил благородно отступить.

Но именно сейчас Сирил Эшли, выполняя обязанности секретаря, находился в комнате наблюдения и видел всё на экране. Счастливое лицо Айзека, его сияющие глаза.

— Я самый счастливый ученик в мире, мой мастер.

В этом голосе было столько нежности, что Сирил невольно вздрогнул. Точно так же его сердце сжималось, когда Рауль предлагал подхватить Монику на руки или когда он видел её дружескую беседу с графом Амбардом. Что-то внутри него протестовало.

"Что со мной не так?" — подумал он. Это было эгоистичное, непонятное чувство. Сирил заставил себя отвернуться от экрана.