Прощай, отпуск

Они шли по туннелю, образованному переплетенными ветвями деревьев. С каждым шагом Моника чувствовала, как меняется ощущение земли под подошвами ее сапог. Теперь она ступала по чему-то твердому.

Скорее всего... это сгусток маны. Мы уже не в лесу.

По мере того как запах листвы и сырой земли становился все слабее, менялся и сам воздух. Моника кожей ощутила сырость, характерную для подвальных помещений. Под ногами была уже не почва, а кафельная плитка, на которой валялись принадлежности для уборки и посохи — ее и Рауля.

Мы вернулись...

Подняв голову, она увидела застекленный книжный шкаф, в котором хранились двенадцать запретных книг. Едва завидев его, Молчаливая Ведьма среагировала быстрее всех. Направив кончики пальцев на шкаф, она принялась стремительно сплетать магическую формулу без единого слова. Это хранилище обладало собственной волей и намеренно заперло их в "Ботаническом саду образцов". А значит, его нужно было запечатать так, чтобы подобное никогда не повторилось.

Активация печати!

Магическая формула, сорвавшаяся с пальцев Моники, приняла форму цепей и плотно обвила книжный шкаф. В этот миг девушка отчетливо ощутила исходящую от него злобу. На мгновение ей почудилось, будто некое колоссальное существо, в разы превосходящее ее размерами, облизнулось, готовясь проглотить человека целиком. Злоба была настолько осязаемой, что граничила с галлюцинацией.

— "Ну же, бойся. Дрожи всем своим крошечным телом, лей слезы из этих круглых глазенок и моли о пощаде", — послышался ей шепот монстра.

Но эта враждебность не достигла сердца Моники. Ей не было дела до монстров. Говоря прямо — ей было наплевать. Однако если кто-то пытался навредить дорогим ей людям... причин для пощады не оставалось. Глаза Моники, устремленные на шкаф, отражали сияние барьера и безэмоционально светились изумрудным светом. Под этим беспощадным взором ведьмы твари, обитающие в книгах, притихли, подавленные ее волей.

Как раз в этот момент за спиной Моники раздались голоса друзей.

— Ва-а-а, мы вернулись! — воскликнул Рауль, не скрывая восторга.

— Все целы? — уточнил Сирил, оглядывая присутствующих.

— Похоже на то, — подтвердил Ключ Хранителя Знаний Софокл.

Обернувшись, Моника увидела, что и Рауль, и Сирил с облегчением выдохнули. Похоже, они не заметили ее безмолвной дуэли с книжным шкафом, которая заняла всего пару секунд. Девушка тоже тихонько выдохнула и расслабила плечи. Все вместе они вернулись в Пятый архив. Временная печать наложена. От мыслей о том, сколько всего еще предстоит сделать, начинала болеть голова, но главная опасность миновала.

Сколько времени они блуждали в том лесу? Моника мельком осмотрела свою робу. Листья и пятна грязи, налипшие во время пути, бесследно исчезли. Однако усталость во всем теле была самой что ни на есть настоящей. Хотелось просто рухнуть на кровать и уснуть.

Измотана была не только она. Даже вечно бодрый Рауль присел на корточки с серым от усталости лицом, а Сирил, нахмурившись, прижал руку ко лбу. Заметив капли пота на его висках, Моника не удержалась и подала голос:

— Э-эм, лорд Сирил... вы очень бледны.

Сирил медленно поднял голову, собираясь ответить — вероятно, дежурное "все в порядке", — но его перебил Софокл, замерцав белым светом:

— Палата экстренного восстановления дает сильную нагрузку на организм. Ты пользовался ей не так долго, чтобы сократить срок жизни, но сегодня тебе стоит лечь пораньше.

Моника похолодела. Точно. Она иногда забывала, что Софокл — это древний магический артефакт. Чем больше силы он отдает, тем тяжелее приходится владельцу.

— Т-тогда давайте скорее вернемся наверх! — предложила она.

— Стой, погоди! — Рауль резко вскинул голову, не поднимаясь с корточек.

Он в упор уставился на руку Сирила, а точнее — на иссиня-черное кольцо. Обычно добродушный Рауль сейчас смотрел на Софокла с редким для него раздражением.

— Софокл, тебе нужно извиниться как следует.

— ...Что? — нахмурился Сирил, переводя взгляд с друга на кольцо.

Камень в оправе мигнул как-то виновато, сместившись чуть в сторону от центра.

— Там, в "Ботаническом саду", он захватил тело Сирила, действовал по своему усмотрению, да еще и наговорил Монике гадостей! — возмутился Рауль.

— Что ты сказал?.. — глухо переспросил Сирил, переводя взгляд на Монику. Увидев ее покрасневшие глаза, он широко их распахнул. — Неужели ты плакала из-за...

Моника не на шутку заволновалась. Она действительно расплакалась от слов Софокла, но только потому, что они были произнесены голосом Сирила и из его уст — из-за чего на миг возникла иллюзия, будто это сказал он сам. Признаться в этом было бы невыносимо стыдно.

— Все в порядке! Правда! То есть... — затараторила она, пока Сирил и Рауль смотрели на нее с явным недоверием. Моника принялась нервно перебирать пальцами, лихорадочно соображая. — То есть... это все метод подстановки!

Ее голос звонко разнесся по тишине подвала. Опешившим друзьям она принялась объяснять со скоростью пулемета:

— Пытаясь решить задачу без понимания метода подстановки, я пошла длинным путем и пришла к неверному ответу в самом простом вопросе! Это вызвало искажение восприятия, но если подумать логически и спокойно, то в этом нет совершенно ничего страшного!

— Прости, Моника, я совсем не понимаю, о чем ты... — признался сбитый с толку Сирил.

— Ну, это значит... — Моника замолчала.

Чем сложнее кажется уравнение, тем изящнее и проще ответ, к которому оно ведет. Так было и с ее чувствами.

Я ведь просто очень люблю лорда Сирила.

Удовлетворенная этим выводом, она улыбнулась:

— Теперь задача решена правильно, так что я в порядке.

＊ ＊ ＊

Сердце Сирила пропустило удар, стоило ему увидеть ее улыбку. В глубине его души был тайник, где он старался надежно прятать все чувства, но в такие моменты крышка готова была сорваться. И в последнее время это случалось пугающе часто. Сирилу хотелось схватиться за грудь и простонать от этого чувства. Моника говорила, что она в порядке, но сам он был далеко не в порядке.

— Лорд Сирил, вам точно не плохо? — обеспокоенно спросила она, видя, как он поник, прижимая руку к сердцу.

Сирил резко выпрямился. Голова кружилась, а зрение сузилось до одной точки, но он взял себя в руки.

— Все хорошо, — ответил он.

Но вот Софокл... Этого он так не оставит. Нужно будет устроить ему допрос с пристрастием и вынести строгий выговор.

Впрочем, не моя ли это вина? Возможно, Софокл решил, что может оскорблять Монику, потому что я сам как ее союзник не проявляю к ней должного почтения...

Ему нужно было показать артефакту, как сильно он дорожит Моникой.

— Слушай, Сирил, у тебя лицо совсем серое, — вмешался Рауль. — Давай я тебя поддержу, и пойдем наверх.

— Нет, подожди секунду, — Сирил мягко отстранил друга и повернулся к Монике. — Моника.

— Д-да! — пискнула она.

"Хочу переписать. Мне нужны бумага и перо", — подумал Сирил. Почему слова для сочинения о песнях Лорелеи или отчета о подвигах Айзака находились мгновенно, а перед любимой девушкой язык заплетался? И все же он не хотел больше молчать.

— Я испытываю к тебе глубокое уважение и симпатию. Твое упорство и то, как ты ценишь постоянный труд, вызывают у меня восхищение, и когда ты улыбаешься, я... — Сирил внезапно замолчал и с размаху влепил себе пощечину.

От звонкого удара Моника испуганно вскрикнула: "Хи-и!".

— Ты зачем себя ударил-то? — ошарашенно спросил Рауль.

— Простите. Кое-что лишнее вырвалось.

— Лишнее?.. Что именно?

"Моя жадность", — подумал Сирил. Определенно, без черновика нельзя — низменные желания так и лезут наружу. Он откашлялся и снова заговорил:

— И как коллегу, и как близкого человека, я очень ценю тебя. Если Софокл снова тебя обидит — говори не задумываясь. Я заставлю его взять каждое слово назад. И еще...

Возможно, это было лишним. Не время, не место. Но он чувствовал: если не скажет сейчас, другого шанса может не быть. "Говори, Сирил Эшли! Не бойся перемен!"

— Тот съемный воротничок... он тебе очень шел... ты была... та-а-ак... мила... — Голос сорвался от избытка чувств. В глазах начало темнеть.

Мир перед Сирилом окончательно померк. Кровь отлила от головы, тело качнулось вперед, а звуки стали глухими и далекими. Процедура восстановления вымотала его сильнее, чем он рассчитывал. Последнее, что он услышал, был не голос любимой девушки, зовущей его по имени, а ворчание Софокла: "Я же говорил!" — и гулкий "БУМ!", с которым его лицо встретилось с полом.

＊ ＊ ＊

Один из Семи Мудрецов, Барьерный Маг Луис Миллер, впервые за долгое время наслаждался законным отпуском в кругу семьи. В последнее время на него свалилось все сразу: и нашествие драконов, и инцидент с Прожорливой Зои, и позорная стрижка с последующей ролью подопытного кролика. Наконец-то наступил покой.

После ленивого завтрака и прогулки по рынку с женой и дочкой, они пообедали в ресторане, встретились с Рин, закончившей уборку, и направились в библиотеку. В семье Миллеров это было обычным делом: Луис был книжным червем, его жена Розали — медиком-отличницей, дух Рин изучала людей по книгам, а маленькая Леонора обожала сказки с картинками.

В Великой Библиотеке Аскарда Луис блаженствовал среди полок с магической литературой. Его взгляд упал на сборник диссертаций, где была работа и Молчаливой Ведьмы Моники Эверетт. Читать он ее не собирался — он и так знал все ее труды наизусть, — но это напомнило ему, что сегодня Моника и Рауль как раз должны проверять печати в подвальных архивах этого здания. С Моникой дело наверняка уже закончено — она ведь мастер безмолвных барьеров.

— Л-Луи-и-и-ис! — раздался истошный вопль той самой ведьмы.

Луис обернулся. Из служебного прохода со стороны архивов бежали Рауль и Моника. Они что-то тащили. Сперва Луис подумал, что это свернутый ковер, но нет — это был человек, чья голова была плотно замотана робой. Рауль держал его за плечи, а Моника тащила за ноги, которые едва не волочились по полу. На робе, служившей повязкой, Луис заметил пятна крови и болезненно поморщился.

— Почему в свой выходной я должен становиться свидетелем того, как мои коллеги избавляются от трупа? — простонал он.

— Луис! Спасите моего друга! — прокричал Рауль. — Он упал, и посох, что лежал на полу, попал ему прямо в голову! Кровищи было море!..

— Лорд Сирил, пожалуйста, не умирайте... — всхлипывала Моника, захлебываясь слезами.

Луис приподнял край робы. На него смотрело залитое кровью бледное лицо сереброволосого юноши. Библиотекарь Сирил Эшли.

Из всех людей — именно Библиотечного лорда...

В голове Луиса всплыл заголовок прессы: "Убийство в библиотеке: след ведет к Семи Мудрецам!". Если жертва — член правления библиотечного общества, замять дело будет невозможно. "Надо притвориться незнакомцем. Срочно", — решил он.

— Врача! Помогите, есть здесь врач?! — вопил Рауль на весь зал.

— Я здесь, — раздался спокойный голос за спиной Луиса.

К ним стремительно подошла женщина с каштановыми волосами — Розали Миллер. [За всю франшизу Розали единственный персонаж кто действительно имеет каштановые волосы]

— Розали, подожди, не надо... — попытался остановить ее Луис, но было поздно.

Жена лишь мельком взглянула на раненого и тут же принялась раздавать команды:

— Так нести нельзя, это только вредит. Положите его на пол. Живо несите носилки! Кровь останавливать нужно вот так, прижимая рану напрямую.

— Э-эм, Розали? Дорогая?.. — подал голос Луис.

— Леонора с Рин, — бросила она, не отрываясь от перевязки. — Иди домой без меня.

Движимая врачебным долгом, она даже не обернулась. К понурому Луису подошел служащий библиотеки средних лет.

— Простите... Вы ведь Барьерный Маг Луис Миллер?

— ...Допустим. И что?

— Поскольку Библиотечный Лорд в отключке, не могли бы вы завершить процедуру запечатывания архивов?..

Луису хотелось рявкнуть, чтобы этим занялись вон те два идиота, но Моника и Рауль в два голоса рыдали над Сирилом. Толку от них не было никакого. Поправив монокль, Луис мысленно попрощался со своим коротким, как сон, отпуском.