Временный вывод новичка в любви

Вернувшись домой в Сазандол, Моника переоделась в свободную одежду и достала из сумки книгу. Книга не была ни магическим трактатом, ни учебником по математике. Это был любовный роман.

Короче, ты влюблена в этого лорда Сирила и приревновала к той даме, с которой его сватали.

Слова Клиффорда поразительно точно попали в цель, и Моника почувствовала, что всё встало на свои места. Если это правда, то становится понятно, почему она не могла радоваться помолвке Сирила.

Наверняка Клиффорд прав. Моника влюблена в Сирила.

Но это всё равно что задача по математике.

Когда Моника сталкивается со сложной математической задачей, ей недостаточно просто услышать правильный ответ. Даже если она знает, что ответ верный, ей нужно самой разобрать ход решения, чтобы по-настоящему понять его. То же самое и в любви. Даже если Клиффорд указал ей на ответ, Моника не может просто смириться с этим. Ей нужно самой проследить весь процесс, чтобы прийти к этому выводу. Поэтому она и взяла в руки любовный роман.

Как в случае затруднения с математической задачей она открывает учебник, так и для понимания любви Моника, естественно, обратилась к любовному роману.

После презентации мантии Ланы Моника, превозмогая смущение, отправилась в библиотеку одна и обратилась к библиотекарю с просьбой:

— Пожалуйста, посоветуйте мне самый понятный любовный роман для начинающих.

Улыбка библиотекаря, смотревшего на неё с умилением, была немного невыносима.

Так Моника начала читать книгу, которую выбрал библиотекарь, прямо в карете, где её, конечно же, укачало.

Лёжа на кровати, Моника открыла книгу с заложенной закладкой и, с серьёзным видом, словно перед сложным математическим трактатом, продолжила читать любовный роман.

— Хм…

Когда-то, помогая Глену с учёбой, она слышала, как он, читая магический трактат, сказал: "Написанное-то я понимаю, но смысла не улавливаю!"

Именно это чувство испытывала сейчас Моника. Написанное она понимала, но совершенно не могла постичь, почему и как всё произошло.

Интересно, поймет ли это сразу такой эксперт по любви, как Айк.

Но этот вопрос, увы, не из тех, что можно задать кому-то. Проще говоря, это слишком стыдно. Да, именно стыдно.

Любить кого-то — это ведь не стыдно, так почему же мне так неловко?

В тот момент, когда Клиффорд указал, что она, вероятно, любит Сирила, щёки Моники вспыхнули от стыда, а в голове стало пусто. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.

Говорят, любовь — это болезнь. Моника вспомнила слова Клаудии из студенческих времён: "Нет лекарства от любовной болезни". Клаудия из Дома Знаний, так что её слова, скорее всего, верны.

В романе героиня, осознав свои чувства, каким-то образом сразу оказывалась взаимно влюблённой с героем. Моника перечитывала этот момент множество раз, пытаясь понять, когда и как возникла взаимность, но ничего не понимала.

В итоге, ничего не поняв, Моника закончила книгу, вздохнула и закрыла её.

Чего же я на самом деле хочу…

Монике нравилось работать вместе с Сирилом. Когда он иногда хвалил её, она чувствовала себя счастливой. Чего ещё можно желать?

Ей, скрывавшей свою личность в Серендии, удалось раскрыться и всё же сохранить связь с важными для неё людьми. Это уже само по себе счастье, от которого хочется плакать. Желать большего — слишком жадно.

К тому же, если так пойдёт дальше, я не смогу вести себя естественно и, скорее всего, начну мешать в работе над совместным исследованием.

Самое страшное для Моники — стать обузой для Сирила. А её любовь, безусловно, доставит множество хлопот окружающим.

От этой мысли сердце сжималось.

Тогда, наверное, лучше всего скрыть свои чувства так, чтобы лорд Сирил ничего не заметил.

Моника перевернулась на кровати и, бросив любовный роман у подушки, закрыла глаза.

＊ ＊ ＊

— Моника, я приготовил суп. Сможешь поесть?

Айзек постучал и открыл дверь. Моника спала, свернувшись калачиком на кровати.

Тихо подойдя к кровати, Айзек заметил у подушки книгу. Это был не привычный для Моники учебник математики или магический трактат, а любовный роман.

Она одолжила его у мисс Коллетт? Или…

Айзек убрал прядь волос с лица спящей Моники и осторожно коснулся её щеки, словно прикасаясь к драгоценному сокровищу.

Как хлопотно.

Раньше он мог легко поцеловать её в щёку, но теперь он колебался.

Ты слишком дорога мне.

Ведьма Звездочет предсказала, что Айзек потеряет половину своего мира.

Я не хочу тебя терять.

Для Айзека, ведущего двойную жизнь как Феликс Арк Ридилл, герцог Эрин, и Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы, это место, где он проводит время с Моникой, — половина его мира.

Если пророчество Ведьмы Звездочета сбудется, как предполагает Айзек, он потеряет Монику.

Мысль о том, что с Моникой может что-то случиться, заставляла его кровь стынуть в жилах.

— Прошу, не отнимай у меня больше ничего, — прошептал он про себя с мрачной улыбкой, полной непривычной для него горечи.

Он знал: простые молитвы ничего не изменят. Поэтому, чтобы защитить это драгоценное время, Айзек решил действовать. Чтобы отвести любую угрозу от себя и Моники.

Накрыв Монику одеялом, Айзек тихо вышел из комнаты.

Спустившись на первый этаж, он обратился к Неро, который, надувшись, прятался в щели между шкафами.

— Неро, я собираюсь приготовить тебе курицу на ужин.

Неро, всё ещё дуясь в узкой щели, ловко развернулся и посмотрел на Айзека с явным подозрением.

— Так и знал, ты что-то замышляешь, да?

— Да. Не поможешь мне?

Айзек присел перед шкафом, встретившись взглядом с Неро.

Золотые глаза Неро подозрительно блеснули, и он зашипел:

— Глупый человек! Думаешь, меня можно купить какой-то там птицей?!

— Я собираюсь зажарить целую курицу. С тремя соусами. Может, и гарнир сделаю мясным. Если хочешь, добавлю пирог с кроликом.

— Ладно, выкладывай подробности.

— Спасибо за быстрый ответ.

Так Айзек Уокер, ученик Молчаливой Ведьмы, успешно заручился поддержкой черного дракона Воргана с помощью мясных блюд.

Айзек был готов купить целую корову или свинью, так что лёгкость, с которой Неро согласился, его удивила. Но это осталось секретом от Неро.