НЯМ

Даннинг, командир седьмого отряда расследования рыцарей дракона, покинул город Лугароа раньше остальных членов отряда и Семи Мудрецов и поскакал в королевскую столицу.

Честно говоря, судьба Молчаливой ведьмы, помешавшей охоте на дракона, была ему не по силам. Всё-таки Семь Мудрецов — это магические графья и личные советники короля. Именно поэтому Даннинг гнал коня во весь опор, чтобы спросить указаний у высшего начальства.

Молчаливая ведьма Моника Эверетт… Человек, которого я решительно не способен понять. Обладает силой сбить в одиночку целую стаю виверн, а при этом встаёт на сторону драконов…

Поступки Молчаливой ведьмы напомнили Даннингу о том, кто восемь лет назад встал у него на пути — магическом биологе Феодоре Максвелле. Тот тоже был человеком, которого невозможно понять.

Он тайком выращивал детёныша дракона в лесах Далсмора — на территории людей. Когда дракон подрос и стал слишком большим, чтобы его скрывать, вызвали отряд Даннинга.

Феодор умолял не убивать дракона: мол, он убедит его переселиться в драконьи земли. Но дракон считал Феодора родителем и ни за что не хотел уходить на Драконий пик. Поэтому, чтобы устранить дракона, пока тот ещё не начал вредить людям, Даннинг…

— …!? Стоять!

Увидев впереди на дороге человека, Даннинг резко осадил коня. Хорошо выезженная лошадь мгновенно замерла.

Даннинг нахмурился от странного чувства.

Или мне показалось?

Казалось, лошадь остановилась сама, ещё до того, как он дёрнул поводья. Уши её дрожали, глаза беспокойно бегали из стороны в сторону — явно чего-то пугалась.

Успокоив коня, Даннинг окликнул человека, стоявшего посреди дороги:

— Простите, что напугал… что!?

Глаза Даннинга за стёклами очков расширились до предела.

На лице его отразились одновременно потрясение и ужас.

Посреди дороги стоял мужчина лет тридцати с рыжевато-каштановыми волосами. Среднего телосложения, в одежде с высоким воротником, какую любят учёные. Ничем не примечательный, заурядный вид — но Даннинг слишком хорошо помнил это лицо. Забыть его было невозможно.

Мужчина поднял взгляд на Даннинга, чуть прищурился и тихо произнёс:

— Ты совсем маленьким стал, а? Восемь лет назад ты был куда внушительнее… Потому я сразу и не узнал. Пришлось помучиться, пока нашёл.

Каждое слово этого человека било по нервам Даннинга. Но больше всего бесило уже то, что этот человек жив и стоит прямо перед ним.

— "Ты"?! Не смей так фамильярничать, мразь, предавшая человечество!

Даннинг дрожащей от ярости рукой вцепился в поводья и впился в мужчину взглядом, полным ненависти.

— Ты отдаёшь себе отчёт в том, что натворил, Феодор Максвелл?! Выращивать дракона… Ты задумал государственную измену?!

На брань Даннинга мужчина — Феодор — лишь печально опустил брови.

Ах да. Восемь лет назад он точно так же смотрел на Даннинга и говорил те же слова.

— Почему ты не можешь меня понять?

Феодор произнёс их тем же выражением лица, тем же голосом, что и восемь лет назад.

Тогда Даннинг, чтобы наверняка убить дракона, тайно решил использовать Феодора как приманку. Феодор сопротивлялся, попытался бежать, поскользнулся и сорвался с обрыва. Даннинг был уверен, что тот давно мёртв, — но, похоже, он выжил.

Но что это? Что за странное чувство… Эта жуть…

По спине пробежал холод, словно он столкнулся с призраком. Неужели человек, упавший тогда с обрыва, явился, чтобы обвинить его?

Да наплевать!

Даже если бы его тащили в суд, Даннинг собирался твёрдо стоять на своём: он лишь сделал всё, чтобы наверняка уничтожить дракона. Он знал, что за спиной его называют экстремистом. Ну и пусть. Пусть тычут пальцем, пусть обзывают радикалом и фанатиком — пока его методы спасают человеческие жизни, он и дальше будет таким оставаться.

Пока Даннинг мысленно убеждал себя в собственной правоте, Феодор тихо пробормотал:

— У тебя тоже, оказывается, немало магической силы. Как раз кстати.

— …?

Феодор вынул из внутреннего кармана небольшой чёрный ларец, украшенный драгоценными камнями. Поднял его на уровень груди обеими руками.

— НЯМ!

Крышка ларца чуть приподнялась.

Из щели размером с лист бумаги хлынула чёрная субстанция. В мгновение ока она разрослась до человеческих размеров. Лошадь в панике взвилась на дыбы и отчаянно заржала.

Выброшенный на землю Даннинг попытался вскочить, но не успел: чёрная масса вытянулась длинным тонким копьём и пронзила ему грудь.

— Гх… ааа…

Однажды драконья когти вспороли ему живот. Тогда сначала обожгло жаром, а потом пришла адская боль. Сейчас всё было иначе. Словно ледяная рука сжала сердце. После одного вдоха — леденящий холод по всему телу. Чёрная субстанция растекалась по венам, словно жидкость. Тело захватывали чужой волей. Несмотря на отчаянные команды сознания, конечности двигались сами.

"Остановись, стой!" — кричало сознание, но и оно постепенно туманилось, пожираемое чёрной тьмой.

Даннинг ещё некоторое время бился в конвульсиях, беспорядочно дрыгая руками и ногами, но вскоре затих.

На коже проступили чёрные пятна — точно такие же, как у Карлы Максвелл, пострадавшей от того же.

Глядя сверху вниз на неподвижное тело, Феодор нежно погладил ларец у груди.

— Это, наверное, и называется местью? Не знаю даже...

Чёрная тень, пронзившая Даннинга, плавно втянулась обратно в ларец.

Из узкой щели раздался детский голосок:

— Не рад?

— Нет, я не почувствовал "так тебе и надо". Просто подумал: "А, мы действительно не можем понять друг друга". Понимание — это, наверное, настоящее чудо. Ведь в мире гораздо больше того, чего мы никогда не поймём, — Феодор покорно вздохнул и добавил: — Поэтому хватит. Мне больше не нужно, чтобы кто-то меня понимал.

— Тогда не нужно?

— Да. Больше не нужны ни понимание, ни сочувствие, ни жалость. Хватит и одного-единственного чуда, когда мы по-настоящему поняли друг друга.

Феодор откинул полу плаща, повернулся в сторону столицы и высоко поднял ларец.

— Пора обедать, Прожорливая Зои!

— ГОЛОДЕН! ГОЛОДЕЕЕЕН! ДАЙ! ДАЙ!

Феодор улыбнулся из-под растрёпанной чёлки и объявил:

— От имени Прожорливой Зои её подрядчик Феодор приказывает: слуга, неси мне пищу!

＊ ＊ ＊

Фрида Бланке, невеста Шамана Бездны Рея Олбрайта, с большой сумкой в руках оформляла на рецепции королевского дворца Ридилла передачу багажа. В сумке лежала сменная одежда для Аделины и Рея.

Фрида, как иностранка, и не надеялась, что её так просто пустят во дворец: она всё ещё лишь невеста, а не жена, да и гражданство у неё осталось имперское.

В сельском замке Вальмберк местные ребятишки свободно бегали туда-сюда, но здесь была столица — совсем другое дело.

— О, Фрида!

Она уже сдала багаж и собиралась уходить, когда её окликнул бодрый голос. Обернувшись, она увидела бегущего к ней рыжеволосого кудрявого юношу. Один из Семи Мудрецов, Пятый Ведьма Шипов Рауль Розенберг.

— Доброго дня, господин Ведьма Шипов. Всегда вам благодарна за заботу. И отдельное спасибо за ту восхитительную морковь на днях, — вежливо поклонилась Фрида.

— Рад, что понравилось! Сегодня с передачей? — улыбнулся Рауль.

— Да, сменная одежда для госпожи Аделины и Рея.

Аделина и Рей уже несколько дней жили во дворце — видимо, готовили представление нового Мудреца и наставляли новичка.

Поэтому Фрида и принесла всё необходимое, чтобы им было удобно.

— Если есть время, зайди к Рею, а? Он уже не "Хочу Фриду" повторяет, а прям скулит, как щенок.

— Это, конечно, звучит тревожно… Но иностранке вроде меня действительно можно входить во дворец?

— С оформлением — без проблем. Хочешь, я провожу?

— Буду очень признательна.

Фрида и сама хотела увидеть Рея, хоть и не до "скулёжа", поэтому с радостью приняла предложение.

Как и говорил Рауль, после несложных формальностей её пропустили. Присутствие Мудреца явно сыграло свою роль. В Империи не было ничего похожего на Семи Мудрецов, поэтому поначалу Фрида не понимала их статуса. Теперь же стало ясно: среди придворных графов они ближе всех к королю — им позволено не только просить аудиенции, но и давать советы. Это особенность Ридилла, где магический талант ценится выше всего. Даже в системе знати магия играет решающую роль.

Гуляя по саду, Фрида спросила:

— Я слышала, Семь Мудрецов — советники короля. Господин Ведьма Шипов, вас тоже часто зовут на совещания?

— Ага, постоянно! В этом году, например, решали, какие цветы сажать на клумбах, и как вкуснее приготовить морковку! — с энтузиазмом ответил Рауль.

Фрида решила, что он просто уходит от ответа, чтобы не раскрывать государственной тайны иностранке. На самом деле Рауль говорил чистую правду, а заодно невзначай выдал секрет, что король терпеть не может морковь — но Фрида об этом, конечно, не подозревала.

— Рецепт моркови я тоже хотела бы узнать, — улыбнулась она.

— Без проблем! Скоро Моника вернётся из командировки — устроим грандиозную морковную вечеринку! А?

Рауль внезапно замер и задрал голову к дворцу.

Лицо его непривычно напряглось.

— Это ещё что такое?

Фрида проследила за его взглядом.

Из окон четвёртого этажа корпуса, где жили Мудрецы, валил чёрный дым.

Сначала показалось — пожар, но слишком уж чёрный, слишком плотный и мутный. Фрида видела такое один-единственный раз — когда проклятия Рея вышли из-под контроля и вырвалась чёрная масса.

— Эй, Фрида, стой!

Не слушая окрика Рауля, Фрида подхватила подол юбки и бросилась внутрь дворца.