Хаос (2)

Это был самый обычный день.

Пусть из мира и исчезла священная магия, из-за чего тёмные маги распоясались, а вслед за этим по свету поползли толки о конце света, и вдобавок слегла даже королева.

И всё же мир жил сравнительно обычно.

Как бы ни сотрясался мир от смуты, у него была инерция. В каком-то смысле это было природным явлением.

Как хмурое небо над Селандом… Хотя сегодня оно было особенно мрачным. И всё-таки день был самым обычным.

И вот тогда это случилось.

— Кррржжжж!

В этот обычный день из радио вырвался звук, который вдребезги разнёс само слово «обычный».

Омерзительное чавканье, пожирающее обычный эфир. Предупредительный сигнал о том, что сейчас прозвучит то, чего лучше бы не знать.

— ……

Как ни трудно было в это поверить, стоило этому звуку раздаться, как на столицу королевства опустилась жуткая тишина: на миг там словно исчезли все человеческие голоса.

Это можно было назвать своего рода травмой.

Потрясение, пережитое на собственном опыте, не исчезло, а осталось, будто шрам.

И предчувствие не обмануло.

Как только раздалось это «кррржжж!», из радио послышался голос неизвестного, который заговорил о том, о чём никто не спрашивал, но что нельзя было проигнорировать.

[То, что вы сейчас услышите, — правда. В эту минуту кронпринц Эдвард X, вступив в союз с тёмным магом ради собственного бессмертия, богатства и славы, намерен принести в жертву всю столицу. Повторяю: всё, что вы сейчас слышите, — чистая…]

Это было не что иное, как обвинение в том, что кронпринц Эдвард X и Паппет объединились и собираются провести некий ритуал.

Почти как тот разговор между бригадным генералом Билли и Лесорубом Дейвом, который несколько дней назад внезапно разослали по всему Союзному Королевству.

И по странному совпадению нынешнее сообщение тоже оказалось продолжением той истории. Только на этот раз содержание было куда страшнее.

Не расплывчатые слова о том, что они просто якобы «спелись», а конкретное и угрожающее заявление: прямо сейчас они готовят нечто, собираясь принести в жертву целую столицу.

— Ч-что это…

— Опять кто-то устроил такую идиотскую выходку.

— А полиция чем занимается?

— Вот именно… Королева и так больна, а тут ещё это…

Реакция людей была почти такой же, как и в первый раз.

Как и следовало ожидать от столицы, где у королевского дома и королевства хватало сторонников, большинство сочло это бредом.

Некоторые, конечно, встревожились, но таких было меньшинство.

Как уже говорилось, это была столица — оплот королевского дома, да и сама ситуация, когда королева слегла, тоже играла свою роль.

В такой момент, когда каждый должен был проявить почтение к королеве, поддаться подобной чуши значило бы для верного подданного показаться и постыдным, и нелояльным.

Поэтому все попытались это проигнорировать.

Нет, точнее, хотели проигнорировать.

Но больше не смогли.

Потому что из радио зазвучали вещи, которые уже нельзя было так просто отмести.

[Я знаю, что вы не верите. Но всё, что я говорю, — чистая правда. Паппет и кронпринц. Их грязный союз, состоящий из них самих и их ближайшего окружения… существует на самом деле! Обычно они собираются в клубе «Патриот»…]

Голос, утверждавший, что Паппет и кронпринц вступили в сговор и плетут заговор, не ограничился одними обвинениями.

Он называл слишком уж подробные вещи: конкретные места встреч, время, причастных людей.

Даже те, кто изо всех сил пытался не обращать внимания, невольно снова прислушались.

И в этот момент из радио прозвучало то, что уже невозможно было проигнорировать даже насильно.

[Кронпринц прямо сейчас намерен принести в жертву столицу и её жителей, чтобы обрести вечную жизнь, молодость, богатство и власть…!! Граждане! Прошу вас, поверьте мне!! План принца уже начался!! На первом этапе он использовал сирот и проституток, чтобы в этом городе—]

— А-а-а-а!!

Отчаянный крик, звучавший из радио, утонул в чьём-то визге. И причина, по которой закричали люди, была проста:

— Пожар! Пожар! Начался пожар!!

По всей столице тут и там одновременно вспыхнули очаги огня.

— Воды! Кто-нибудь, воды! Свяжитесь с пожарными…!

— Пламя не удаётся сбить!

— Кто это сделал?! Кто, чёрт возьми…!!

Глядя на пылающее здание, один старик закричал в пустоту, будто от ужаса теряя рассудок.

И это была удивительно точная догадка.

Пожары, вспыхнувшие одновременно с радиопередачей, выглядели куда больше делом чьих-то рук, чем стихийным бедствием.

А раз это было сделано намеренно, значит, за этим стоял человек. Вопрос был только в том, какой именно.

К счастью или к несчастью, ответ вскоре стал известен.

Когда один молодой человек указал пальцем.

— Вон они! Вон! Это те мелкие подожгли! Значит, всё, о чём говорили по радио, правда…!! Принц использует сирот, чтобы поджигать город!!!

Этот крик будто дал направление людям, метавшимся в подозрении, тревоге, растерянности, страхе и беспокойстве. Их ярость вспыхнула сразу, и они заорали в ответ.

А затем бросились на сирот, которые, как они решили, устроили поджоги.

Не в одном и не в двух местах — почти всюду, где вспыхнул огонь.

Как распространяется пожар, так по всему городу разошлись людские гнев, ненависть и безумие, смешанные с криками. И очень скоро это безумие заполнило сердце королевства, его столицу, быстрее самого огня.

Наверное, именно поэтому никто и не заметил, что небо над столицей стало ещё мрачнее.

***

— Бардак.

— И правда.

Глубоко-глубоко под землёй, в самом центре столицы Союзного Королевства.

Там, перед каким-то длинным столом, коротко переговаривались Паппет и Лилит.

Лилит пользовалась телом Гретель — самым сильным и самым прекрасным из трупных марионеток, созданных Паппетом.

А Паппет, вероятно из-за последствий боя с Оливером, сейчас использовал трупную марионетку в облике безобидного и обессиленного старика с густыми седыми волосами и усами.

Положив руку на плечо этой трупной марионетки, Лилит показывала Паппету то, что происходило сейчас в столице.

Людей, пришедших в смятение из-за слов из радио. Некоторых сирот, поджигавших здания.

И тех, кто, поддавшись ярости и хаосу, превратил всё вокруг в сущий бедлам.

Казалось, всё случилось слишком внезапно, но на самом деле это было не так.

По инерции люди ещё жили так, будто дни по-прежнему оставались обычными, но по этой обычной жизни уже давно пошли трещины.

Они просто делали вид, что ничего не происходит, потому что ничего не могли поделать и не хотели жить, постоянно сжимаясь от тревоги.

Стоило лишь слегка подтолкнуть — и трещины в привычной повседневности могли поползти дальше в любой момент. А если постараться, её и вовсе можно было разбить вдребезги. До смешного легко.

— Засунуть трупных марионеток среди сирот и устроить поджоги — ход оказался лучше, чем я думала. Не ожидала, что горожане и правда попытаются перебить сирот всех до одного. Признаю, способ очень действенный.

Паппет молчал — то ли от усталости, то ли из-за ран. И Лилит заговорила первой, нарочно нарушая тишину.

— Но почему именно сироты?

— …Потому что они удобная мишень.

— Что?

— Я сказал: потому что они удобная мишень.

Паппет заговорил дряхлым, растрескавшимся голосом. Будто человек, который вот-вот умрёт.

Лилит даже стало любопытно: таким ли голосом изначально говорили трупные марионетки, или это из-за нынешнего состояния Паппета.

— Люди — хитрые существа. Поэтому даже когда злятся, всё равно смотрят, на ком эту злость можно сорвать, и действуют не по тому, кто действительно виноват, а по обстоятельствам. Для них важнее не то, насколько дурён противник, а то, безопасно ли на нём выплеснуть гнев.

— То есть они так беснуются именно потому, что это сироты?

— Да… Они слабы, заступиться за них некому, да и большинство думает, что сироты — грязные оборванцы, которые живут попрошайничеством и воровством. Лучшей мишени для срыва злости не найти. И физически, и эмоционально… Тебя это задевает?

Паппет спросил, что чувствует Лилит.

Не противна ли ей нынешняя ситуация, когда ни в чём не виновных сирот просто сделали растопкой.

Лилит не ответила сразу, и Паппет, истолковав это молчание по-своему, будто попросил понимания:

— Пойми. Перед тем как войти в ритуал, нужно как следует разогреть это сердце греха. По моему опыту, это самый надёжный способ.

Лилит открыла рот.

— Не понимаю, о чём Вы. Не то чтобы меня такое особенно волновало.

Услышав ответ Лилит, Паппет на миг повернул голову в её сторону, а потом снова отвёл взгляд.

— Тогда ладно… Убери на минуту руку. У нас гости.

И словно подтверждая, что Паппет сказал правду, у единственной двери, ведущей в это глубокое подземелье, прогремел громкий звук.

— Бляяя…!!

Это был и мат, и вопль.

Так орать мог только великовозрастный ребёнок, который верит, будто весь мир вращается вокруг него.

Когда это растянутое «Бляяя…!!» эхом прокатилось по подземелью и затихло, его хозяин уже спустился вниз.

Его звали Эдвард.

То есть Эдвард X.

— Паппет! Какого чёрта ты тут устроил?!!

Мужчина, которого в детстве обожало королевство, а в юности признавали хотя бы за внешность, срывался на визгливый, нервный тон, совершенно не подходивший ни к его лицу, ни к его положению принца.

Паппет первым делом солгал.

— О чём Вы говорите, Ваше Высочество?

Разумеется, это не сработало.

— Не прикидывайся! Я тебе за идиота, что ли?! Не смей тут крутить!!

Кронпринц орал во всё горло, забыв и о манере речи, и о поведении, которые в последнее время старательно изображал: расслабленность, весёлость, лоск.

Паппет и Лилит молча смотрели на него.

Слишком уж привычное зрелище.

Он строил из себя то непринуждённого, то весёлого, то важного человека, но стоило хоть чему-то пойти не так, как тут же начинал срываться и ныть. Так что обращаться с ним было совсем несложно.

Но сегодня был особый день, и потому Паппет выбрал другой подход.

— В чём проблема?

— Что…?

— Я спросил: в чём проблема, кронпринц. Разве всё уже не сделано?

Воздух вокруг странно переменился. Даже эгоистичный кронпринц, кажется, почуял, что что-то не так, и его тон вдруг стал заметно осторожнее.

— Сейчас…

— Не бойтесь, кронпринц… Я лишь прошу Вас спокойно подумать. Вы ведь и так собирались устроить конец света, разве нет?

— Но Альберт сбежал, разве нет? Ты же сам говорил, что лучше, чтобы в живых оставался хотя бы один принц?

— Говорил. Но он не сбежал.

— Он всего лишь вышел за пределы дворца; раз он всё ещё в столице, значит, его не упустили. В конце концов, вся эта столица — одна большая охапка дров. Разница лишь в том, лежит топливо в середине или снаружи. Конечно, в середине было бы лучше, но и снаружи разницы почти нет.

На это кронпринц не нашёлся что сказать.

Свою роль сыграло и то, что Паппет так и не объяснил ему толком подробности «ритуала».

Но и сам кронпринц не слишком-то слушал.

Он был наследником, которому и без того можно было жить как угодно.

И потому Эдвард X зацепился за другое.

— Вот почему ты был таким спокойным? …Но даже так. Разве не следовало сначала сказать мне? Ты вообще понимаешь, что сейчас творится снаружи?

— Вот как, я ошибся. Похоже, после всего, что произошло в Ланде, моё суждение затуманилось. Простите…

Паппет вежливо попросил прощения.

Точнее, сделал вид, что просит.

Прежний Эдвард на этом бы уже отступил, но сейчас не отступил. Он решил, что его власти угрожают.

— Как ни крути, так нельзя. Нельзя без моего разрешения самовольно продвигать дело вот так. Ты хоть понимаешь, насколько подорвано теперь моё величие? И вообще знаешь, во что превратилась столица?

— То, как на Вас смотрят другие, после завершения ритуала уладится само собой. И смута в столице никак не сможет навредить Вам… Впрочем, да, это не ответ.

Паппет, глядевший на кронпринца глазами тёмного мага с опытом в несколько сотен лет, прекрасно понимал: дело не в этом.

И кронпринц сам это признал.

— Да. Проблема в тебе. Надеюсь, ты не забыл наш с тобой договор?

— Я обещал помогать Вам, кронпринц, чтобы самому стать человеком.

— И справлялся ты хорошо. Даже слишком хорошо. Но теперь вдруг перешёл черту.

— Считайте это вынужденной мерой. Моё состояние уже не то, что прежде, и мне пришлось поторопиться… Но всё это было необходимым этапом.

— И всё же в мире есть порядок. Нет, именно в такой ситуации порядок важнее всего.

Стоило кронпринцу Эдварду X договорить, как воздух исказился, и из разломов в пространстве появились многочисленные фигуры.

Друиды, связавшиеся с королевским домом, маги традиционных школ, высокопоставленные Пинкмены — те, кто через Паппета вступил в союз с кронпринцем. Иначе говоря, люди кронпринца.

Те, кому в конце света пообещали выживание и новые возможности.

И вот теперь все они предали Паппета и встали за спиной кронпринца.

— По-моему, для начала нам стоит заново чётко прояснить наши отношения—

— Пфхахахахаха…

Как раз когда кронпринц, напустив на себя величие, собирался договорить, Паппет вдруг расхохотался — сухо и издевательски.

Из-за этого слова Эдварда X оборвались, а его лицо, впервые в жизни столкнувшееся с подобным обращением, сначала залилось красным, а затем окаменело.

Но Паппету было всё равно.

Потому что теперь он окончательно понял, что у них у всех на уме. И у кронпринца, и у остальных.

— Все вы испугались. Да, испугались… И Вы, кронпринц, и вы все. Вы не злитесь — вы боитесь. Боитесь сделать последний шаг.

— ……

— Впрочем, меня это не удивляет. Такое случается сплошь и рядом. Когда брюхо пусто, вам кажется, будто вы готовы бесстрашно пойти на всё. Но стоит голоду чуть отступить, как в вас тут же вселяется страх, и вы начинаете беречь себя. Я вас не виню. Просто бог хорошо сконструировал людей. Хотя иногда попадаются и другие.

Воздух натянулся струной.

Лилит за спиной Паппета, друиды, маги и пользователи магии за спиной Эдварда X — все чуть пригнулись, будто готовы были броситься вперёд в любой момент.

Наступило тяжёлое молчание.

— В Ланде ты и так уже опозорился дальше некуда. Точно справишься?

Среди этой тишины заговорил Эдвард X. Он явился сюда не просто потому, что вдруг разозлился. Он тоже кое-что просчитал.

Паппет ослаб, а значит, большинство переметнулось на его сторону, и теперь Паппета вполне можно подавить.

Проблема была лишь в том, что расчёт этот был сугубо его собственным.

— Спасибо за беспокойство, кронпринц. Но всё в порядке. У меня всегда припасена страховка. Ведь так?

Ослабевший Паппет посмотрел в сторону и задал этот вопрос.

Все, кто был в подземелье, машинально повернули головы вслед за его взглядом.

И там, в конце этих взглядов, стоял один хонъин.

Хонъин с короной из чертополоха на голове, со шилообразным клинком из плоти в руке и пятнистой, выцветшей кожей.

Он стоял среди друидов, магов и прочих пользователей магии так, будто был там с самого начала, а потом молча поднял меч и взмахнул им.

И заставил замолчать всех в подземелье, кроме Эдварда X, Паппета и Лилит.