Королевская семья (1)

Мировая сверхдержава — Союзное королевство.

Его метрополия называлась Селанд.

Говорили, что первый король, основавший Союзное королевство, купил этот остров за деньги, оттого он и получил такое название. Если же говорить строго, то куплен он был за бесценок — под угрозой меча.

Впрочем, история эта была слишком давней, чтобы теперь иметь какое-либо значение.

Как бы то ни было, Селанд был метрополией и сердцем Союзного королевства, страны, над которой не заходит солнце.

И именно он стал чудесной землёй, первой открывшей эпоху магии и промышленности.

Но нельзя сказать, что эта земля была великой с самого начала.

Чудеса не случаются так легко.

Скорее уж Селанд был ближе к захолустью, а то и к настоящей глуши.

Особенно галлосские лягушатники любили насмехаться над Селандом, называя его мрачной дырой, где есть только овцы да дохляки, которые этих овец трахают. И проблема была в том, что это было не совсем неправдой.

Селанд, правивший самыми обширными землями в мире, находился на самом северо-западном краю круга Избранных государств, а из-за частых туманов даже из вежливости нельзя было назвать тамошнюю погоду хорошей.

Это было видно уже по тому, как едва разбогатевшие люди тут же уезжали за границу путешествовать и покупали виллы.

К тому же в самом Селанде, кроме овец, будто бы ничего и не было, из-за чего и родилась эта насмешка про овец. А его история по большей части была историей нашествий и борьбы с бесчисленными варварами.

(Хотя и само Союзное королевство было завоевательной династией.)

Так что, если смотреть с точки зрения долгой истории, Селанд нельзя было назвать чем-то выдающимся.

Это был не центр мира, не особенно обширная земля, не особенно плодородная и не особенно богатая ресурсами.

Иными словами, Селанд был землёй, на которой жить можно, но назвать её по-настоящему благодатной тоже было нельзя. Если уподобить её человеку, то это был бы человек, не слишком обласканный божьим благословением.

Обычный, ничем не одарённый человек.

Тогда как же Селанд стал центром мира?

Ответ был проще, чем казалось. Трудом.

Селанд процветал благодаря труду людей, осевших на этой земле.

Они, рискуя жизнью, прокладывали морские пути, открывали новые земли, денно и нощно вели исследования, развивали науку и магию, стремительно повышали производительность, просвещали бесчисленные дикие края — и так создали нынешнее королевство.

Это может прозвучать как чрезмерное самовосхваление, но преувеличения тут не было.

Достаточно взглянуть хотя бы на то, что Селанд, некогда считавшийся глухоманью среди Избранных государств, теперь стал центром не только политики и экономики, но и культуры с наукой.

— Поэтому няня и говорила мне... не стоит огорчаться даже из-за такой хмурой погоды. Ведь именно на этом и был построен наш королевство.

В одном из частных дворцов, которыми пользовался королевский дом, в самой тихой и уютной комнате мальчик сказал это, держа за руку старую женщину.

На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать — возраст, когда любой назвал бы его просто мальчиком.

Одет он был лучше обычных мальчишек, чище и ухоженнее, волосы у него были куда красивее — но как ни крути, он оставался мальчиком.

Но, кроме разве что такого случайного человека, в этом здании... нет, во всём мире не нашлось бы никого, кто осмелился бы судить о нём так.

Потому что мальчик этот был принцем Альбертом, вторым наследником престола Союзного королевства — мировой сверхдержавы.

Как бы ни был кто-нибудь дерзок, поставить этого мальчика на одну доску с прочими мальчишками он не мог.

А если бы и мог, то был бы одним из двух: либо полным невеждой, либо безумцем, которому нипочём всякая земная власть.

Сам мальчик тоже это понимал, поэтому ещё до десяти лет через силу старался казаться взрослым.

Чтобы исполнить свой долг.

Потому он всегда одевался безукоризненно, держал спину прямо, словно доска, и говорил с несвойственной его возрасту взрослой сдержанностью.

По иронии, этим он напоминал детей из бедных кварталов, которые слишком рано повзрослели из-за нищеты.

Это было по-настоящему забавно.

Мальчик, рождённый в самой богатой и знатной семье на свете, взрослел слишком рано по той же причине, по какой взрослели дети трущоб.

И всё же сейчас этот мальчик, смертельно уставший, смотрел на окно с раздвинутыми шторами и жаловался:

— Я тоже считаю, что няня была права, но в такой день, как сегодня, всё равно досадно. Хотелось бы, чтобы было хоть немного солнечнее.

Жаловался он не кому иному, как старой женщине, чью руку держал. И, как ни удивительно, этой старой женщиной была победоносная королева, правившая Союзным королевством.

Величайшая королева, чьё правление в золотой век королевства навсегда останется в истории.

И такую оценку ей давали не только потому, что ей посчастливилось родиться в эпоху расцвета.

Даже если судьба благосклонна, удержать её — уже вопрос собственных способностей.

Великой королевой её называли потому, что, пусть она и не могла править напрямую, она чрезвычайно деятельно исполняла роль символа страны.

Если и был у неё хоть один изъян, так это отсутствие удачи с детьми, однако даже этот изъян она преодолела, родив уже после сорока наследного принца Эдварда X и принца Альберта, чем окончательно упрочила линию наследования. Поэтому её можно было назвать практически безупречной, совершенной королевой.

Почти чудо...

Но теперь это чудо подошло к концу.

Потому что ещё совсем недавно деятельная королева внезапно рухнула.

Теперь она стремительно слабела и большую часть времени проводила в постели.

Словно разом расплачивалась за все благословения, которыми пользовалась до сих пор.

Гул. Гул. Гул...

Из-за окна доносился едва различимый шум.

Это прибыли посетители — шум, ставший в последние дни самым привычным.

После того как мать слегла, к ней чуть ли не ежедневно приезжали с визитом не только изнутри страны, но и из-за рубежа.

Вообще-то посещать заболевшего монарха считалось нарушением этикета, поскольку это могло вызвать политические волнения. Но после того как стало ясно, что наследный принц Эдвард X наверняка унаследует престол, и он разрешил навещать королеву, все стали приходить без всяких препятствий.

Не только дворяне и политики, но даже разбогатевшие выходцы из простонародья.

«Несправедливо же дискриминировать людей только из-за происхождения, верно? Времена меняются. Если у человека достаточно достоинств, нужно позволить ему хотя бы прийти и выразить почтение. Разве это не больше соответствует знамени нашего королевства, которое правит миром?»

Так сказал Эдвард X — в детстве любимец королевства, в юности его головная боль, а теперь новая надежда королевства.

Нельзя было отрицать, что слова эти звучали правильно. Но, отдельно от этого, Альберту не нравилось такое решение брата. Как уже было сказано, оно нарушало этикет.

У королевского дома должны быть свои законы.

Но и возразить он не мог.

Потому что для простого возражения случилось слишком уж постыдное происшествие.

Речь шла о позорнейшем инциденте в Ланде, где генерал-лейтенант королевства заключил тайный сговор с Пальцем.

Ослеплённый жаждой заслуг, он вступил в сговор с Пальцем, вторгся в свободный город Ланда и устроил спектакль с собственным «спасением» города.

Одного этого хватило бы, чтобы вымазать чёрным целую страницу истории, но, к несчастью, на этом дело не кончилось.

До сих пор было неясно, как именно это оказалось возможным, но в процессе раскрытия тайного сговора генерал-лейтенанта Билли и Пальца по всему Союзному королевству была передана одна беседа.

Это был разговор не кого иного, как генерал-лейтенанта Билли и решалы Дейва.

И во время этого разговора генерал-лейтенант Билли нёс чушь о том, будто не только он сам, но и все лидеры, ведущие Союзное королевство, связались с Паппетом из Пальцев.

Военные маги — ядро королевства. Друиды — его новая кровь. Дворяне и политики Центрального совета — его опора. И даже Эдвард X, старший брат Альберта и наследный принц.

«О боже...»

Альберт мысленно воззвал к богу, потому что до сих пор отчётливо помнил разговор, прозвучавший из того радиоприёмника.

[Нет. Я просто знаю, что это любимый метод господина Паппета. Таких людей обычно нетрудно склонить на свою сторону. Людей, которых полно повсюду, — без уверенности в себе, зато с избыточной жадностью.]

[Таких людей?.. Полно повсюду?..]

[Да. Людей, чьи способности и положение не слишком выбиваются за рамки и которых можно встретить где угодно.]

[Чушь! Ты называешь «такими людьми» военных магов, правящих Магической башней, друидов, дворян королевства, политиков Центрального совета и наследного принца?!]

[То есть Вы хотите сказать, что нынешние военные маги Магической башни, друиды, дворяне королевства, политики Центрального совета и наследный принц связались с Паппетом?]

[Ну и что?! Вся правящая верхушка этой страны... Даже если ты чудовищно силён, думаешь, тебе нас победить?! А если и победишь, тебе достанутся одни руины! Потому что мы и есть эта страна...!!!]

В тот миг, когда Альберт это услышал, он оцепенел.

Не потому, что его потрясло содержание. Было очевидно, что это чушь. Не может же быть, чтобы опора государства, чтобы его брат... Нет, чушь.

Поразило его другое — какой вред эта чушь способна причинить королевству.

Теперь, когда священное искусство исчезло и чёрные маги бесчинствовали повсюду, стоило только дать малейшую почву — и было ясно, какое пламя вспыхнет.

И предчувствие не обмануло его. В Нортленде, колониях и других регионах, где королевство не любили, начали вспыхивать большие и малые бунты, и отголоски этих волнений, точно резонанс, лишь усиливали их.

Даже несмотря на то, что в Ланде объявили: всё это не более чем вымысел.

И именно тогда мать рухнула.

Победоносная королева, приведшая королевство к золотому веку.

Болезнь матери, пользовавшейся огромной поддержкой и любовью и внутри страны, и за её пределами, естественно, разнеслась в мгновение ока и в один миг затмила всю ту чушь, которую наговорил генерал-лейтенант Билли.

Но и эта новость, затмившая прежнюю, тоже оказалась всего лишь новым пламенем. И в конце концов, чтобы потушить уже его, Центральный совет выдвинул беспрецедентное предложение.

Суть его сводилась к тому, чтобы, раз уж времена столь тревожные, начать подготовку к передаче престола, пока королева ещё жива.

Такое решение стало возможным потому, что в разгар смуты, вызванной исчезновением священного искусства, ещё и вспыхнул скандал о тайном сговоре между Паппетом и королевским домом.

В конце концов, дурные слухи лучше всего заглушаются новостью ещё крупнее.

Поэтому Альберт старался не испытывать недовольства.

Ни к тем правителям, что сочли падение его матери ещё одной возможностью.

Ни к дворянам, политикам и богачам, что являлись сюда, чтобы заранее заручиться благосклонностью нового короля.

Ни к гостям, которые изображали беспокойство, а сами в уголках дворца распивали спиртное.

Всё это делалось ради королевства, а он был принцем. Он хотел исполнить свой долг до конца.

Как и подобает принцу величайшей страны в мире.

Но, с другой стороны, он не мог отрицать и своей злости.

Ему казалось, будто большинство посетителей ждёт смерти его матери, а брат, которому предстояло стать новым королём, — лишь церемонии престолонаследия. И к этому чувству он никак не мог привыкнуть.

Неужели это он недостоин звания принца? Когда эта мысль завладела им, раздался стук в дверь.

Тук. Тук.

— Ваше Высочество?

Это был голос Миллера, королевского секретаря, приставленного лично к Альберту.

Королевские секретари были чем-то вроде теней королевского дома: каждого из прямых членов королевской семьи сопровождал свой человек, который вёл расписание и отвечал за охрану. И Миллер был достаточно способным и опытным, чтобы отвечать именно за Альберта, второго наследника престола.

— Что случилось?

Поэтому Альберт сразу понял: произошло нечто неладное, — и спросил, глядя на дверь.

Раз Миллер, который сам вызвался ждать снаружи, чтобы дать ему побыть с матерью наедине, внезапно решился помешать, значит, случилось что-то серьёзное.

И предчувствие его не обмануло.

— К Вам посетитель, Ваше Высочество.

— Знаю. Посетители приходят каждый день. Даже спекулянты недвижимостью.

— Это не обычный посетитель, Ваше Высочество... Прибыло дитя ангела.

—...

— Она сказала, что пришла исцелить Её Величество.