Золотой Шаман (2)

Хонин — не заменяю на «краснокожих».

Это была одна из множества расхожих страшилок Нового континента, и в тот миг, когда Эдис это услышал, ему показалось, что он хотя бы примерно понял, о чём речь.

Пусть это была всего лишь зацепка, но и её хватало.

«Чёрт…»

— Вам что-то пришло в голову?

С этим вопросом Оливер обратился к Эдису, который про себя выругался.

Эдис не ответил сразу и только пристально уставился на Оливера. Непонятно почему, но он явно был раздражён.

— …Зачем ты вообще спрашиваешь? Ты же и так всё видишь по моим чувствам.

Эдис и не думал скрывать своё раздражение.

В голосе у него слышалась досада, но по сути он был прав. Оливер уловил перемену в чувствах Эдиса.

— Мне показалось, что так будет вежливее.

— Опять эта твоя вежливость. Вот поэтому люди и ненавидят чёрных магов. Кому вообще понравится человек, который видит тебя насквозь?

Упрёк прозвучал внезапно. Но, отдельно от этого, Оливер испытал нечто вроде новизны.

Он думал, что люди не любят чёрных магов потому, что те используют людей как материал и слишком легко вступают в контакт с демонами, но в словах Эдиса тоже был смысл.

— Раздражает. Я тут тебя поношу, а ты вместо того, чтобы обидеться, киваешь так, будто чему-то научился.

— Я и правда научился. Спасибо за урок.

Оливер искренне поблагодарил Эдиса за мелкий, но любопытный вывод. Это была не насмешка и не издёвка, а самая настоящая благодарность, и оттого Эдиса перекосило ещё сильнее.

— Может, причина Вашего раздражения связана и с той страшилкой? С Заклинателем золота.

Заклинатель золота.

Фигура из страшилок, распространённых по всему Новому континенту, наравне со стариком с мешком, рыбочеловеком, сиреной, биск-куклой, бугименом и Щелкунчиком.

По словам Эдиса, это существо похищает ленивых людей и превращает их в золото. И поначалу Эдис говорил, что страшилка появилась лишь затем, чтобы заставлять работников пахать за гроши.

Но, похоже, дело было не только в этом — в Эдисе мелькнуло странное чувство.

Что-то вроде лёгкого шока, замешательства и мерзкого осадка.

Оливеру было просто любопытно, что же это такое, раз Эдис так реагирует.

После долгого молчания Эдис заговорил:

— …Кое-какая зацепка у меня есть.

— Какая?

— Но сейчас я сказать не могу. Это именно что зацепка, не больше.

Оливер и хотел бы попросить объяснить, но Эдис был настроен неожиданно жёстко, так что он промолчал.

Поэтому вместо того, чтобы давить дальше, перевёл разговор в более продуктивное русло.

— Вы не думали вернуться в Ланду?

— Что за херню ты вдруг несёшь?

— А, простите. Просто, на мой взгляд, это сейчас лучший выход.

Оливер сказал это, и слова его были не лишены смысла.

Они и без того находились в невыгодном положении по сравнению с группой аристократов, а теперь ещё и крупный акционер Клод, который мог бы переломить расклад, встал на сторону аристократов. По сути, группе старого капитала и группе нуворишей уже нечего было делать.

На собрании акционеров чудес не бывает — это чистая борьба чисел. А тут ещё чёрный маг-хонин собирается призвать демона?

Получится призыв или нет, было неясно, но в нынешней ситуации, когда брать тут уже особенно нечего, самым разумным было вернуться в Ланду.

Эдис переспросил:

— Думаешь, я вернусь?

— М-м… Нет, похоже, не вернётесь.

Оливер ответил, читая чувства Эдиса. Тот и не думал отступать. Это было уже не просто жадностью до денег и не просто зацикленностью на выгоде — в нём проглядывало нечто вроде убеждённости.

— Верно. Я не вернусь. Сбежать вот так, ничего не прихватив, мне гордость не позволит. Тем более от тех ублюдков, чьё единственное достижение — то, что они родились… А ты? Что будешь делать? Сбежишь?

— Вы обо мне?

— Да, о тебе. Ты только что велел мне поджать хвост и драпать, как паршивый пёс, так что сам-то ты собираешься бежать? Испугался демона, чёрный маг?

Вопрос был простым, но одновременно заставлял задуматься.

Немного поразмыслив, Оливер ответил:

— М-м… Если честно, мне страшно.

— Что?

— Демона. Я уже встречал его раньше. Было страшно.

Сказав это, Оливер вспомнил демонов, которых видел в тайном алтаре Джозефа и в механической башне Галлоса.

— …Ты уже встречал демона?

— Да. Правда, максимум — его тень, причём косвенно.

Оливер ответил, вспоминая старика верхом на коне, явившегося из переплетённых трупов, и демона из тумана — не поймёшь, мужчина это был или женщина.

О демонах он знал немного, но инстинктивно понимал: это было не прямое нисхождение в этот мир, а нечто косвенное, вроде тени.

Но даже этого хватило, чтобы Оливер понял: сколько ни старайся, против такого существа ему не выстоять.

Оба были с ним предельно учтивы, и всё же страх был невыносим.

— Поразительно. То, что ты вообще видел демона — пусть даже тень… Хотя нет. Наверное, если это ты, то удивляться как раз нечему?

Эдис без особых колебаний поверил в эту историю — хоть сейчас и непросто было принять на веру рассказ о встрече с демоном. Но, отдельно от этого, уходить отсюда он и не думал.

— Как бы то ни было, повторю: я чёрный маг, но демоны мне страшны. Мне просто не верится, что я смогу с ними справиться, сколько бы ни старался.

— То есть ты всё-таки сбежишь?

— Нет, не так. Во-первых, у меня есть уговор с Вами. Во-вторых, мне и самому интересно, что будет, если демона всё-таки призовут.

— Да ты просто конченый псих.

Эдис дал эту оценку от всей души. И страх был у Оливера настоящим, и желание увидеть всё своими глазами — тоже. Иначе как безумием такое было не объяснить.

Но Оливер, будто не придавая этому никакого значения, добавил:

— Кроме того, у меня здесь есть личное дело.

— А, точно. Ты же говорил, что у тебя есть дело на Новом континенте. Мне было неинтересно, вот я и не спрашивал. Что за дело?

— Был человек, с которым я хотел встретиться.

— Ха… И кто это такой, раз ты ради него сюда припёрся?

Оливер ответил:

— Это Иоанна. Святой рыцарь.

— …Святой рыцарь? Иоанна?

Эдис нахмурился, и в его взгляде мелькнуло подозрение. До сих пор все реагировали примерно одинаково.

— Да… Вы её знаете?

— Ещё бы. В этих местах она довольно известна. Храбрая и милосердная Святая. А тебе она зачем? Вы знакомы?

— Да, так вышло, что мы знакомы. Я хотел бы кое о чём с ней посоветоваться… Но не беспокойтесь. Пока Ваше дело не закончится, я не собираюсь действовать отдельно.

Оливер сказал это, чтобы успокоить Эдиса.

Сейчас он был связан с Эдисом контрактом. Если при встрече с Иоанной возникнут проблемы, в неприятности попадёт и Эдис, поэтому до завершения дела Оливер собирался терпеть.

Но, неизвестно почему, Эдиса такие опасения вовсе не волновали. Наоборот, в нём вспыхнуло любопытство.

— И о чём ты хочешь с ней посоветоваться?

— Простите?

— Я спрашиваю, о чём именно. Если чёрный маг собирается идти за советом к святому рыцарю, это явно не пустяк.

— Рассказать-то нетрудно, но Вам станет скучно.

— Скучно мне или нет — это я сам решу. Рассказывай. Смотря что за история, может, и твоё дело быстрее сдвинется.

Так сказал Эдис, и Оливер, проверив его состояние, открыл рот.

— Если рассказывать, получится длинно. Всё началось с проекта реконструкции X-зоны.

***

Начиная с проекта реконструкции X-зоны, Оливер рассказал всё — в том числе историю Норы и её брата, связанную с теми событиями.

И ещё рассказал о собственном безразличии и эгоистичной печали, которые тогда испытал.

Выслушав объяснение до конца, Эдис заговорил:

— Ни черта не понимаю, что за идиотскую хрень ты сейчас несёшь.

Он и правда сказал это от всей души.

В нём кипели крайняя глухая злость и полное непонимание. Будто он вообще не мог уяснить, как устроен Оливер.

— То есть ты хочешь сказать, что не почувствовал вообще ничего, убив брата той дряни, что пыталась тебя отравить, и поэтому припёрся советоваться об этом со святым рыцарем? Заодно и посмотреть, как она там живёт?

— Если вкратце, то примерно так.

— Да ты и правда совсем отбитый…

Словно подтверждая собственные чувства, Эдис схватил стоявшую на столе бутылку крепкого спиртного и приложился к ней прямо из горла.

Оливер молча смотрел на него, а Эдис, заметив этот взгляд, снова вспылил и заговорил:

— Всё, что ты сейчас сказал, от первого до последнего слова — полный бред!

— Правда?

— Да, правда. Брат этой Норы сдох в процессе работы, вот и всё. С какого хрена ты должен чувствовать вину? У фиксера работа такая: либо убивать, либо быть убитым. Значит, это его вина, что он сдох. Не нравилось бы — не лез бы в такое дело с самого начала!

Оливер и сам был с этим согласен. Он убил брата Норы, Нико, именно во время работы, без малейших личных чувств. Каждый из них просто делал своё.

Даже если бы всё обернулось наоборот, ему, конечно, было бы жаль, но и тогда он вряд ли стал бы по-настоящему кого-то винить.

— И всё равно эта девка пыталась тебя убить. О людях, которых её брат прикончил, она и не подумала. Вот потому я и ненавижу баб! В голове у них пусто! И ты ещё хочешь почувствовать вину ради такой дуры? Да что ты вообще за извращенец?

Эдис злился. Но в этом было что-то странное. Казалось, он не просто злится, а злится вместо Оливера.

Поняв, что Эдис, похоже, кое-что не так понял, Оливер поправил его:

— А, Эдис, по-моему, Вы кое в чём ошибаетесь. Я делаю всё это не ради Норы. Я хочу перед ней извиниться, но и это нужно мне самому, ради моего эгоистичного желания.

— Эгоистичного желания?

— Да. Я попросил Нору подождать, пока смогу извиниться, и даже придумал, как немного ей помочь, но в основе моих поступков всё равно лежит эгоизм. Просто я… хочу научиться сопереживать чуть больше.

Последнюю часть Оливер произнёс с трудом, неловко взмахнув рукой в воздухе — как ребёнок, который пытается объяснить то, что сам пока плохо умеет выразить.

Но одно было ясно.

Всё, что он сейчас делал, было не более чем эгоистичным желанием научиться чувствовать сопереживание и эмоции.

Это почти не отличалось от той эгоистичной печали, которую он испытал, обнаружив, что не способен сопереживать горю Норы.

Эдис спросил уже не язвя, а всерьёз:

— И зачем тебе вообще этого сопереживания хотеть?

— Простите?

— Я спрашиваю, зачем ты хочешь сопереживать? У тебя есть сила. Ты один из сильнейших людей, которых я видел. А если учитывать твой возраст и потенциал, так и вовсе лучший. Ты родился с такой силой. Так почему? Зачем тебе вообще интересоваться подобным? Можно же просто игнорировать всё это и пользоваться своей силой.

Эдис был совершенно серьёзен. Потому что у него такой силы не было.

Именно поэтому в молодости его доброту топтали, и именно поэтому, чтобы доказать, что его доброта — не слабость, ему пришлось творить ужасные вещи.

Будь у него тогда сила, как у стоящего перед ним чёрного мага… Нет, хотя бы четверть такой силы — ничего подобного ему бы переживать не пришлось.

Оливер ответил:

— Даже не знаю. Мне и самому трудно ответить что-то конкретное. Я просто хочу этого — вот и всё. Но есть одна вещь, которой я жду. Если я смогу понять, что такое сопереживание, то, может быть, сумею понять прекрасный свет вот здесь.

Оливер постучал по левой стороне груди.

— Прекрасный свет?

— Да. Изначально я ведь и вышел в мир именно из-за него.

Эдис уже слышал раньше, что Оливер вышел в мир именно из-за этого прекрасного света, поэтому спрашивать, что это такое, не стал.

Вместо этого он задал другой вопрос:

— И что ты будешь делать, если поймёшь этот прекрасный свет здесь, в груди? А?

— Даже не знаю. Наверное, тогда я смогу искренне извиниться перед Норой.

— …Псих. У тебя всё, что ты говоришь, сплошная каша.

— Правда?

— Да, несусветная чушь. Мало того, ты ещё и растрачиваешь впустую благословение под названием талант. Заодно впустую тратишь и моё время.

Эдис произнёс это своим обычным язвительным тоном. Но, как ни странно, не всерьёз.

— Хватит уже на этом тратить время, а то меня сейчас разорвёт от злости… Я пойду встречусь с Кенни.

— Ага. Хочу у него кое-что проверить. А ты тем временем сходи в одно место, о котором я говорил, и немного покопай.

— О чём именно Вы говорите?

— …Что?

— Это и есть источник страшилки о Заклинателе золота. Конечно, не факт. Но ты всё равно попробуй найти доказательства.