Противоречие (3)

Если подумать, это было странно.

Разве не так? Грубо ударить по глазу, созданному из маны, и при этом ровно разделить его натрое — это было неестественно.

Оливер ведь своими глазами видел, как тот разлетелся вдребезги, словно стекло. И всё же он не усомнился.

Потому что ни Пандора, ни Ив ничего по этому поводу не сказали, да и сам Оливер не особенно этим интересовался.

Но когда он увидел трупного голема, который пожирал отвалившиеся куски трупов и так восстанавливал повреждённые места, его мысли изменились.

В тот же миг Оливер инстинктивно понял, через что прошла Лилит.

Понял, что сделала ради выживания Лилит, которая откололась в форме меньшей и более нестабильной, чем Ив и Пандора.

Скорее всего, почти то же самое, что и трупный голем. Наверняка она пожирала осколки поменьше и понестабильнее себя — то есть своих сестёр. Выбора у неё почти не было.

И только тогда Оливер наконец понял,

почему, когда Лилит сказала, что съела Ив, в её словах одновременно были и правда, и ложь.

Лилит сказала, что съела Ив, но съела она лишь Ив как осколок. Ив, которую знал Оливер, она ещё не съела.

Своего рода игра слов.

И он понял ещё и то, почему, когда Оливер извинился, она захохотала как в припадке.

Он болтал так, будто прекрасно понимает, в чём его вина, а на самом деле не понимал ничего. Не то что её истинных чувств — у него не было даже самой элементарной осознанности.

Оливер представил себе Лилит, которая, пока он ушёл помогать Росберну, осталась одна и ради выживания пожирала других сестёр.

«......»

Честно говоря, он не знал, как это выразить.

С одной стороны, ему пришло в голову, что это похоже на то, как ради улучшения прожорливого мешка его стравливают с другим таким же прожорливым мешком.

Но с другой — он вспомнил Ив, которая при первой встрече с ним растерялась и просила помощи, и Пандору, которая сама подошла к нему, называя его отцом.

И тогда, как бы это сказать, это чувство стало куда более—

—БАХ!!

Впереди загремело, ударная волна взметнула ему чёлку, и Оливер вернулся в реальность, подняв взгляд.

Перед ним стоял огромный трупный голем, сшитый из нескольких сотен трупов, а его атаку сдерживала собственная Тень Оливера.

Хотя Оливер не отдавал ей никакого приказа, Тень сама пришла в движение и остановила гигантский кулак трупного голема.

Это была довольно шокирующая картина.

Пусть трупный голем и уступал трупной кукле в сложности изготовления, слабее самой трупной куклы он вовсе не был.

Как и в случае с прочей тёмной магией, в зависимости от материалов и мастерства создателя трупный голем вполне мог быть сильнее трупной куклы. По крайней мере — в чистой физической мощи.

И стоявший перед ним трупный голем, собранный из нескольких сотен тел, был как раз одним из таких.

И всё же удар такого голема Тень Оливера с лёгкостью приняла на громадное щупальце.

Гул...

Трупный голем, вздув на себе гнилые жилы и сухожилия, попытался раздавить Оливера.

Дрожащий воздух сам говорил о его силе.

Но Тень Оливера не только ничуть не уступала ему — она ещё и создала глаз, чтобы посмотреть на Оливера.

Слишком круглый, слишком ясный глаз, в котором белок обступал радужку со всех сторон.

Молча глядя на Оливера, Тень словно без слов что-то ему передала, и в тот же миг огромный трупный голем издал жуткий вопль.

— Кииииииииинг!!

Жадная Тень обвилась вокруг его кулака и вырвала всю руку вместе с плечом, тут же её сожрав.

С хрустом.

Как тогда, на Новом континенте, когда она пожирала креатуру Фана, Тень жадно пожирала руку трупного голема, воплощённого Лилит из маны.

Но, похоже, и этого ей было мало. Тень создала громадную пасть, раззявила её и собралась доесть трупного голема целиком.

Без всякой просьбы или мнения Оливера. По собственной воле. Очень в духе креатуры.

— Тень. Не могли бы Вы остановиться?

Оливер сосредоточил ману в левой руке. Готовя магию молний, он обратился к Тени с просьбой.

Едва услышав её, Тень застыла на месте.

Тем временем над ладонью Оливера с треском вспыхнули голубые разряды.

Стоило лишь взглянуть на беспорядочные искры, родившиеся у него на ладони, и уже можно было представить их мощь.

Такой силы хватило бы, чтобы в одно мгновение прожечь даже трупного голема, сшитого из сотен тел.

Но Оливер и этим не ограничился. Взяв под контроль каждую искру, он собрал их в единую синюю молнию, придал ей вращение и тут же метнул вперёд.

Ослепительная вспышка, на которую невозможно было смотреть, вихрем пронеслась вперёд и насквозь пробила трупного голема, у которого уже была вырвана одна рука.

Вспышка!

Огромная масса плоти загорелась, в воздухе разнёсся треск разрываемой ткани и мяса, и трупный голем, с пробитой посередине дырой, сплющился гармошкой, словно пончик, у которого вырвали сердцевину.

О мощи удара говорили лишь тёмно-красный ожог вокруг сквозной дыры и разлетевшиеся наружу куски мяса, но Оливер не стал любоваться собственной магией и просто прошёл мимо трупного голема дальше.

Потому что на самом деле он применил магию молний не затем, чтобы уничтожить голема, а затем, чтобы проложить себе путь.

Шшшшш...

Брошенная Оливером молния пробила и расплавила стену за трупным големом, открыв проход, и Оливер медленно зашагал внутрь.

Потому что видел: по ту сторону была Лилит.

Это было виртуальное пространство, сотканное из чудовищного количества маны, но даже оно не смогло укрыться от глаз Оливера.

Лилит, видимо, тоже поняла, что Оливер её обнаружил, и, используя Мировое древо как посредник, изменила и перестроила заклинание, формирующее пространство, чтобы преградить ему путь.

Из стены, пробитой молнией, хлынула мана и заделала отверстие. Более того, сам пол пришёл в движение и попытался перенести Оливера в другое место.

А вдобавок с потолка и из пола одна за другой хлынули орды зомби, набрасываясь на него.

Пол, потолок, все стороны — всё вокруг ходило ходуном.

Ещё совсем недавно Оливер, вероятно, подыграл бы этому, но теперь он передумал. Он без остатка пустил в ход ману, накопленную в теле, смёл набегающих зомби, пробил в стене проход и одним рывком ворвался туда, где находилась Лилит.

БАХ!!

— Не знал, что у Вас талант к игре в прятки.

За проломленной стеной открылось огромное подземное пространство. Там, сидя рядом с одним из Мировых древ, Оливера встретила Лилит.

— Спасибо за похвалу. Я и сам не знал, что у меня талант к игре в прятки.

— Вот как?

— Да. В приюте со мной никто не играл, а в шахте я специально в такое не играл. Если спрячешься, а потом тебя найдут, надзиратели будут бить, пока не забьют насмерть.

— Ах, какая печаль... Может, мне ещё и поплакать за Вас?

— Нет, всё в порядке. Как бы грубо это ни вышло, но благодаря Вам, Лилит, я хотя бы попробовал.

На эту брошенную без задней мысли фразу Лилит ненадолго замолчала. Совсем ненадолго, но всё же.

—...Кстати, раз уж так, придётся сдержать обещание. Я ведь сказала, что расскажу, почему съела Ив, верно?

— Да. Но, кажется, я уже и так понимаю. Всё из-за меня.

Лилит чуть приоткрыла глаза.

— Это я ударом расколол вас всех, и Вы, Лилит, будучи в худшем состоянии, съели остальные осколки, верно?

—...Откуда Вы узнали?

— Случайно. И Ив Вы поймали по той же причине?

Оливер указал на Мировое древо рядом с Лилит. Внутри него была та самая Ив, которую он знал.

— Да... Чтобы стать полноценным существом. Не одним из множества осколков, а целым существом... Даже немного обидно. Я сама хотела Вам это сказать.

— Я тоже разочарован в себе. Кажется, я ужасно с Вами поступил, Лилит...

Оливер не договорил.

Обычно воображения ему не хватало, но на этот раз он всё же мог кое-что представить.

То, как расколотая его рукой Лилит ради выживания пожирала других сестёр. Наверное, потому, что эта картина мало чем отличалась от того, что он видел в приюте и в шахте.

Там тоже еды, одежды и прочих ресурсов всегда не хватало, и, чтобы выжить, порой приходилось отнимать у других и воровать.

Прежний Оливер, для которого всё это было чем-то обыденным, не понял бы, почему Лилит злится и ненавидит его, но благодаря пережитому опыту сейчас он мог хотя бы немного это понять.

—...Понять?

— Наверное.

Услышав ответ Оливера, Лилит криво усмехнулась. Это было куда более человеческое выражение лица, чем у Пандоры или Ив.

— Какая смешная фраза. Вы говорите, что понимаете, что я чувствовала, когда сразу после рождения отчаянно пожирала других себя, существ, которых можно было назвать моими сёстрами, лишь бы выжить... И вдобавок — «наверное»? Правда смешно.

— Простите, Лилит. Я и сам плохо понимаю свои чувства.

— Похоже на то.

Лилит ответила так, будто насквозь видела эмоции Оливера через клетки чёрного мага, внедрённые в её тело.

—...Вы жалеете? О том, что бросили нас и ушли ради того, чтобы помочь одному никчёмному мальчишке?

— Лилит. Сначала я хотел бы поправить только одно. Я ушёл помочь Росберну, а не спасать его. Я не настолько выдающийся человек, чтобы кого-то спасать.

— Ха...

— И второе. Лично я действительно жалею, что ударил вас и ушёл, оставив как есть... Но о том, что пошёл помочь Росберну, я не жалею.

— То есть мы, мечта всех магов и друидов, для Вас хуже какого-то мальчишки-разнорабочего из трактира?

— Ценность — вещь относительная... Это может звучать как оправдание, но тогда я не знал конкретной ценности Ив. И ещё я не знал, кем именно вы все являетесь.

— Однако теперь Вы сюда пришли. Значит, наша ценность выросла? Как приятно.

— Почти. Потому что я узнал: именно я создал вас всех.

—...И теперь, запоздало, решили строить из себя творца?

Оливер покачал левой рукой, в которой держал боевой шест.

— Нет. Нет. Я совсем не это имею в виду. Ничуть.

Оливер, который обычно не пользовался столь сильными выражениями, сказал «ничуть» и шагнул вперёд.

— Честно говоря, я до сих пор не могу до конца осознать, что именно я создал вас всех.

Вспомнив разговор с Пандорой, Оливер снова шагнул вперёд. Расстояние между ним и Лилит сократилось ещё на шаг.

— Судя по обстоятельствам, это действительно так, но даже если это правда, такое громкое слово, как «творец», мне в тягость.

Шаг.

Расстояние между Оливером и Лилит сократилось ещё на шаг.

— И я не считаю правильным ни приказывать вам только потому, что я вас создал, ни считать вас своей собственностью.

Оливер сократил расстояние ещё на шаг.

— То, что я вас создал, не даёт мне права распоряжаться вами по своему усмотрению.

Когда он оказался уже прямо перед Лилит, она сказала:

— Тогда Вы хотите сказать, что будете спокойно смотреть, как я сожру Ив?

— Нет, не это. Я пришёл сюда из-за Ив, и, кроме того, лично мне хотелось бы, чтобы с Ив всё было в порядке.

— Значит, Вы собираетесь мне мешать?

— Нет. Я собираюсь попытаться Вас убедить. И раз уж речь зашла об этом, не могли бы Вы отпустить Ив?

Оливер спросил это совершенно искренне, и Лилит снова расхохоталась, а потом одновременно подняла и хранящуюся в теле ману, и собственные эмоции, усилила своё тело и отвела руку назад.

***

Когда Лилит, напрямую усилив своё тело тёмной магией и поверх этого окутав его маной, отвела руку назад, воздух перед ней исказился, словно его затягивало внутрь.

Сгустившаяся на глазах сила.

Когда это сгущение достигло предела, Лилит, взорвав воздух ударной волной, словно бомбой, выбросила вперёд кулак — быстрее вспышки.

Удар, превзошедший скорость звука. Такая скорость была возможна лишь потому, что и тёмную магию, и ману она использовала на пределе.

В тот миг, когда кулак достиг цели, по лицу Оливера кольцом разошлась чудовищная ударная волна, и его отбросило далеко назад.

«Больно. Очень».

Получив удар Лилит и пролетев по воздуху, Оливер рухнул спиной на пол и, глядя в потолок, подумал об этом.

На потолке было едва заметное пятно. Надо же, даже такое здесь воспроизвели.

Топ!

Пока Оливер разглядывал пятно на потолке, раздался звук удара ног о землю, и в поле зрения ему вошла подошва туфель Лилит.

Прыгнув вверх над Оливером, Лилит взорвала ману, окутывавшую её тело, и, словно обрушиваясь вниз, обеими ногами втоптала его в грудь.

БА-А-АХ!!

Пол, потолок и стены содрогнулись от чудовищного грохота.

Удар был такой силы, что пол вполне мог провалиться. Но не провалился — вероятно, потому, что это было виртуальное пространство, которое Лилит создала, притянув ману Мирового древа.

На миг у Оливера перехватило дыхание, но, с трудом втянув воздух, он подумал:

«Повезло. Правда... Если бы не плоть Повар-людоед, тем ударом меня бы убило».

Оливер мысленно сравнил своё нынешнее тело с тем, каким оно было до того, как он съел плоть Повар-людоед.

Было мучительно больно, но, учитывая силу ударов Лилит, жаловаться было бы роскошью.

Каждый такой удар без труда убил бы даже незаурядного сверхчеловека.

Хвать.

Лилит схватила Оливера за ворот и, размахнувшись другой рукой, ударила его по лицу.

БАХ! Раздался звук, будто по лицу заехали железной дубиной. Если не считать ожога на правой руке, такую боль Оливер испытывал впервые со времён Повар-людоед.

— Вам не больно?

— Больно.

— Вот как?

И Лилит снова ударила его в лицо. Вспыхнула ударная волна, мозг встряхнуло, и боль накатила заново.

Цена за то, что, несмотря на свободные обе руки, он даже не пытался защищаться.

— Тогда почему Вы не защищаетесь?

Оливер ответил всё в той же позе, что и прежде:

— Одна рука обожжена, а в другой у меня боевой шест, так что—

— БАХ!!

Не дав ему договорить, Лилит снова ударила его по губам.

Губы лопнули, и по языку разлился железный вкус крови.

— Отвечайте как следует.

—...Потому что мне жаль.

— БАХ!!

— Я же сказала: отвечайте как следует.

— Я и ответил как следует.

Даже с распухшим лицом и разбитыми губами Оливер спокойно ответил с лицом неподвижным, как маска.

— Я не знаю, насколько именно мне жаль, но то, что мне жаль, — правда. По крайней мере, я понял, что поступил с вами очень плохо.

Оливер, который ни в чём не мог быть до конца уверен и редко делал однозначные выводы, лишь последние слова произнёс с твёрдой убеждённостью.

Одним небрежным ударом он расколол всех их на множество сущностей — в том числе на Лилит, Ив, Пандору и ещё многих других, — а Лилит, оказавшаяся самой нестабильной, едва родившись, была вынуждена пожирать существ, подобных её сёстрам, чтобы выжить.

Точь-в-точь как в приюте.

И всё же, пока не пришёл сюда, Оливер вообще не знал о самом существовании Лилит и даже не проявлял к этому особого интереса.

— Я и правда очень плохо с вами поступил. Правда—

— БАХ!!

Лилит снова ударила Оливера по лицу. Только теперь, в отличие от прежде, она уже отказалась от разговора и сосредоточилась лишь на том, чтобы бить.

— Понимаете?!

— БАХ!!

— Понимаете, да?!

— БАХ!!

— Вы!

— БАХ!!

— Ничего не знаете!

— БАХ!!

— О том,

— БАХ!!

— что значит

— БАХ!!

— пожирать

— БАХ!!

— их!

— БАХ!!

— И если бы знали,

— БАХ!!

— то как могли бы

— БАХ!!

— мешать мне поглотить Ив?!

— БАХ!!

— Не зная ничего!!

— БАХ!!

— Не смейте нести—

— Хвать!

Оливер, так вбитый ударами в каменный пол, что тот уже начал крошиться, схватил Лилит за руку.

Её кулак, остановленный чудовищной силой, никак не вязавшейся с её тощим телом, замер на месте.

С окровавленным лицом Оливер посмотрел Лилит в глаза и спокойно спросил:

— Тогда почему Вы до сих пор не поглотили Ив?

—...Чтобы сделать это у Вас на глазах. Потому что я Вас ненавижу.

— Вот как? Жаль. А я всё же хотел бы быть с Вами в хороших отношениях.

Не пропуская мысль через голову, Оливер честно сказал то, что было у него внутри. Как бы там ни было, Лилит была жизнью, рождённой по его вине. Ему по возможности хотелось сохранить с ней хорошие отношения.

Учитывая, что он самовольно бросил её и оставил на произвол судьбы, это было поразительно эгоистичное желание.

Глядя на этого бесстыдного Оливера, Лилит застыла лицом и открыла рот:

— Всё-таки Вы...

— Дзынь-бах!

В тот самый миг, когда Лилит собиралась что-то сказать, раздался грохот разбитого гигантского стекла, и из расколотой маны в воздухе появилась чёрная человекоподобная кукла.

От её облика веяло жутью — вроде бы человек, а вроде бы и нет.

Оливер знал, кто это.

—...Мари?