Сцена сознания (1)

«Это… неожиданно».

На самом нижнем уровне заброшенной шахты, добравшись до тупика штрека, Оливер задумался.

Согласно карте шахты, на этом месте путь должен был заканчиваться, однако здесь был прорыт странный ход, не отмеченный на карте.

Огромный ход, будто кто-то собственными руками продолбил твёрдую каменную стену.

Даже на первый взгляд он был достаточно широк, чтобы по нему можно было свободно пройти.

— Да как вообще…?

Кто-то недоумённо выдохнул. Реакция была естественной: глубоко под землёй кто-то тайком от властей прорыл в твёрдой скале ход такого масштаба.

«Это проделал Пугыль-пугыль».

Оливер осмотрел выдолбленные участки каменной стены и пришёл к такому выводу. Искривлённые следы рук. Несомненно, этот мясной кричер по имени Пугыль-пугыль и вырыл всё сам, вручную.

Учитывая силу этого создания, такое было вполне возможно.

— Это вырыл кричер. Тот самый, с которым мы недавно сражались… По этим следам на стене видно: кроме него, больше некому.

Тимлид Пинкмен Рики, закинув магическое огнестрельное оружие на плечо, указал на выщербленные участки скалы.

Хотя он и не был чёрным магом, его наблюдательность оказалась настолько острой, что он сразу всё понял. И на этом он не остановился.

— Важно не то, как этот ход прорыли, а в каком направлении его прорыли.

— В каком направлении? — переспросил паладин.

— Да… Направление этого хода. Он идёт на юг, туда, где находится Первый-Степ.

Услышав слова Рики, другие Пинкмен и паладины тут же сверились с картой, компасами и метками внутри шахты, чтобы убедиться, прав ли он.

Рики был прав.

— Это может быть и совпадением, но лично я в делах такого рода в совпадения не верю. Этот огромный ход, конца которому не видно, ведёт к Первый-Степу.

Оливер молча кивнул, соглашаясь со словами Рики.

Как и ожидалось, у того, что в таком молодом возрасте Рики стал тимлидом, была веская причина.

Однако сейчас было не до восхищения. Как бы ни был хорош Рики, положение стремительно ухудшалось.

Хонъин-чёрный маг и Фан проводили ритуал, вода покраснела, а тайно прорытый огромный ход тянулся в сторону города. Всё это означало только одно: ритуал идёт под самим городом.

Чтобы принести жителей в жертву для ритуала. Или чтобы низвести демона прямо в центр города. А может, и ради того и другого сразу.

Какой бы ни была цель, конец у неё был один — страшная великая катастрофа.

— Фух… Вот это уже плохо. Если ход и правда тянется до города, расстояние там немаленькое.

Ансельм, зажимая рану, заговорил. И он был прав: между этой заброшенной шахтой и Первый-Степом расстояние было приличное.

Хотя бы потому, что все приехали сюда на машине.

Конечно, пешком туда добраться тоже было возможно, но проблема заключалась во времени и выносливости.

Пусть у всех здесь и были тела, превосходящие человеческие, всё равно оставалось неясно, успеют ли они, даже если побегут изо всех сил. И ещё более неясно — смогут ли после этого сражаться с Фаном и хонъин-чёрным магом.

К тому же из густой тьмы внутри хода ощущалась сильная энергия чёрной магии, и потому входить туда сгоряча никто не решался.

Именно в тот момент, когда все замялись, Оливер слегка поднял руку.

— Кажется, я смогу что-то сделать. Не оставите это ненадолго мне?

Все взгляды сразу обратились к нему.

— У тебя есть способ? — спросил Ансельм.

— Да. Хотя я и не уверен до конца.

Ответ был не слишком профессиональным, но Ансельм всё равно охотно велел ему попробовать.

Иного выбора у них всё равно не было, а главное — он уже видел, на что способен Оливер.

Получив разрешение, Оливер постучал квартерстаффом по полу — тук, тук — шагнул вперёд и вдруг сунул руку прямо в ход.

Как он и ожидал, тьма внутри хода сразу обвилась вокруг его руки, словно краска, накрывая её и пытаясь поглотить.

Едва уловимое притяжение. Это была тень Фана. Поистине впечатляюще.

Даже после шести порезов и колотых ран, нанесённых кровавым кинжалом, пропитанным чёрной магией ветви болезней и ослабления, она всё ещё сохраняла такую силу.

Но ещё больше поражала не сама мощь, а верность этой тени.

Кричеры были существами нестабильными и искусственными, но всё же оставались живыми. Поэтому в зависимости от обстоятельств они могли действовать по собственной воле, а порой и вовсе нападать на хозяина.

Но тень Фана, несмотря на своё тяжёлое состояние, по-прежнему хранила верность своему хозяину.

Через тьму это можно было почувствовать косвенно.

Если верить книгам, такое бывало только в двух случаях.

Либо хозяин был настолько сильнее кричера, что тот не смел даже помышлять о сопротивлении.

Либо кричера очень хорошо выдрессировали.

Какой бы из этих вариантов ни был верен, одно было ясно: мастерство заклинателя заслуживало внимания.

Отделённо от самого ритуала призыва демона Оливеру всё сильнее хотелось увидеть лицо Фана, устроившего всё это.

Кто он такой, чтобы обладать подобным мастерством? Как ему удалось довести до успеха столь нестабильный ритуал призыва демона? И зачем он вообще пытается призвать демона?

Оливеру было любопытно всё.

Поддавшись собственному интересу, он напряг руку.

— Он… схватил тьму?

Один из Пинкмен, наблюдавший за Оливером, потрясённо заговорил. И он был прав: Оливер действительно сжал в руке бесформенную тьму. Будто ухватил кого-то за шиворот.

Более того, в таком состоянии он вложил в неё свою волю и взял тьму под контроль. Используя тьму, находившуюся под влиянием тени Фана, как посредник, он обследовал внутреннее пространство, нашёл самую дальнюю точку и даже зафиксировал её координаты.

Тень Фана, властвовавшая над этой тьмой, отчаянно пыталась ему помешать, но Оливер, воспользовавшись своей фирменной подавляющей хваткой, просто проигнорировал её, резко дёрнул иссохшей рукой — и разорвал пространство тьмы.

Р-рвак…!

Тьма разошлась, и в пустоте образовалась щель. Из неё наружу хлынула другая тьма — иной природы, не такая, как внутри хода.

Оливер невозмутимо шагнул внутрь.

— …А, можете заходить. Все.

Уже войдя один, Оливер только потом снова высунул голову наружу и сказал это, после чего остальные тоже последовали за ним.

***

— Это ещё… где мы?

— В самой глубине хода.

Оливер, вошедший в щель первым, ответил так, создавая чёрный источник света из смешанных воедино магии и эмоций.

Как ни парадоксально, этот источник света чёрным сиянием разгонял тьму и освещал всё вокруг.

Правда, только в радиусе около десяти метров.

Дальше тьма висела сплошной завесой, и рассмотреть что-либо становилось трудно. Поскольку для этого использовалась человеческая душа, даже для глаз Оливера тут был предел.

— Чернота кругом. И куда теперь идти…

Так заговорили Пинкмен, потеряв чувство направления в этой густой тьме.

Некоторые из них вместо ворчания достали компасы, но по какой-то причине все они оказались бесполезны.

Каждый крутился как безумный, точно пёс, гоняющийся за собственным хвостом.

И это было не единственной странностью.

Изнутри фляги Оливера вдруг послышалось частое постукивание.

Из любопытства он машинально открыл её.

И из фляги выскочили лягушки.

Ква. Ква. Ква.

Когда из фляги — причём плотно закрытой, полностью отделённой изнутри от внешнего мира, — выпрыгнули лягушки, люди вокруг невольно вздрогнули.

Только Оливер молча смотрел на них.

«Второе знамение. Нашествие лягушек».

Когда Оливер мысленно вспомнил строку из демонической книги, одна из лягушек, выбравшаяся к горлышку фляги и уцепившаяся за него передними лапками, встретилась с ним глазами.

Собаки, кошки, лошади — да что там, даже химеры, встретившись с Оливером взглядом, всякий раз приходили в ужас.

Но лягушка лишь наклонила голову набок, потом приложила одну переднюю лапку к груди и склонила голову. Точно приветствовала его.

Хвать!

Увидев это, Оливер сразу заинтересовался и поспешно захлопнул флягу, не давая лягушке сбежать.

Чтобы потом изучить её.

— Похоже, нам нужно поспешить.

Оливер убрал флягу и сказал это паладинам.

Те и сами, похоже, осознали серьёзность происходящего и уже собирались воспользоваться святой магией, чтобы полностью осветить окрестности и определить направление, как вдруг одна из стен окружавшей их тьмы разошлась, словно штора, и открыла проход.

Вдалеке, на самом его конце, виднелся слабый свет.

Никто не мог с уверенностью сказать, что это за свет, но и Оливер, и его спутники инстинктивно поняли: именно там находится их цель.

Не говоря ни слова, они двинулись вперёд.

— О боже…

Когда они приблизились к источнику света, кто-то потрясённо выдохнул.

Зрелище перед ними было настолько жутким и кощунственным.

В огромном костре, словно поленья, горели люди — не меньше сотни.

А вокруг них по кругу били в барабаны и плясали существа, похожие на людей, но как будто не живые и не мёртвые.

Всё это было настолько дико и однообразно, что казалось, будто танцуют вовсе не люди.

И в действительности так оно и было.

Над головами танцующих людей висели размытые, не поддающиеся описанию сущности, хватали их за волосы и руки и насильно заставляли танцевать.

Пинкмен и паладины этих существ не видели.

Только Оливер мог различить их, хотя бы смутно.

Обычно ему бы захотелось понять, что это такое, но сейчас его внимание сразу перехватило нечто куда более притягательное.

Девочка в самом центре ритуала.

Хонъин-девочка с иссохшими лицом и конечностями и неестественно раздутым животом.

— Красиво, правда?

Среди этого кошмарного пейзажа прозвучал детский голос.

Оливер повернул голову на звук и увидел мальчика.

Мальчика в варбоннете, сидевшего на слишком большом для него самого, роскошном троне.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Поздравляю, что добрались досюда. Честно говоря, я думал, вы явитесь куда позже, так что я вас похвалю.

***

Мальчик говорил, хлопая в ладоши.

То ли как взрослый, хвалящий ребёнка, то ли как надменный ребёнок, снисходительно хвалящий взрослого.

Пока все глухо зашумели из-за его внезапного появления, тимлид Пинкмен Рики, глядя на трон, на котором сидел мальчик, пробормотал:

— Это… трон королевства Праген?

— Вы что-то знаете? — спросили его.

— Это маленькое королевство в центре континента, погибшее лет сорок назад. Ходили только слухи, что вместе с падением королевства пропал и трон, а потом начал кочевать по чёрному рынку…

— О-о… Вот оно что, Пинкмен! Работа у вас грязная, вот вы и в грязных делах хорошо разбираетесь, да? Пожалуй, ещё раз вам поаплодирую.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Мальчик хлопал в ладоши и говорил с такой спесью, что это казалось почти чрезмерным.

Стоило ему захлопать, как из окружающей тьмы с противным скрипом выбрались обезьяньи куклы с тарелками и, подражая Фану, принялись греметь ими.

Дзянь. Дзянь-дзянь. Дзянь. Дзянь…

Несмотря на огромный размер тарелок, звук почему-то не резал слух.

— Ты и есть Фан?

Увидев кричеров, паладин Ансельм направил на мальчика меч и спросил его.

— Да, старик. Я — Фан. Вечный ребёнок Фан. А ещё — Палец Чёрной Руки, хозяин Неверленда и, что важнее всего, принц. Если хочешь пасть ниц — валяй.

— Немедленно прекрати ритуал.

Ансельм, проигнорировав длинное представление Фана, сразу перешёл к делу.

Фан лишь недовольно проворчал:

— Вот потому я и не люблю стариков… Сами не слушают, что им говорят, а твердят только своё. И ладно бы ещё что-то разумное — нет, несут откровенную чушь. Ты бы хоть своими старыми мозгами подумал. Если бы я собирался всё это прекратить только потому, что меня попросили, стал бы я вообще всё это устраивать?

Слова были резонные.

А вот с тем, что он сказал дальше, согласиться было уже труднее.

— Хватит болтать всякую ерунду, лучше полюбуйтесь ритуалом. В награду за то, что добрались сюда, я разрешу вам вместе со мной посмотреть, как призовут демона. Разве не прекрасное зрелище? Настолько прекрасное, что одному смотреть жалко.

Оливер ещё раз внимательно осмотрел место ритуала: огромный костёр, танец, иссохшую девочку.

Зрелище и правда было занятное.

Но назвать его прекрасным — это уже вряд ли.

Хотя, конечно, ценность — вещь относительная.

«Значит, хонъин использовали как жертвы?»

Оливер спокойно сделал этот вывод.

Если уж они пытались призвать демона, значит, обязаны были заранее учитывать и такой риск.

И всё же оставался вопрос. Призыв демона — не та вещь, которая удаётся просто потому, что соблюдены условия.

— Лиам!

Ансельм резко выкрикнул имя товарища.

В ответ рыжеволосый паладин выхватил топор и бросился в сторону ритуала.

Он собирался физически остановить его, разрушив сам ритуал этим топором.

Способ был неплох, но Фан никак не отреагировал.

Потому что ему и не нужно было реагировать.

Шииииих…!!

Когда паладин попытался разрушить сам ритуал топором, наделённым святой силой, воздух исказился, и оттуда вырвался чёрный дым.

С воем ветра он остановил топор.

Паладин попытался сопротивляться, активировав святую магию, но сочившийся из пустоты дым проигнорировал её и легко отбросил его прочь.

Словно отмахнулся от назойливой мухи.

Увидев это, все сразу поняли: силой этот ритуал не остановить.

Паладины тут же сорвались с места, собираясь ударить уже по самому Фану.

И в этот момент у него за спиной обезьяны завизжали и с грохотом начали бить в тарелки.

Дзянь…!!

Огромные тарелки резонировали друг с другом.

От этого грохота паладины и Пинкмен разом остановились и зажали уши руками.

Дзянь…!!!

После второго удара некоторые потеряли равновесие.

Пошатнулись. Упали.

Дзянь………!!!!

После третьего звенели уже кости, плоть и сосуды.

И в тот миг, когда должен был грянуть четвёртый удар, Оливер, управляя тенью, создал гигантскую пасть и заставил её издать чудовищный рёв.

В такт звуку обезьяньих тарелок.

…………!!

Невидимая звуковая волна сотрясла воздух и заглушила звон тарелок.

Оливер тут же воспользовался моментом: снова управляя тенью, он велел гигантской теневой пасти проглотить обезьяньих кукол, стоявших позади Фана.

— Хе… И почему ты не ударил сразу по мне? Ты же какой-то там жалкий решала. Что, из тех, кто принципиально не убивает детей?

— Нет, ничего такого. Просто тогда это было рефлекторно… Да и всё равно бы не сработало.

— О, а ты понимаешь?

Фан наклонил голову набок, и в тот же миг теневая пасть Оливера разорвалась, а изнутри выпрыгнула огромная горилла.

С яростной мордой, с обезьяньими шеями, нанизанными на шею гирляндой, и с восемью руками.

Это были обезьяны с тарелками, слившиеся в одно целое.

— И что? Ты правда думал, что сможешь справиться со мной кричером, которого слепил на ходу?

— Нет.

Ответ Оливера прозвучал так, будто он вообще не воспринял эту провокацию Фана как провокацию.