Экзамен (2)

Чарли Бисли.

Суровое выражение лица, иссиня-чёрные волосы, очки, в которых чувствовался ум...

Как и подобает владельцу роскошного отеля в Ланде, внешне он выглядел богатым и внушительным.

Но, как ни удивительно, он тоже был выходцем из нищеты, которой в городе было пруд пруди, как этих самых крысёнышей.

Причём сыном отца-алкоголика и слабой матери.

Само собой, отец-алкоголик каждый день бил мать, и всё закономерно кончилось той самой до смешного банальной трагедией: мать сбежала из дома, отец сгинул где-то на стороне, а он в раннем возрасте стал беспризорным сиротой.

Как и многие уличные сироты, он мог сдохнуть в каком-нибудь грязном переулке, но вместо этого стал владельцем отеля в Ланде, славившейся убийственными ценами на недвижимость.

И обязан он был этим Паппету.

Когда Бисли был уже на грани смерти, Паппет подобрал его, одел, накормил и дал ему образование.

Вероятно, именно поэтому он и остался в отеле и теперь проводил Оливера, хотя армия зомби обратилась в пепел, а Паппет сбежал.

— Здесь.

Они остановились перед дверью номера 444, посреди коридора на четвёртом этаже отеля.

Чарли Бисли заговорил, едва сдерживая страх. Но скрыть его полностью не смог.

Лёгкая дрожь в руках и ногах, а также явное желание поскорее убраться отсюда слишком ясно выдавали его страх.

— Тогда я пойду...

— Стоять.

Оливер произнёс это коротко и чётко. Не просьбой, а приказом.

От этих слов Чарли Бисли застыл как вкопанный, а Оливер перевёл взгляд на дверь номера 444.

Вся комната вокруг двери без единого просвета была опутана многочисленными заклинаниями пространственной магии и чёрной магии созидания.

Настолько плотно, что внутрь невозможно было даже заглянуть.

И всё же взгляд Оливера пронзал эту защиту и позволял видеть, что находится внутри, а заодно улавливать что-то недоброе.

Например, демоническую ауру, исходившую от бока Кента...

— С Кентом всё в порядке?

Хотя Кент был прямо за дверью, Оливер не вошёл сразу, а сперва задал вопрос, будто в чём-то колебался.

Но перепуганный Оливером Бисли этого не заметил и лишь отвечал на то, о чём его спрашивали.

— Точно... не знаю.

— Не знаете?

Оливер видел, что тот не лжёт, но всё равно переспросил.

Если честно, чужая искренность его теперь уже почти не интересовала.

— Да, я с ним лично не встречался.

— То есть вы морили его голодом?

— Н-нет! Еду и всё необходимое мы передавали через пространственную магию. Мы сделали всё, что могли... Хозяин тоже так велел—

— А вы смелый человек, господин Бисли.

—...Что?

— В такой ситуации чуть ошибись — и на вас свалят всё. Но вы не сбежали. Ради Паппета? Хотите отплатить ему за то, что он вас вырастил? Похвально. Хотя лично я на вашем месте, наверное, всё же сбежал бы.

—......

— Впрочем, это всё равно вряд ли бы помогло.

Оливер сказал это, глядя на Бисли, с колючей, холодной личной неприязнью.

Почувствовав неладное, Бисли поспешно заговорил:

— Я, конечно, не уверен, но думаю, с ним всё в порядке.

— Почему?

— Н-не так давно от него пришла одна просьба. Через устройство связи.

—...Какая?

— Он попросил прислать горелку, кастрюлю, овощи, корнбиф и бисквиты. Сказал, что собирается варить похлёбку...

Знакомые ингредиенты.

Услышав это, Оливер отбросил колебания и взялся за дверную ручку.

В тот миг, когда его рука коснулась ручки, среагировали пространственная магия и чёрная магия созидания, которые Паппет лично наложил на дверь.

Перед ним возник фиолетовый барьер маны, породивший мощную силу притяжения, которая, словно чёрная дыра, пыталась втянуть вторгшегося и сжать его.

Но и этого было мало: обычная с виду дверь превратилась в огромную пасть с человеческими зубами и попыталась заглотить незваного гостя.

Сложное заклинание, объединявшее пространственную магию и чёрную магию созидания, чтобы без следа стереть цель.

Однако ничего этого не произошло.

Потому что стоило руке Оливера коснуться двери, как магический барьер, создававший притяжение, исчез, будто пузырь, а зубы расплавились и растаяли без следа.

Лишь от одного соприкосновения с Оливером.

Кииик—

И так номер 444, к которому не мог прикоснуться даже сам хозяин отеля, открылся до смешного легко.

Когда дверь распахнулась, Оливер почувствовал знакомый запах.

Запах похлёбки, которую он попробовал, когда впервые пришёл в Ланду, покинув семью Джозефа.

— Пришёл?

Кент, поставивший горелку прямо на пол и варивший ту самую сборную похлёбку, которую они ели ещё в нищенские времена, встретил Оливера этими словами.

Кент, которого он давно не видел, будто похудел, лицо у него было бледное, а главное — в боку у него торчал нож.

Нож был знакомый, и, увидев его, Оливер на миг почувствовал, как у него самого заныла боковая рана.

И неудивительно.

Это был тот самый нож, которым когда-то ранили Оливера в бок.

Тот самый нож, который в Неверленде Джейн, находившаяся под контролем Фана, Вечного ребёнка, собственноручно всадила в Оливера.

Теперь этот нож торчал в боку Кента.

— Спасибо, что прислали то, что я просил.

Оливер сам не заметил, как поднял руку, собираясь коснуться плеча Бисли, но в этот миг Кент, помешивая сборную похлёбку, поблагодарил хозяина отеля.

Услышав это, Оливер пришёл в себя и посмотрел на Бисли.

Бисли молча, дрожащими глазами, смотрел на руку Оливера.

Оливер немного постоял в этой позе, а затем положил руку на плечо Бисли и попросил:

— Не оставите нас ненадолго? Мне нужно поговорить.

— Да...

— И не мешайте нам, пожалуйста. Ни вы, господин Бисли, ни остальные.

После этих слов вздрогнул не только Бисли, стоявший перед Оливером, но и ученики Паппета, скрывавшиеся в разных местах отеля.

Оливер не только знал, что кроме Бисли в отеле прячутся и другие ученики Паппета, но и даже мысленно передал им свою волю: не делать ничего лишнего.

Услышав эту мысленную передачу, ученики, скрывавшиеся по всему отелю, и сам Бисли не смогли сделать ничего, кроме как кивнуть.

Получив ответ, Оливер вошёл в номер и закрыл дверь.

***

Кииииик.

Дверь номера в лучшем отеле в центре Ланды закрылась с настолько мрачным скрипом, что он казался почти зловещим.

Словно выражая чьё-то состояние души.

Когда дверь закрылась, в номере остались только двое: Оливер и Кент.

Для начала Оливер оглядел комнату. Похоже, Паппет действительно постарался: роскошь здесь была умеренной, без излишеств, но достаточно заметной, а обстановка — уютной.

Осмотрев комнату, Оливер вновь посмотрел на Кента.

На Кента, ставшего бледнее, исхудавшего по сравнению с их последней встречей, с ножом в боку. И на его—

— Садись. У тебя усталый вид.

Кент, накладывавший сборную похлёбку в миску, предложил Оливеру присесть.

Оливер пока просто сделал, как ему сказали, и сел, а Кент поставил перед ним миску с похлёбкой, которую только что варил.

— Вы знали, что я приду?

— спросил Оливер, глядя, как Кент ставит вторую миску с той же похлёбкой уже на своё место.

Кент сел перед дымящейся миской и ответил:

— Почему-то было такое чувство.

Догадываясь, откуда могло взяться это чувство, Оливер посмотрел на клинок, торчавший у Кента из бока. Точнее — на демоническую ауру, заключённую в нём.

Там явно было что-то неладное, и, почувствовав на себе этот взгляд, Кент заговорил:

— Не собираешься есть?

На этот вопрос Оливер отвёл взгляд от ножа и посмотрел на похлёбку. На горячую похлёбку, от которой поднимался пар.

И, глядя на неё, он вспомнил время, когда впервые ушёл из семьи Джозефа и попал в шайку нищих Кента.

Когда Кент впервые помог ему.

Когда сказал, что, если идти некуда, можно остаться у него.

Людей из шайки нищих, кто радовался его приходу, и тех, кому он не понравился.

Весёлого Красного Носа, который сразу начинал балагурить, Гармонику, зарабатывавшего им на жизнь своей игрой, девочку, притворявшуюся мальчиком, и старика — и всех остальных.

Живя рядом с ними, Оливер по-своему учился понимать этот мир.

— Хм...

Если говорить честно, это было довольно хорошее воспоминание. Нет, скорее когда-то было хорошим.

Тогда он понимал куда меньше, чем сейчас, но именно поэтому всё казалось новым, и всё приносило радость.

С этими воспоминаниями Оливер взял ложку.

Но почти сразу остановился.

— Что такое?

— спросил Кент, сидевший напротив и евший похлёбку.

Оливер ответил:

— Я не могу есть. Не хочу.

— Правда?

Кент недоверчиво посмотрел на него и переспросил.

Впрочем, глядя на нынешний вид Оливера, трудно было поверить, что он не голоден.

Он буквально выглядел так, словно не ел уже несколько дней.

И в действительности именно такой голод Оливер и ощущал.

С того самого момента, как съел плоть Повар-людоед, не было ни единой секунды исключения.

Но даже в таком состоянии он не мог заставить себя съесть эту похлёбку. Сам человеческий акт еды вызывал у него слишком сильное отвращение.

Оливер извинился перед Кентом.

— Простите. Вы ведь старались, готовили.

— Не за что извиняться. Я сварил это не потому, что меня попросили. Просто мне самому захотелось.

— Вот как?

— Еда в отеле вкусная, не спорю, но таким старикам, как я, иногда тянет на грубую пищу из прошлого. Это как человек, сам выбившийся в люди, вдруг ищет дешёвое пойло, которое пил когда-то. Чтобы распробовать воспоминание.

Оливер понял, о чём он.

Он и сам только что потянулся к ложке именно из-за этих воспоминаний.

— Тогда... каков вкус этих воспоминаний?

Кент осушил миску со сборной похлёбкой и улыбнулся.

— Гораздо хуже, чем я помнил! Ха-ха-ха-ха!

***

— Ха-ха-ха!!

Кент внезапно расхохотался, заявив, что эта сборная похлёбка оказалась куда хуже, чем сохранилось у него в памяти.

И говорил он совершенно искренне.

— Ах, чёрт... Похоже, я слишком уж точно всё повторил. Лук и картошку нарезал кое-как, нормальных приправ не положил, вкус вытягивал одним только корнбифом да бисквитами. Ещё и воды бухнул слишком много, чтобы увеличить объём... Вот и вышло, что это даже хуже, чем я думал. Почти преступление.

—...Могли бы сварить немного иначе.

— Тогда бы я не смог по-настоящему вернуть вкус воспоминания, верно? Да и вообще я думал, что эта похлёбка будет вкусной... А может, просто прошло уже слишком много времени, чтобы она снова могла показаться вкусной.

Возможно, в этом и был резон.

Последний раз Оливер ел такую похлёбку много лет назад.

И сам по себе этот срок уже нельзя было назвать коротким, а если прибавить к нему всё, что случилось за это время, то по ощущению он и вовсе тянулся в бесконечность.

Сам Оливер успел стать решалой, встретить множество людей, вновь увидеться с Мари, услышать об организации «Выбирающие», сразиться с Батори, Шеймусом, Теодором, Поваром-человекоедом, Фаном и ещё множеством других — и узнать вещи, которых ему вовсе не хотелось знать.

Кент мало чем отличался. По сравнению с Оливером его жизнь могла показаться спокойнее, но в каком-то смысле прожитое им время было даже плотнее. Получив от Оливера крупную сумму, он объединил шайки нищих, выстроил сеть сведений, создал собственную силу, а затем, опираясь на неё, стал помогать другим нищим и в конце концов даже открыл центр помощи. Он тоже прожил огромный отрезок жизни.

И уж точно не короткий.

Более чем достаточный, чтобы сборная похлёбка, которая когда-то казалась вкусной в те времена, когда они ничего не знали, перестала быть вкусной совсем.

— Возможно, дело вовсе не во времени.

Кент заговорил, глядя на кастрюлю, в которой всё ещё булькала похлёбка.

— Если не во времени, тогда в чём?

— Может, проблема в самой памяти. В самих воспоминаниях. Память у человека, если разобраться, не такая уж хорошая штука. Даже пустяковые воспоминания люди умеют упаковывать во что-то значительное. Например, мужская дружба, которая в юности казалась романтикой, на деле может оказаться совершенно заурядной связью.

Взгляд Кента переместился с булькающей кастрюли на Оливера.

— Или чувства к девчонке, в которую ты когда-то был безответно влюблён, на самом деле были не любовью, а одержимостью. Или мужчина, которым ты восхищался, на деле оказался самым обыкновенным человеком. Все приукрашивают собственные воспоминания. А потом спустя время смотришь на них заново, понимаешь, что в них не было ничего особенного, и разочаровываешься... Понимаешь, о чём я?

—...Кажется, понимаю.

Это был ответ человека, говорившего по опыту. Кент горько улыбнулся.

— А как насчёт твоих воспоминаний?

Получив этот вопрос, Оливер посмотрел Кенту прямо в глаза.

И на его грехи тоже.

А затем, вспоминая людей, которых он встретил, вернувшись в Ланду после того, как принял важное решение, принялся мысленно их перебирать.

Пола Карвера из городского МВД, случайных жителей Ланды, с которыми сталкивался мимоходом, людей из «Выбирающих», бойцов Файтер Крю, Мари, Фореста, Джо и прочих.

Из-за этого в гостиничном номере повисло молчание, куда более долгое, чем можно было ожидать, и только спустя некоторое время Оливер ответил:

— К счастью, у меня, похоже, всё так же. Я тоже приукрасил свои воспоминания, а теперь, посмотрев на них снова, разочаровался.

И одновременно с этим ответом лицо Оливера болезненно исказилось.