Язык (2)

— Вы, случайно, не боитесь мисс Джейн?

От неожиданного вопроса Оливера мужчина невольно нахмурился.

И это ему, гордому аристократу Галлоcа, задают такой оскорбительный вопрос...

Но если вспылить, получится, что он тем самым признает правду. Почувствовав на себе взгляды окружающих, мужчина с усилием разгладил лицо — как бы показывая, что слова какого-то жалкого чёрного мага его ничуть не задевают.

—...Не понимаю, к чему Вы вдруг это сказали. С чего бы мне бояться даму? Я лишь хотел узнать, как вы познакоми—

— Просто обычно такие люди очень боязливы.

Оливер произнёс что-то странное.

—...Боязливы?

— Да, боязливы. Агрессивные, жестокие люди... Звучит, может, и парадоксально, но именно такие люди на самом деле боятся сильнее всех. Их агрессия и жестокость — всего лишь защитный механизм, чтобы скрыть этот страх.

Оливер говорил, опираясь на весь свой прежний опыт.

Ученики фэмили Джозефа, подворотенные банды, маги — люди были самые разные, но в основе своей все одинаковы.

Жестокостью они пытались скрыть собственный страх и слабость. Как зверь, который раздувается, чтобы казаться больше.

Пока он говорил, Оливер смотрел мужчине прямо в глаза. Мужчина тоже смотрел Оливеру в глаза — в эти зрачки, глубины которых нельзя было измерить.

И в тот миг мужчину охватило чуждое, неприятное чувство, будто Оливер видит его насквозь.

Может, именно поэтому лицо и голос мужчины, закалённые в светском обществе Галлоcа, начали понемногу дрожать.

—...Право, я и впрямь не понимаю, о чём Вы говорите. С чего бы мне бояться даму?

— Кто знает? Мне и самому любопытно. Почему Вы её боитесь?

Оливер спросил это в ответ. И от этого становилось особенно мерзко — будто он просто озвучивал факт.

—...Ха-ха, меня лишь удивило, что, несмотря на то, что она женщина, у неё такие выдающиеся способности—

— А, вот оно что.

Оливер слегка склонил голову набок, словно что-то понял.

— Вы завидуете способностям мисс Джейн. И боитесь их.

—...

Непроницаемое выражение лица мужчины дрогнуло. Оливер попал в самую точку.

— Но странно. Завидовать способностям мисс Джейн — это ещё можно понять. А вот почему Вы их боитесь, мне непонятно.

Оливер левой рукой провёл по щеке и подбородку.

— Обычно страх возникает перед физической или душевной опасностью. Перед угрозой.

Его рука, гладившая подбородок, рассекла воздух.

— Вот мне и любопытно, чем способности мисс Джейн стали для Вас угрозой.

Договорив, Оливер шагнул к мужчине.

Тот на миг ощутил отторжение и хотел отступить, но, встретившись взглядом с глазами Оливера, которые будто пронзали его насквозь, застыл, словно мышь перед змеёй.

Оливер продолжал смотреть на него в упор, и мужчине казалось, будто эти непостижимо глубокие глаза разбирают его изнутри по частям.

Беспомощно. Страшно. Унизительно.

Глядя на мужчину, Оливер заговорил:

—...Вы очень гордитесь тем, что Вы аристократ. Но в то же время Вы, похоже, тревожитесь. Это видно.

Правда.

— Впрочем, в Галлоcе, говорят, и без того сильны конфликты между аристократами и простым народом... Но дело не только в этом.

Снова правда.

— На самом деле больше всего Вас тревожите Вы сами. Не внешний фактор, а внутренний. Вы сами.

И это тоже была правда.

Удивительно и страшно, но Оливер, просто глядя на мужчину, шаг за шагом разглядел всё, что скрывалось в самых глубинах его нутра.

Отчасти это стало возможно потому, что его зрение теперь было куда острее, чем раньше. Но не меньшую роль сыграл и теневой кукольный спектакль, который ему показала Спящая красавица.

Благодаря тому спектаклю Оливер заглянул в бесчисленные человеческие чувства и воспоминания и стал куда лучше понимать эмоции.

Но главная причина крылась в воле самого Оливера. Он хотел не просто читать человеческие эмоции, а разъять их изнанку и заглянуть внутрь. Хотел пренебречь волей и достоинством собеседника.

Оливер продолжил:

— Забавно. Вы гордитесь тем, что Вы аристократ, и при этом не верите в самого себя. Вы считаете себя бездарным?

—...

— Тогда всё понятно.

—...Хватит.

— Понятно, почему мисс Джейн кажется Вам угрозой и вызывает у Вас страх. Смотреть на человека, у которого есть талант и способности, которых нет у тебя самого, — это страшная мука. Я знаю.

Оливер вспомнил воспоминания и эмоции Дункана, которые когда-то косвенно ощутил через фильгарет.

—...Заткнись.

— Физически Вы, может, и в порядке, но вот душевно — нет. В тяжёлых случаях человек даже начинает сомневаться в собственной ценности... Вот почему Вы боитесь мисс Джейн. Только одного я не понимаю. Неужели Вы прежде не встречали таких людей? Тогда почему именно мисс Джейн—

— Да я сказал, заткнись!!

Когда язык Оливера начал кромсать его самое сокровенное, мужчина в конце концов не выдержал и заорал, точно в припадке.

Терпение у него лопнуло.

Крик был таким громким, что все в зале посмотрели на него. И все увидели:

пылающее, словно с него сорвали всю одежду, лицо; влажные от стыда глаза; выражение лица, на котором без всяких прикрас обнажились его чувства. Он даже дышать толком не мог.

Это было прямым доказательством того, что Оливер говорил одну только правду.

Но мужчине уже было не до этого. С трудом переведя дух, он с силой рубанул рукой по воздуху и заорал на Оливера:

— Д-да как смеет какой-то жалкий чёрный маг так со мной разговаривать?!.. Что ты вообще обо мне знаешь!!

Он орал из самого нутра, с надрывом, как человек, в чью самую глубокую, неприкосновенную часть влез кто-то посторонний.

Но Оливер оставался невозмутим.

— Если я Вас оскорбил, прошу прощения. Но чёрные маги умеют видеть чужие эмоции насквозь, поэтому я и понимаю. А уж таких, как Вы, — тем более.

Джейн, наблюдавшая за происходящим рядом, на миг вздрогнула.

Из-за своего характера Оливер порой бывал бестактен, но до сих пор в его словах не бывало злого умысла.

Той злобы, что унижает и растаптывает другого.

Но сейчас всё было иначе. Даже Джейн, которая старалась по возможности думать об Оливере хорошо, теперь чувствовала исходящую от него злую волю.

Желание причинить другому боль.

Джейн не понимала, что здесь происходит, но, по правде говоря, и сам Оливер вряд ли до конца понимал причину.

Возможно, дело было в усталости. Пока он искал наследие Повара-людоеда, произошло слишком много всего, и он ещё не успел как следует оправиться после дороги.

И вот в такой момент какой-то мужчина подошёл с явной злобой и попытался задеть Джейн — и почему-то Оливеру вдруг захотелось поступить именно так.

Безжалостно вскрыть и выставить напоказ самые чувствительные места, которые не любил даже всегда вежливый Паппет и которые не любил в себе сам Оливер, — глубоко спрятанные в груди, самые болезненные.

Он понимал, что это нехорошо, но... Как бы сказать.

С каждым разом сдерживаться становилось всё труднее.

Мужчина, принявший на себя эту злобу Оливера, крепко стиснул зубы и проговорил так, будто ему нанесли страшную рану:

— Такие, как я...?

— Да.

Ответ прозвучал без малейшего колебания, и терпение мужчины окончательно рухнуло.

— Ах ты, жалкий чёрный маг!.. Да как ты смеешь!.. Я всего лишь упомянул каких-то бордельных девок, а ты — дворянина вроде меня—

— Когда Вы говорите о тех девушках, в Вашем голосе особенно сильна ненависть.

На яростный вопль мужчины Оливер никак не откликнулся — ни капли сочувствия, только та же спокойная реакция, что и в самом начале.

Как учёный, наблюдающий за подопытным животным, он беспощадно ворошил чужую душу, а затем колол в самое слабое место.

И, похоже, снова попал точно туда, куда нужно: мужчина дёрнулся, и в нём ярко вспыхнул страх. Как будто раскрыли то, что он ни за что не хотел бы показать.

Оливер открыл рот:

— Может, Ваша ма—

— Ммф.

В тот миг, когда Оливер снова собирался пустить в ход язык, кто-то мягко прикрыл ему рот ладонью.

Это была Джейн.

***

Оливер резко повернул голову, следуя за рукой, накрывшей ему рот.

Повернувшись, он увидел Джейн — и встретился с ней взглядом.

—...

Её поступок оказался для него неожиданным, и Оливер молча смотрел на Джейн. Джейн тоже молча смотрела на Оливера.

—...

Хотя она не произнесла ни слова, её взгляд и чувства будто сказали Оливеру всё. Она мягко покачала головой, уговаривая его остановиться.

С тревогой за него.

Оливер молча смотрел на Джейн, а затем смог оглядеть многочисленных людей вокруг, которые смотрели уже на него самого.

Ещё всего несколько минут назад ему казалось, что он более-менее слился с этой компанией, но теперь все до одного смотрели на него с настороженностью, страхом и прочими недобрыми чувствами.

Он и сам догадывался, в чём дело.

Видимо, всё из-за недавнего разговора с тем мужчиной. Разговор, в котором он из-за усталости и лёгкого раздражения утратил над собой контроль.

Так Оливер с запозданием понял, что ошибся.

Он ведь пришёл сюда не один, а вместе с Мильё — и всё равно допустил такую оплошность. Более того, он ещё и сказал, что дружит с Джейн.

И как раз когда до него в полной мере дошло, насколько серьёзную ошибку он совершил, по вилле разнёсся голос служащего:

— Прибыл Его Высочество Арман — канцлер Галлоса и кардинал-священник!!

Голос прозвучал ещё громче, чем тогда, когда прибыли Оливер и Мильё.

И переменился не только голос служащего. Иначе повели себя и надменные аристократы, ещё недавно непринуждённо беседовавшие в зале.

Когда появились Оливер и Мильё, эти люди смотрели на них каждый со своей позиции — с любопытством, расчётом, предубеждением, настороженностью, высокомерием. Но теперь все разом начали украдкой переглядываться и повернулись к главному входу.

Они поправляли одежду и выпрямляли осанку — уже одно это говорило само за себя.

Ничего странного в этом не было. Арман, о котором говорили, что он прежде был паладином, фактически управлял государственными делами Галлоcа от имени короны, будучи вторым человеком в стране, и вдобавок занимал одно из ключевых мест в Церкви Патер.

Так что такая реакция была скорее естественной.

Хотя самого Оливера это, разумеется, ничуть не тронуло.

— Простите.

Куда больше его внимание привлекла Джейн, которая, остановив его ошибку, сама же словно чувствовала вину и теперь извинялась.

Но у всякого дела свой порядок.

Вместо того чтобы сразу ответить Джейн извинением, Оливер сперва, следуя общей обстановке, приготовился встречать Армана, который вот-вот должен был войти.

Оглянувшись, он увидел, что не только приглашённые на приём аристократы, но и паладины, расставленные по всему залу, тоже приготовились с должным почтением встречать кардинала-священника Армана.

Разница между ними и знатью состояла в одном: паладины выражали уважение не только снаружи, но и в душе.

«Но Железного паладина не видно?»

Подумал Оливер, окидывая виллу изнутри взглядом чёрного мага.

Он умел запоминать присущие каждому человеку уникальные эмоции, точно отпечатки пальцев, и сейчас внутри этой виллы не было того паладина, которого он встретил в густом лесу.

«Он ведь вроде говорил, что придёт?»

Скри-и-ип.

Пока Оливер отвлёкся на эти мысли, тяжёлые двери виллы распахнулись, и внутрь вошёл мужчина лет сорока.

У него были широкий лоб, большие глаза и роскошные усы; лицо — мягкое и располагающее. А ещё, словно в подтверждение того, что он и правда когда-то был паладином, — широкий плечи, высокий рост, мощная жизненная сила и святая сила.

Даже сильнее, чем у паладинов, сопровождавших его по бокам.

При виде этой внушительной фигуры кое-кто не удержался от восхищения. Среди таких были и боссы Мильё.

Как бы ни были влиятельны хозяева галлосского подполья, не каждый день увидишь своими глазами второго человека целой страны — да ещё и кардинала-священника.

И Оливер тоже был поражён.

Правда, по другой причине.

Оливер удивился потому, что прочёл в кардинале-священнике Армане те же эмоции и ту же жизненную силу, что и в Железном паладине.

Вот оно как.

Железным паладином был Арман.

— Мистер Дейв.

Пока аристократы подходили к кардиналу-священнику и приветствовали его, целуя руку, один из паладинов, тенью охранявших зал, бесшумно подошёл к Оливеру со спины и прошептал:

Прочитав его эмоции, Оливер ответил молчанием.

Паладин сказал:

— Пройдёмте ненадолго. Есть человек, который хотел бы с Вами встретиться.

Оливер молча кивнул.

Кажется, он уже догадывался, кто это.