Омен (2)

— Прошу прощения... Я задыхался.

Но важным было не то, что Оливер извинился, и не то, что ему не хватало воздуха.

Важно было то, что иссохший черный маг подавил паладина голой физической силой.

Зрелище, в которое трудно было поверить даже собственными глазами.

Тело паладина, закаленное врожденным благословением и годами тренировок, черный маг, в котором, казалось, остались только кожа да кости, сумел подавить голыми руками. В это невозможно было поверить.

И, разумеется, труднее всего было принять это самому паладину, которого только что скрутили.

В глазах красноволосого паладина вспыхнули стыд и ярость, и он напряг руку.

Гр-р-р-р-р...

Мышцы на руке вздулись, вены выступили буграми. Но чем больше силы он вкладывал, тем отчетливее ощущал только одно — уродливую, неестественную плоть Оливера.

С виду тот напоминал человека, который несколько дней ничего не ел, но шея его была твердой, как ствол гигантского дерева, а рука не сдвигалась ни на волос.

Это напоминало драконье тело, о котором рассказывали на занятиях паладинов. Неподвижная мощь живой горы.

В конце концов красноволосый паладин, забыв даже о чужих взглядах, стал рваться изо всех сил, но Оливер по-прежнему просто стоял, как и раньше.

Почувствовав, что дело неладно, паладины молча положили руки на оружие и выстроились. Пинкмэн тоже почувствовали недоброе и стали осторожно пятиться назад, увеличивая дистанцию.

В натянутом до предела воздухе только Иоанна одна пришла в движение.

— Подождите. Успокойтесь все. Сейчас важнее всего задание...

— Господин рыцарь.

Между подозрением, напряжением, молчанием и голосом Иоанны прозвучал невозмутимый голос, будто совсем не вязавшийся с происходящим.

Это был голос Оливера, и из-за присущей ему странной чуждости он, хоть и звучал тихо, сразу притянул к себе все взгляды.

— Можно мне выпить воды?

Оливер достал флягу и спросил это так буднично, что все замолчали. Тогда он добавил:

— Я хочу пить.

—...

На этот раз тоже никто не ответил. Пока не заговорил паладин Ансельм.

— Делайте как хотите. Если хотите пить, пейте.

— Благодарю.

Пока все стояли с ошарашенными лицами, Оливер поблагодарил Ансельма, открыл флягу и отпил воды.

Вода...

Тьфу.

Оливер, хоть это и было невежливо, выплюнул воду, которую держал во рту.

Она уже не была ни прохладной, ни прозрачной.

— Красная?

Кто-то, увидев воду, которую выплюнул Оливер, потрясенно выдохнул это слово. Красная вода... Все присутствующие знали, что их питьевая вода была заражена и потому они пили воду Оливера; они знали, что во фляге у него полно чистой и прохладной воды. Но та вода, что он сейчас выплюнул, была красной, как кровь.

— Прошу прощения. У нее вкус железа.

— Вкус железа?

Пинкмэн лишь недоуменно склонили головы набок, не понимая, о чем речь, зато лица паладинов тут же напряглись — похоже, они поняли все.

Их изначальное предназначение состояло в том, чтобы защищать мир людей от демонов, так что слова Оливера были им понятны.

Похоже, книга Повара-людоеда и правда оказалась стоящей.

Тук.

Оливер отпустил руку красноволосого паладина. Тот сделал вид, будто все в порядке, и отдернул руку, но она едва заметно дрожала — видимо, ее ломило.

— Прошу прощения.

Извинившись перед красноволосым паладином, Оливер тронулся с места и пошел в сторону Ансельма.

Это движение заставило другого паладина преградить ему путь, а красноволосый паладин крикнул, чтобы он остановился, и схватился дрожащей рукой за топор.

Еще шаг — и он, казалось, ударит.

— Всем стоять.

В этот момент Ансельм остановил паладинов.

Оливер замер на месте и молча посмотрел на Ансельма. Ценой за то, что тот допустил всего один удар, стало крайнее истощение.

Но, несмотря на это, взгляд у него оставался спокойным, и в нем не было ни паладинской уверенности, ни паладинской заносчивости.

Ансельм некоторое время смотрел Оливеру в глаза, потом слегка поманил его рукой, приглашая подойти, и паладины, ничего не понимая, все же расступились.

По открывшемуся проходу Оливер двинулся вперед, опираясь на квартерстафф.

К этому времени кишки, покрывавшие заброшенную шахту, уже исчезли, и вся местность вернулась к прежнему виду, так что всякий раз, когда квартерстафф касался земли, раздавалось сухое:

Тук. Тук.

Тук. Тук. Тук...

Остановившись перед Ансельмом, Оливер опустился на одно колено, чтобы оказаться с паладином на одном уровне глаз. Так было вежливее.

— Демона призывают?

— Не знаю. Я и сам толком это не изучал... Знаю только, что когда вода краснеет, это первое предзнаменование пришествия демона.

Оливер ответил на основе знаний, полученных из книги демонов. Покрасневшая вода была первым предзнаменованием, а кроме нее существовало еще девять.

Если исходить из этого, нынешнее положение еще можно было считать сравнительно удачным.

Масштаб бедствия менялся в зависимости от числа предзнаменований. Раз лягушки еще не появились, значит, это пока первый уровень. То есть самый низкий.

— Откуда Вы это знаете?

Ансельм спросил это, переводя тяжелое дыхание.

— Большинство людей не знает даже о самом существовании предзнаменований, а уж об их видах и подавно. По крайней мере, случайно такого не узнают.

— Я прочитал это в книге демонов.

Оливер ответил без малейшего колебания. Он прямо сказал, что, будучи черным магом, узнал это из книги демонов.

Одного этого было достаточно, чтобы паладин казнил Оливера на месте. Настолько опасным считалось сочетание черного мага и книги демонов.

Но Ансельм этого не сделал — он лишь продолжил разговор.

—...И Вы можете так спокойно об этом говорить?

— Я должен дать Вам точную информацию, чтобы Вы, паладины, могли вынести верное решение, разве не так? Сейчас моя задача — помогать паладинам... В таком случае, если это не будет дерзостью, можно я скажу одну вещь?

—...?

— Думаю, Вам сейчас важнее решить, идти ли останавливать демона, чем задавать мне такие вопросы.

Глаза Ансельма едва заметно дрогнули.

—...Вы правы.

***

Паладин Ансельм принял совет Оливера.

Сначала он попросил у Оливера понимания и устроил короткое совещание; Пинкмэн тоже собрались отдельно и начали обсуждение между собой.

И немудрено — речь шла о демоне.

О великом бедствии, которое в нынешние времена почти исчезло из памяти и дошло лишь как полумиф из далекого прошлого.

Некоторые из Пинкмэн в самом деле до сих пор, похоже, не могли поверить в пришествие демона — или просто не ощущали его реальности, — и потому не знали, как реагировать.

Это было все равно что проснуться утром, выглянуть в окно и увидеть, как по небу летает дракон и поджигает соседский дом.

Но при виде мрачной серьезности паладинов и безразличной реакции Оливера игнорировать это уже не получалось.

Кстати, сам Оливер стоял один, далеко в углу. Слишком уж зловещим было его присутствие.

В конце концов, когда вокруг уже шли разговоры о Фане и призыве демона, сам факт, что Оливер умеет пользоваться черной магией, делал его крайне зловещей фигурой.

А вдобавок его тень еще и шевелилась так, словно жила собственной жизнью.

— С тенью... все в порядке?

Иоанна подошла к Оливеру и заговорила с ним.

— Пока, думаю, все в порядке.

— Думаете?

— Да... Я и сам не могу сказать точно.

Так и было. Даже Оливер не мог сейчас ни в чем быть уверен насчет собственной тени.

Пока он подавлял Повара-людоеда, его огромные эмоции, жизненная сила и мана впитались в тень и до сих пор в ней удерживались, но почему именно — было неясно.

То ли дело было в чудовищном количестве энергии, накопленной за сотни лет и почти не поддающейся оценке, то ли в свойствах тени, хорошо проводящей эмоции и жизненную силу.

Как бы то ни было, одно было ясно: в тени Оливера теперь содержалась вся энергия Повара-людоеда.

Впрочем, до этого момента все было еще терпимо. Сколько бы энергии в ней ни было, энергия оставалась всего лишь энергией. Если Оливер не давал ей особого толчка, ничего страшного не происходило — иногда эта колоссальная сила лишь вздрагивала и выплескивалась наружу.

Но сейчас дело было уже не в этом.

То ли из-за того, что тень поглотила множество креатур, созданных из человеческих душ, то ли по иной причине, но с ней происходили некие структурные изменения.

Оливеру казалось, что изменения эти будут не слишком сильными, но важна была не степень, а сам факт перемены. За этим стоило наблюдать.

«Значит, к тени, впитавшей колоссальную энергию Повара-людоеда, добавились еще и креатуры Фана...»

Хотя в черной магии созидания Оливер разбирался сравнительно слабее, он все равно был выдающимся черным магом.

Он предполагал, что эмоции, опыт и души, использованные как материал для креатур Фана, могут добавиться к его тени и превратить ее в креатуру.

Черная магия была сложной и неясной, и если складывались нужные условия, она порой возникала сама собой.

Ярким примером служила болезнетворная и ослабляющая черная магия. Стоило оставить немного такой магии среди множества трупов и в грязной среде — и она нередко превращалась в чудовищное великое бедствие. Ничто не мешало тому же случиться и с магией созидания.

— Тогда это ведь опасно?

— Да. Когда такое возникает естественным образом, а не по воле мага, переменных становится слишком много, и в некоторых случаях все может выйти из-под контроля. Особенно если речь о креатурах — у некоторых из них довольно сильная собственная воля.

— Тогда не лучше ли ее уничтожить?

Иоанна сказала это с тревогой. В общем-то, она была права. Пока еще Оливер мог спокойно развеять это.

Проблема была в том, что ему не хотелось этого делать.

Безопасность, конечно, важна, но любопытство было не менее важно.

Оливеру в самом деле было интересно, какая креатура родится, если на основе его тени естественным образом соединятся эмоции, жизненная сила и мана Повара-людоеда, а также креатуры Фана.

Для человека, которому недоставало воображения и творческой жилки, это, возможно, был лучший способ создавать креатур.

Разумеется, это означало столько же риска и непредсказуемости. Но любопытство и интерес были столь же велики — настолько, что ради них можно было поставить на кон собственную безопасность.

То ли Иоанна уловила его настроение, то ли догадалась по выражению лица, но в ее эмоциях вспыхнули потрясение и тревога, и она спросила, в своем ли он уме.

— Вы серьезно?

— А... ну... кстати, Иоанна, Вам правда стоит подходить сюда? Остальные паладины ведь сейчас совещаются.

Оливер поспешно перевел разговор.

Иоанна обернулась к паладинам.

—...Лучше, если меня там не будет.

— А? А... да... Простите.

Оливер поздно понял, в чем дело, и извинился. Точной причины он не знал, но паладины уже заметили, что Оливер и Иоанна знакомы.

Паладин и черный маг.

Это было серьезно. Даже если они успешно выполнят задание и вернутся, проблемы на этом не закончатся.

— Не обращайте внимания. Дейв, Вы не виноваты.

— Но все же...

— Нет, правда все в порядке... Вместо этого, если Вы не против, можно задать вопрос?

— Вопрос?

— Да.

Слова прозвучали внезапно. Оливер взглянул на чувства Иоанны. Страх, любопытство — и не меньшая, чем они, настойчивость. Похоже, на случай непредвиденного она хотела кое-что для себя прояснить.

— Что именно Вас интересует?

— Вы поможете нам? Остановить призыв демона.

— Да. Это моя работа.

— М-м... А как Вы достали книгу демонов?

— В Галлосе.

Иоанна продолжала задавать вопросы, будто ни о чем не спрашивая, а Оливер так же добросовестно отвечал. Хотя, конечно, ее это совсем не удовлетворяло.

— Иоанна.

— Да?

— Возможно, это будет самонадеянно, и, если я ошибаюсь, заранее прошу прощения... Но не могли бы Вы спросить о том, что Вас действительно интересует?

—...

— Мне просто любопытно.

После этих слов чувства Иоанны слегка всколыхнулись, и это чувство вырвало у нее наконец искренний вопрос.

—...Если это не будет невежливо, можно спросить, что Вы делали после того, как мы расстались в церкви?

Церковь. Если Иоанна говорила о той самой церкви, то речь могла идти только об одной.

Оливер уже хотел ответить сразу, но, вспомнив чувства, которые тогда излучала Иоанна, оценив нынешнюю ситуацию и, прежде всего, собственные сомнения, передумал.

— М-м...

— Что... случилось?

— Иоанна, можно я отвечу после того, как задание закончится?

— Почему...?

— Боюсь, разговор выйдет долгим, и у меня тоже есть кое-что, о чем я хотел бы Вас спросить. И, что важнее, кажется, нам уже пора двигаться.

Оливер вежливо указал на паладинов у нее за спиной. Они уже закончили совещание.

— Мы решили. Мы выполним наш долг.

Ансельм сказал это, ведя паладинов за собой. Ничего удивительного. Все паладины и так уже были готовы остановить демона.

Они лишь сверили между собой намерения, укрепили решимость и наметили план действий.

— А люди из Пинкмэн уже решили?

— Мы тоже участвуем.

От имени Пинкмэн, понесших немалые потери в предыдущем бою, ответил Рики. Все тимлиды погибли, и по старшинству командование перешло к нему.

— Вы уверены?

Оливер спросил это с удивлением. Для паладинов это было прямой обязанностью, и к тому же они находились под защитой святого искусства, но Пинкмэн к этому не имели никакого отношения.

Честно говоря, теперь, когда кишки, окружавшие заброшенную шахту, исчезли, он думал, что они просто уйдут.

— Пинкмэн соблюдает договор.

Рики ответил просто. В его словах ощущались твердые собственные правила, воля и своеобразная гордость. Это было по-своему красиво.

— Понял.

— И все же, прежде чем мы двинемся, можно задать один вопрос?

Ансельм окликнул Оливера.

—...Да? Спрашивайте.

— Вы и правда никак не связаны с Фаном?

— Да.

— Хорошо. Тогда выступаем.

Паладин Ансельм ответил без малейшего колебания и первым пошел вперед.

***

— Гав! Гав! Гав! Р-р-р-р-р...

— Ах, что это с ним?

Так сказала старая богатая женщина, сидевшая за длинным столом.

Ее звали Кэтрин Бингли. Она возглавляла знатный род, который, несмотря на наплыв капиталистов, магов и нового сословия, все еще сохранял горделивое достоинство в аристократическом мире, чье влияние относительно ослабло.

Чтобы рассказать, сколь обширными были ее земельные владения, насколько велико было ее влияние в аристократическом обществе и сколько родственников жаждали ее наследства, понадобилось бы немало времени, но сейчас это было не так уж важно.

Да так яростно, что впору было подумать, не начался ли у нее припадок.

Какой бы высоким ни был ее статус и сколько бы среди акционеров-аристократов ни было людей на ее стороне, сейчас ей все равно приходилось считаться с окружающими. Особенно — с каштановолосым юношей, представителем Эдварда X, сидевшим в кресле кандидата на пост руководителя.

В конце концов, не справившись с неловкостью, Кэтрин пустила в ход крайнее средство.

Она активировала магический ошейник на собаке и электрическим разрядом вырубила ее.

— Ну вот, наконец-то тихо.

Чтобы скрыть смущение, она сказала это с бесстыдной невозмутимостью, будто речь шла о чужом деле.

Впрочем, возможно, так и было правильно.

Люди в этом зале не знали, но сейчас все животные в городе бились в припадке.

Лошади ржали и метались как безумные, пытаясь сорвать с себя сбрую; свиньи били в стены загонов, силясь вырваться наружу; собаки безумно лаяли и норовили укусить любого, кто к ним подходил.

Но страннее всего были городские крысы: они бросались либо вглубь суши, либо к морю.

Будто им было все равно куда, лишь бы выбраться из этого города.

Председатель собрания прочистил горло.

— Кхм, кхм... Прошу прощения, уважаемые акционеры. Позвольте вновь продолжить собрание...

— Ч-что это?

Только что бесновалась собака, а теперь закричал уже человек.

Председатель был профессионалом, поэтому внешне ничем себя не выдал, но внутри почувствовал раздражение и повернул голову туда, откуда донесся шум.

— Что за...

Повернувшись, председатель так и не договорил — на лице у него застыло оторопелое выражение.

Чайник и чашки с черным чаем вдруг окрасились в красный цвет, и оттуда начали выпрыгивать бесчисленные лягушки. Зрелище, от которого нельзя было не усомниться в собственных глазах.

Одна из лягушек вскарабкалась на чайник и встретилась взглядом с председателем.

— Ква.