Поддержка (1)

Хрум. Хрум. Хрум. Хрум. Хрум.

Оливер, наполовину потеряв сознание, что-то жевал.

Что именно — он и сам не знал. Просто был так голоден, что инстинктивно вцепился зубами в то, что коснулось рта, и принялся жевать.

Это было мясо. Мясо, которого он прежде никогда не пробовал.

Не свинина, не говядина и не баранина — совсем незнакомое мясо. И если в нём было что-то необычное, так это то, что оно буквально переполняло жизненной силой.

Даже до неестественности.

Обычный Оливер сперва заинтересовался бы, что это вообще такое, но Оливер, доведённый до предела голодом, думал лишь о том, как жевать мясо, попавшее ему в рот.

Потому что был ужасно голоден.

Мясо было жёстким, отдавало кровью и железом, но по количеству жизненной силы ему не было равных.

И чем дольше он жевал, тем яснее чувствовал: голод, который угрожал его жизни, понемногу отступает.

Он даже ощущал, как в истощённое до самого дна тело возвращаются питательные вещества — начиная с сосудов и мышц.

И потому, пусть и едва-едва, но уже мог двигаться.

— Голодно...

Оливер пробормотал это, приоткрывая полупомутневшие глаза.

Потому что он и правда был голоден.

Казалось, если съесть ещё немного этого мяса, ему станет лучше.

—...Повар-человекоед?

Когда взгляд постепенно сфокусировался, Оливер невольно произнёс это.

Обращаясь к Повар-людоед, неловко застывшему перед ним.

Посреди схватки Оливер потерял сознание и не понимал подробностей, но с Поваром-человекоедом явно было что-то не так.

Тот, видимо, поранил правую ладонь и теперь левой рукой зажимал рану, насторожённо глядя на Оливера и держась от него на расстоянии.

Впрочем, дело было не только в настороженности.

В Повар-людоед читались не только настороженность, но и растерянность, потрясение, изумление, недоумение, страх — и прежде всего ужас.

Ужас, рождённый неведением и чуждостью, словно перед ним стояло нечто совершенно иное, непонятное ему существо.

Оливер не понимал, почему тот так себя ведёт, но вскоре узнал причину.

После того как вытер жидкость, текущую по губам.

Это была кровь. Красная кровь.

Посмотрев на кровь на тыльной стороне ладони, Оливер понял связь между раной на ладони Повар-людоед и тем мясом, которое он только что ел.

— Ох...

Оливер прикрыл рот своей тощей рукой.

Он и правда был изрядно потрясён... И разве не потрясёшься? Как бы ни хотелось есть, а он только что ел человеческое мясо.

Конечно, прямо перед ним стоял человек, который специализировался именно на таком, но всё равно... как-то это было не так.

Он не понимал, как вообще должен на это реагировать.

Он был потрясён, но именно что только потрясён.

Есть человеческое мясо, безусловно, было неприятно, однако в то же время он чувствовал облегчение от того, что голод отступил.

Всё это было поразительно сложным и неразрешимым.

Поэтому Оливер первым делом извинился.

— Э-э... Простите?

Оливер извинился перед Поваром-человекоедом под урчание собственного живота.

Они, конечно, уже бились насмерть, но всё же отрывать от противника куски плоти и есть их — это уже совсем другое.

Повар-человекоед, услышав извинение, никак не отреагировал, и между ними повисло неловкое молчание.

И как раз в тот момент, когда Оливер уже не знал, что делать, Повар-человекоед, к счастью, сам открыл рот.

Хотя сказал он нечто странное.

—...Я этого не признаю.

— Что?

— Кто бы ты ни был... то, что ты снова заставил меня испытать это чувство, я не признаю!!

Оливер рефлекторно вгляделся в эмоции Повар-людоед глазами чёрного мага.

Тот испытывал унижение, бессилие и страх, но в то же время отрицал эти чувства и разжигал в себе упрямство, волю и ярость.

Похоже, всё это было из-за Оливера, но что именно послужило причиной, он понять не мог.

Тем временем Повар-человекоед вытянул когти, наделил их эмоциями и выпустил рассекающие удары.

Десять пальцев, десять когтей, десять рассекающих ударов — они понеслись к Оливеру, спиралью прочёсывая стены, потолок и пол.

Пространство было широким, но всё-таки замкнутым. Уклониться было непросто.

«Тогда... контратаковать...»

Оливер сжал кинжал, но тут же понял, что думает глупость.

Когда он применил «Чёрное солнце», всё вокруг сгорело.

Оливеру было нечем отразить атаку Повар-людоед.

Грррр...

И тут, как нельзя вовремя, у него заурчал живот.

В тот миг Оливер понял, что у него осталось ровно одно.

Голод.

Едва это осознав, он не разумом, а инстинктом извлёк голод, вложил его в кинжал и активировал чёрную магию.

[Ненасытность]

Изначально это была чёрная магия, использовавшая жадность и одержимость, но Оливер на всякий случай попробовал применить «Ненасытность» через собственный голод — и, к счастью, это сработало.

Кинжал, зачарованный чёрной магией, разинул пасть и в один миг втянул в себя все рассекающие удары Повар-людоед, которые неслись, прочёсывая всю огромную канализацию.

—...!!

От этого у Повар-людоед расширились глаза. Впрочем, Оливер удивился не меньше.

Даже «Ненасытность» не всегда могла поглотить всё без остатка — это зависело от количества и качества магии или чёрной магии.

Кровавая магия Батори была ярким тому примером.

Но сейчас она без остатка проглотила все рассекающие удары, которые надвигались, прочёсывая весь гигантский подвал.

Хотя Оливер использовал лишь горстку голода.

«Повезло».

Так рассудил Оливер и взмахнул кинжалом, в который была вложена «Ненасытность».

— Выплюньте.

Повинуясь просьбе Оливера, «Ненасытность», заключённая в кинжале, выплюнула десять проглоченных ранее рассекающих ударов, слепив их в один гигантский.

По ощущениям — в десять раз больше прежнего.

Повар-человекоед, растерявшись, попытался защититься, наделив чёрной магией крылья дракона и обе руки, но гигантский удар не только разорвал ему крылья, но и отсёк одну руку.

Оливер снова поразился.

Повар-человекоед, который остался невредим даже после кулака трупной куклы Дункана, древесного столба Шеймуса и железных кольев Батори, теперь лишился руки от удара такой силы.

Оливер даже немного опешил.

«Потому что это его собственные эмоции? Или он ослабел?»

Что бы там ни было, уверенности не было.

И всё же одно было ясно наверняка: сейчас шанс.

Сжимая кинжал, Оливер пошёл на Повар-людоед.

Похоже, тот и сам был потрясён предыдущей атакой: когда Оливер приблизился, Повар-человекоед попятился, выказывая сильнейшее смятение.

Смятение, близкое к ужасу.

Словно приняв наконец решение, Повар-человекоед активировал чёрную магию.

[Парад болезней]

Повар-человекоед использовал чёрную магию, которой Оливер прежде не видел.

Оливер инстинктивно понял, что это и есть его фирменная чёрная магия.

Потому что от только что отсечённой руки Повар-людоед и крови, разбрызганной по полу, как от катализатора, расцвели бесчисленные болезни и чёрная магия ослабления.

Рука Повар-людоед, который жил веками и накапливал жизненную силу через людоедство, содержала несоразмерно огромный запас питательных веществ — и эти питательные вещества породили множество болезнетворных и ослабляющих чар.

Гниль, рассадник болезней, ослабление иммунитета, ослабление кожи, кашлевая болезнь, мокротная болезнь, глазная болезнь, воспаление кожи, ушная болезнь, зелёное воспаление дыхательных путей, густо-жёлтое гнойное воспаление, красные волдыри, окаменение кожи, плесневый мох, паразитический гриб, гриб-хозяин, болезнь красных трещин, чёрная оспа, кровяной озноб, иссыхание сосудов, острый инфаркт миокарда, усыхание мозга, разрастающийся рак и так далее.

От лёгких болезней и ослабляющих чар до смертельных — всё это, подпитываясь кровью и плотью Повар-людоед, расползлось по всей канализации в количестве свыше сотни болезней, пожирая друг друга, смешиваясь и в реальном времени создавая новые.

Заклинательная схема, верная основам и в то же время сложная и грандиозная, заставила даже Оливера восхититься, но один вопрос у него всё-таки возник.

Почему с ним самим ничего не происходило?

—...?

Оливер посмотрел на собственное тело, которое, несмотря на канализацию, пропитанную болезнями со всех сторон, никак заметно не менялось, а затем перевёл взгляд на Повар-людоед.

Так он без слов спросил: почему?

Повар-человекоед, увидев, что с Оливером всё в порядке, тоже вспыхнул недоумением, но, в отличие от Оливера, почти сразу, кажется, нашёл ответ.

Словно о чём-то догадавшись, он выказал эмоциональное потрясение, недоумение и отрицание, а затем, будто что-то признав, вспыхнул унижением и чувством собственной неполноценности.

Поразительно переменчивые эмоции.

Оливеру лишь хотелось узнать, что именно понял Повар-человекоед. Он уже собирался задать вопрос, но в этот миг тот широко расправил не до конца зажившие крылья и взлетел через огромную дыру в потолке.

Сбежал.

С учётом прежней самоуверенности Повар-людоед этого нельзя было ожидать вовсе.

Растерявшись, Оливер рефлекторно вытянул руку, пытаясь извлечь эмоции, магию, жизненную силу и прочее, но тот был слишком быстр — Оливер успел вырвать лишь крохи и упустил его.

«Вот ведь... Неловко. С таким количеством я, конечно, смогу выбраться отсюда, но вот догнать Повар-людоед вряд ли получится».

Пока Оливер смотрел на сгусток эмоций Повар-людоед у себя в руке и размышлял, в поле его зрения попало огромное количество эмоций.

Гниющая плоть, мох, грибы и всевозможные болезни, бурлящие по всей канализации.

Оливер поднял с пола квартерстафф и пробормотал:

— Получится?

Затем он протянул руку к бездне болезней, растёкшихся по всей канализации, и произнёс:

— Извлечение.

***

Виииин!!

Раздался маленький, но отчётливый звук, похожий на жужжание крыльев насекомого, и на крыше здания возле механической башни открылся фиолетовый портал.

Это сработал лист бумаги, который Оливер заранее разбросал перед тем, как приблизиться к механической башне. Оливер, закутанный в плащ эмоций, вышел через портал.

Едва оказавшись снаружи, он увидел это.

Гигантскую дыру возле механической башни и саму башню высотой около шестисот метров, чуть накренившуюся набок из-за последствий удара.

Повар-человекоед как раз летел к вершине этой механической башни.

Как только Оливер его заметил, он распространил эмоции, установил контроль над трупной куклой дальнобойной поддержки, устроившей засаду у башни, и приготовил её к обстрелу.

Причём целился он именно в механическую башню.

Он нарочно начал стягивать ману так демонстративно, чтобы это было заметно, и Повар-человекоед тут же остановился в воздухе и отреагировал.

Да, нацелиться на башню было правильным выбором.

Трупная кукла по своей природе не могла эффективно попасть по быстро движущемуся Повар-людоед, так что куда разумнее было заставить двигаться его самого.

Оливер приказал трупной кукле немедленно открыть огонь по механической башне.

Трупная кукла с шестью ногами, шестью руками, тремя корпусами и огромным орудием по приказу Оливера выпустила в башню сгусток маны, сжатый до тупой грубости, и Повар-человекоед, несмотря на раненое крыло, стремительно взлетел и перехватил этот выстрел.

Оливеру было любопытно: он так отчаянно защищает механическую башню из-за ритуала на вершине или всё-таки из-за младшей сестры?

«Проверю сам».

Пока Повар-человекоед отражал обстрел, Оливер снова достал из-за пазухи бумагу и бросил её в сторону накренившейся механической башни.

Чтобы открыть портал и мгновенно туда перебраться.

Однако Повар-человекоед, уже однажды серьёзно пострадавший от этого приёма, сразу уловил признаки портала. Одновременно отражая обстрел, он распространил эмоции и подал сигнал чему-то, что находилось внутри механической башни.

Оливер не понял, чему именно, но почти сразу узнал.

Из механической башни хлынуло огромное количество кричеров.

От тварей с женской головой, птичьим телом и крыльями насекомого до пегасов с подозрительно человеческими лицами, крылатых свиней и птерозавров, похожих на кукол.

Уродливые кричеры высыпали наружу, словно пчёлы из улья.

Чтобы сбить бумагу, брошенную Оливером, и напасть на него самого.

Оливер попал в крайне скверное положение: останется на месте — его атакуют, активирует портал и начнёт перемещение — тоже атакуют.

А если он не отреагирует как следует, то не сумеет остановить Повар-людоед и его сестру.

Приняв решение, Оливер ненадолго задумался, затем бросил бумагу в воздух, открыл портал и снова шагнул в него, выйдя уже в воздухе прямо перед механической башней.

Множество уродливых кричеров, словно только и ждавших этого, ринулись на него.

И тогда Оливер сразу же активировал чёрную магию с помощью плаща эмоций.

[Парад болезней]

Это была подражательная и одновременно усовершенствованная версия фирменной чёрной магии Повар-людоед — «Парада болезней». Стоило Оливеру произнести заклинание, как его плащ, будто кот, вздыбивший шерсть, задрожал и рассеял вокруг частицы эмоций, пропитанные всевозможными болезнями, окрашивая всё вокруг в чёрный цвет.

Гниль, рассадник болезней, ослабление иммунитета, ослабление кожи, кашлевая болезнь, мокротная болезнь, глазная болезнь, воспаление кожи, ушная болезнь, зелёное воспаление дыхательных путей, густо-жёлтое гнойное воспаление, красные волдыри, окаменение кожи, разъедающий кожу мох, паразитический гриб, гриб-хозяин, болезнь красных трещин, чёрная оспа, кровяной озноб, иссыхание сосудов, острый инфаркт миокарда, усыхание мозга, разрастающийся рак и так далее... всего свыше сотни болезней.

Обычно такое без катализатора было бы невозможно, но ему повезло.

Эмоций не хватало, и потому он по одной обратным ходом разобрал болезни, которыми Повар-человекоед наводнил канализацию, снова превратив их в эмоции, — вот почему теперь мог воспользоваться ими ещё раз.

Кричеры Фана, созданные из осколков человеческих душ, заразились более чем сотней болезней и камнем посыпались вниз.

Избавившись от кричеров, Оливер сплёл плащ в форму крыльев и с помощью «Таргетинга» переместился к самой вершине механической башни.

Тук.

Едва оказавшись внутри башни, Оливер увидел её внутренности.

Внутри громадной механической башни сложным узором переплетались бесчисленные шестерни.

Пол башни был весь изрешечён отверстиями — видимо, чтобы стягивать эмоции, — а на самом верхнем потолке был высечен огромный извилистый, жутковатый узор, напоминавший корону.

И внутри этого огромного узора была маленькая трещина.

Трещина размером примерно с зеркало на туалетном столике.

Из этой надломленной трещины по капле вытекала знакомая и почему-то почти радостная чёрная энергия, а младшая сестра Повар-людоед, Гретель, по-собачьи жадно лакала этот адский поток.

Для ритуала, в котором использовалась вся столица Галлоса целиком, размах выглядел немного скромным, но было нечто, тревожившее Оливера куда сильнее.

Рядом с Гретель стояла человеческая фигура в виде бледного тумана.

Это был силуэт, по которому невозможно было понять, мужчина это или женщина, и он восседал на перекрученном верблюде.

В тот же миг Оливер понял: это демон.

Потому что аура у него была очень похожа на ту, что исходила от старика на коне, которого Оливер видел раньше.

Этот демон тоже явился не напрямую в реальность, а косвенно, используя окружающие предметы, но даже так Оливер инстинктивно понял, что противостоять ему не сможет.

Пусть тот и состоял из дыма, но решиться напасть на него Оливер не мог.

К счастью, враждебности к Оливеру от демона, чей пол было не разобрать, вроде бы не ощущалось.

Существо повернуло к Оливеру дымное тело и, как тогда старик на коне, подняло руку к груди и вежливо склонило голову.

Разница была лишь в том, что оно улыбалось.

Оливер ответил тем же вежливым поклоном и тут же протянул руку к трещине.

К щели, которая всё больше закрывалась, потому что поток эмоций иссякал.

Оливер тихо произнёс:

— Извле━

БАХ!!

Не успел он договорить, как нечто на огромной скорости налетело на него снизу и врезалось, подбросив вверх.

Это был Повар-человекоед.

Защитил механическую башню от обстрела, разнёс трупную куклу дальнобойной поддержки, а затем, взмахнув своими изорванными крыльями, налетел на Оливера.

Поистине безупречный момент.

Хорошо хоть Оливеру, хотя ему и помешали, удалось избежать серьёзных повреждений.

Разве не странно? Он столкнулся с Поваром-человекоедом, на которого прежде вообще не действовала никакая атака.

Даже будучи укутан в плащ эмоций, Оливер должен был разлететься на куски. Но ведь он цел.

«Сила Повар-людоед ослабла?»

Оливер так подумал, но тут же покачал головой.

Тот подустал, да и на теле у него оставались мелкие раны, но всё равно причина, похоже, была не в этом.

Загадка, которая не решалась.

Сквозь глухой свист ветра Оливер спросил:

— Вам не кажется, что здесь что-то не так?

После этого вопроса лицо Повар-людоед стало ещё мрачнее.

Причины Оливер не понимал, но эмоции того окрасились ощущением несправедливости и яростью на Оливера, и, продолжая удерживать его, Повар-человекоед попытался взорвать эмоции и выпустить рассекающий удар.

В ответ Оливер тоже взорвал плащ, сформировал рассекающий удар и столкнул его с вражеским.

Когда один удар встретился с другим, возникла острая ударная волна, и Повар-человекоед всё-таки выпустил Оливера.

На высоте более шестисот метров.

[Таргетинг]

Падая, Оливер наложил «Таргетинг» на собственную руку и тело Повар-людоед, усилив притяжение.

Чтобы не отцепиться от него при падении. А если не получится — то хотя бы падать вместе.

К счастью, задумка сработала, и падение остановилось.

Но в тот самый миг, когда Оливер уже хотел выдохнуть с облегчением, сзади к нему стремительно приблизилось нечто.

Это была Гретель, проглотившая малую долю адской энергии.

Она летела на Оливера, переполненная силой, с которой её прежнее состояние и сравнивать было нельзя.

Выставив длинные когти.

Она собиралась пронзить беззащитного в воздухе Оливера со спины.

Оливер вытянул руку, чтобы извлечь её силу, но не хватало ни дистанции, ни скорости.

Если продолжать извлечение, его неизбежно пронзят.

И тут откуда-то прилетел лист бумаги, наполненный маной, ударил Гретель, поглотившую адскую силу, и отбросил её далеко прочь.

Оливер повернул голову в сторону, откуда прилетела бумага.

Там стоял Мерлин.

Архив Мерлин.

— Я немного задержался.