Малыш? (1)

— Убить.

Сразу после приказа чёрные маги, окружившие Оливера и его спутников, разом извлекли эмоции, переработали их чёрной магией и ударили.

Пуля Ненависти

Со всех сторон хлынули снаряды ненависти.

Сама чёрная магия была базового уровня, но даже так оказалась куда быстрее и мощнее обычной.

Всё благодаря необычному материалу. Но чёрная магия оставалась чёрной магией.

[Дивайн Протекшн]

Едва спустившись на пол, паладины, уже выстроившиеся в боевой порядок, сложили друг к другу оружие и щиты и выкрикнули заклинание.

На их зов вокруг паладинов возникли мягко светящиеся жёлтые защитные завесы, а затем, наложившись друг на друга, разрослись в единый огромный барьер.

Ззззззз!

Пули ненависти исчезали, едва коснувшись жёлтого щита, будто испарялись.

Дёрг.

Непреклонное Колено и не подумал растеряться. Он лишь шевельнул пальцем, отдавая приказ кричерам.

Как только команда была дана, краснокожие кричеры ринулись вперёд, оскалив зубы и выпустив когти; игрушечные солдатики пошли в штыковую с игрушечными ружьями; милые с виду плюшевые медведи вытащили окровавленные когти, совершенно не вязавшиеся с их обликом; единорог помчался, выставив рог; а кукольный динозавр пошёл в атаку, щеря жуткие клыки.

Со всех сторон загрохотало на разные лады, и чем сильнее нарастал этот гул, тем заметнее дрожал прежде несокрушимый барьер, пока по нему наконец с треском не побежали трещины.

Знакомая картина. Оливер и Иоанна переглянулись.

[Очищение]

В тот самый миг, когда натиск противника достиг пика, все паладины, включая Иоанну, хором выкрикнули заклинание.

И в тот же миг мягко сиявшая жёлтая завеса вспыхнула, словно на склад масла бросили горящую спичку, и огонь в одно мгновение разошёлся во все стороны.

━━━━━━!!!!

Красивое, но сокрушительное жёлтое пламя сожгло даже кричеров Пэна, до какой-то степени устойчивых к священному искусству, превратив их в обугленные головёшки, и, не останавливаясь, покатилось дальше, намереваясь пожрать и ближайших краснокожих чёрных магов.

[Клинок ненависти]

Когда жёлтое пламя уже готово было накрыть краснокожих чёрных магов, Непреклонное Колено произнёс заклинание. И тут в воздух взмыл двуручный меч, сотканный из душ и чистой ненависти, и, рассекая пламя надвое, ринулся вперёд.

Паладины в замешательстве попытались среагировать, но времени не хватало.

[Чёрный доспех]

И тогда Оливер, покрыв тело Чёрным доспехом, шагнул вперёд и в лоб встретил летящий двуручный меч.

Как и ожидалось, физическая мощь у удара была слишком велика — принять его напрямую было невозможно.

Но Оливер не растерялся. Он сосредоточил всё внимание на квартерстаффе, соприкоснувшемся с клинком, до предела усилил чёрную магию и возможности тела — и отвёл траекторию летящего меча в сторону.

Как тогда, когда сражался со старейшиной Комитета против застройки Бартоломью.

Фшух━━!!!

Сбитый с курса гигантский меч ненависти едва разминулся с их группой и вместо этого пронзил ни в чём не повинный Кишечный тоннель.

Кишечный кричер заметался от чудовищной боли. Пол под ногами заходил ходуном, со всех сторон хлынули пищеварительные соки, угрожая всем, кто был внутри.

— …………

Пока все в суматохе уворачивались от едкой жижи, Непреклонное Колено и не думал теряться — он молча смотрел на Оливера.

Оливер тоже смотрел на него. Сам уровень чёрной магии у того был средний, но Оливера впечатлили и сама способность обращаться с душами, и его эмоции.

— Всем рассредоточиться. Уничтожить, пока не полезли новые кри━ Кха-а-а-а!!

Один из командиров Пинкмен быстро оценил обстановку и начал отдавать приказ, но на полуслове команда сорвалась в крик.

Прямо у него из-под ног выскочили три клоуна и игрушечными серпами отсекли ему ноги.

Пострадало пятеро.

Если учесть, что нападавших кричеров было всего трое, потери ещё были сравнительно небольшими.

Будь на месте Пинкмен обычные наёмники или решалы, эта засада, скорее всего, скосила бы всех. Но Пинкмен всё же успели среагировать.

И всё же удар был ударом, и отрицать, что даже пять выбывших сейчас — это серьёзная потеря, было нельзя.

— Ухихихихихихихи━!

Выскочившие из пола клоуны захохотали своим характерным смехом, вытащили из-под одежды воздушные шары и запустили их в рассредоточившихся Пинкмен.

Милые разноцветные шарики плавно подплывали и лопались прямо перед носом у бойцов, а из них вырывались то взрывы не слабее гранаты, то ядовитый газ, то ядовитые пауки, то самодвижущиеся вставные челюсти.

— Кха-а-а-а!

Несколько Пинкмен пострадали от этой совершенно неожиданной, дурашливой атаки. Но уцелевшие быстро поменялись местами с ранеными и вступили в бой с клоунами, размахивавшими игрушечными серпами.

Клоуны были крайне назойливы — проходили сквозь стены, пол и потолок, — однако Пинкмен уже сталкивались с ними раньше и потому реагировали правильно, а паладины одновременно лечили раненых Пинкмен и отбивались от других краснокожих кричеров и чёрных магов, вылезающих из кишок.

— Не отвлекайся!

Как раз в тот момент, когда Оливер собирался поддержать паладинов и Пинкмен, на него бросились четверо краснокожих чёрных магов. Их тела почернели до багрового оттенка, а в руках у каждого было своё оружие — томагавк, копьё, дубина и гансток-ворклаб.

Они явно собирались раздавить его одним натиском усиленных тел, решив по его худощавому виду, что в ближнем бою он слаб.

Предположение было разумным, но, увы, ошибочным.

Бам! Бабах━бам!!

Оливер в Чёрном доспехе сам рванул навстречу чёрным магам. Летевший в голову томагавк он поймал в воздухе и швырнул обратно; в колющееся копьё ударил квартерстаффом, ломая вместе с древком рёбра врага; а дубину, которой воспользовались в попытке ударить в прореху, разнёс кулаком.

И всё это — в одно мгновение.

Краснокожие чёрные маги были потрясены, но не остановились. Они уже шли на смерть.

[Святой свет]

Рослый краснокожий с гансток-ворклабом вытащил из-за пазухи артефакт священного искусства и резко выкрикнул заклинание.

Похоже, это была добыча, снятая с паладина, однако поразительно было другое: стоило чёрному магу выкрикнуть команду, как артефакт сработал и священный свет разлился вокруг, стирая Чёрный доспех с тела Оливера.

Как только Чёрный доспех исчез, наружу открылось тощее, ничем не прикрытое тело Оливера.

— Сдохни━

━Хрясь!!

В тот самый миг, когда краснокожий чёрный маг с гансток-ворклабом заорал и взмахнул оружием, Оливер, оставшийся с голым телом, подражая старейшине Комитета против застройки Бартоломью, провернул квартерстафф и с силой вонзил его вперёд, расколов гансток-ворклаб и разворотив краснокожему чёрному магу рот.

Зубы брызнули во все стороны, челюсть была разбита вдребезги — боль должна была быть ужасной, — однако краснокожий чёрный маг не потерял сознания. В его глазах лишь вспыхнуло недоумение.

Он не понимал, как Оливер, такой высохший, что, казалось, сломается от одного касания, может обладать такой силой.

Но одним только недоумением он не ограничился.

Хвать!

Даже с разбитым оружием и раздавленной челюстью он насильно выжал из себя остатки сил и мёртвой хваткой вцепился в квартерстафф Оливера.

Он выжал эту силу одной лишь волей.

Оливер легко мог стряхнуть его, но на секунду-другую замешкался, задетый его решимостью. И в это самое мгновение Непреклонное Колено приблизился к нему, сотворив чёрные когти из душ.

[Когти обиды]

Непреклонное Колено взмахнул когтями, надетыми на обе руки.

Яростная ненависть и обида смешались с душами, и десятки лезвий взорвались, обрушившись на Оливера.

Раз они были созданы из душ, их мощь и вправду оказалась подлинной — настолько, что даже руки самого заклинателя растрескались и вывернулись, превратившись в месиво.

«Нет… Это потому, что он слишком грубо использует души?»

Так подумал Оливер, оставаясь невредимым внутри взрыва лезвий.

Непреклонное Колено заметно удивился, увидев Оливера целым и невредимым… А может, его поразили искусственные души, созданные Оливером.

Краснокожий чёрный маг, пожертвовавший челюстью, чтобы удержать квартерстафф, попал под взрыв лезвий и рухнул, весь изорванный в клочья, а Оливер и Непреклонное Колено застыли друг против друга, оба удерживая квартерстафф.

— …Что ты такое?

Непреклонное Колено спросил это, и в нём смешались смятение, растерянность, ненависть и обида.

— Я Дейв, решала с Тридцатой улицы Т-сектора Ланды. Спасибо, что спросили моё имя. Если позволите, могу и я задать один вопрос?

— ……

— Души, которые Вы только что использовали… Это ведь души товарищей, сражавшихся вместе с Вами, когда Вы напали на генерала-лейтенанта Филипа. Как Вы ими пользуетесь?

— ……!

Услышав вопрос Оливера, продиктованный чистым любопытством, Непреклонное Колено ощутил крайнюю степень унижения и гнева и, добавив ещё душ, навалился на Оливера сильнее.

Поразительно, но, хотя он по собственной воле использовал души товарищей как материал для чёрной магии, одновременно он этого не желал, скорбел и мучился.

Словно откликнувшись на эти чувства Непреклонного Колена, души выдали ещё более мощную силу, и Оливер начал понемногу отступать. Всё-таки настоящие души. Их сила и правда была иной.

Поняв, что продолжать так неэффективно, Оливер уже собирался схватить краснокожего чёрного мага при помощи чёрной магии, но свисавшая с потолка Тень Пэна рубанула сверху вниз кинжалом, целясь в Оливера.

Из-за этого смертельного удара, направленного в брешь, Оливер отказался от попытки схватить Непреклонное Колено и разорвал дистанцию.

Тень Пэна спустилась с потолка и, как тогда в канализации, вобрала в себя окружающую тьму, увеличилась в размерах, отрастила на одной руке бесчисленные лезвия, а затем вытянула эту руку и ударила ею в Оливера.

Так быстро, что казалось, будто ударов было сразу пять.

Шух! Шух! Шух! Шух! Шух!

Каждый раз, когда тень выбрасывала вперёд руку, усаженную бесчисленными клинками, воздух прорезал резкий свист.

Но резали не Оливера.

Резали Тень Пэна.

— …!

Плоская, словно одномерная, Тень Пэна, состоявшая из одной лишь черноты, беззвучно завопила несуществующим ртом. Впрочем, ничего удивительного — её полоснул кровавый кинжал, в котором таились тысячи и десятки тысяч болезней.

— …?! ……!! ……!?!

Увидев кровавый кинжал в руке Оливера, Тень Пэна задрожала и безмолвно закричала.

Всего несколько дней назад её уже ранили этим кинжалом, так что реакция была вполне естественной.

«А уж если она ещё и не восстановилась… тем более».

А потом её полоснули ещё пять раз.

Неудивительно, что Тень впала в тяжелейшую панику.

Заметив, что с Тенью происходит что-то неладное, Непреклонное Колено выступил вперёд, сжимая изуродованной рукой души, и, намереваясь выиграть время, заговорил:

— Что это за кинжал?

— Кинжал… В него просто немного вложена чёрная магия ветви болезней и ослабления.

— Ты и раньше так хорошо владел ножом?

— Да так, немного.

— Тогда почему не пустил его в ход против меня?

На этот раз Непреклонное Колено спросил уже почти искренне. И неудивительно: Оливер, отбивавший бешеный натиск Тени и одновременно работавший кинжалом, выглядел даже на первый взгляд совсем не обычным — почти нереальным.

— Хм… Клинок слишком острый, им как-то неловко пользоваться против людей… К тому же теперь в нём ещё и чёрная магия болезней.

Иными словами, он просто не стал применять его, потому что это было бы чересчур. При том, что сам Оливер выглядел как человек, который уже успел до оскомины наубивать людей.

Тень Пэна беззвучно спросила несуществующим ртом, почему же тогда на ней он использовал его уже дважды.

Язык кричеров обычный человек понять не смог бы. Но Оливер понял и ответил:

— Эм… потому что Вы не человек, а кричер?

— ……

Тень Пэна распахнула несуществующие глаза и уставилась на Оливера.

Это было так очевидно, что оттого и ранило ещё сильнее.

Оливер уловил эмоции Тени, решил, что, возможно, допустил неловкость, извинился и вежливо спросил, что именно не так.

Но разъярённая Тень не ответила. Она беззвучно взвыла так, будто у неё сейчас разорвётся пустой рот, и, не обращая внимания даже на въевшуюся в неё чёрную магию болезней и ослабления, выжала из себя все силы, раскрыла через тьму множество огромных порталов и призвала несметное количество кричеров.

Из теней хлынули не только игрушечные солдатики и цыплячьи солдатики, но и бугимены с длиннющими руками, и щелкунчики с нарядными клинками, и многие другие.

Паладины, на которых со всех сторон обрушивались кричеры, излили святой свет, нанося урон по всей зоне и сдерживая их наступление, а Пинкмен, построившись, поддержали их.

Среди них отличился командир Рики: он одним взмахом топора снёс голову цыплячьему солдатику, но из среза тут же выросла голова курицы, а следом и всё тело, и прямо на месте та снесла яйцо, из которого появился новый цыплячий солдатик.

— Ну и мерзость.

Бугимен, укутанный в ткань, воспользовался телом, тонким, как полотнище, чтобы протиснуться в щели между окружающими предметами и затаиться, затем длинной рукой схватил одного из Пинкмен и утащил его в трещину, а с потолка посыпались клоуны и пошли в атаку.

Оливер тоже сражался с кричерами при помощи чёрной магии, основанной на искусственных душах, но их было слишком много, а среди них попадались особи, созданные из человеческих трупов и душ, так что его понемногу теснили назад, к самому центру.

«Хм, неужели придётся использовать это? Хотелось бы отложить на потом…»

Пока Оливер, сдерживая напор кричеров, раздумывал, паладины объединили силы и изо всех сил произнесли заклинание.

[Очищающее пламя]

От одновременного заклинания нескольких паладинов яркий свет, сдерживавший натиск кричеров, вспыхнул ещё сильнее, сформировав золотое пламя, и начал сжигать не только кричеров вокруг, но и краснокожих чёрных магов, и даже кишки.

Среди всех священных искусств, что доводилось видеть Оливеру, это отличалось и силой, и размахом. И действительно: даже кричеры, созданные из человеческих душ, получили тяжёлые повреждения, а Кишечный тоннель, корчась от боли, расширил пространство до предела, пытаясь уйти от пламени.

Казалось, после такого Тень Пэна тоже должна бы остыть и отступить. Да и сам Пэн, похоже, уже закрывал теневые порталы.

Но это оказалось ошибкой.

Вместо того чтобы отступить, Пэн снова запустил руку в кишечный проход и взял его под контроль, и Кишечный тоннель, содрогнувшись, исторг из себя больше десятка кричеров, которых и описать-то было трудно.

— Пугыль-пугыль. Ттынжан!

Сидевший верхом на одном из этих неописуемых кричеров мальчик в скунсовом плаще звонко выкрикнул это — до смешного беззаботно.