Монстр, который поглощает всё (2)

Говорят, есть пять стадий принятия смерти.

Первая — отрицание.

Вторая — гнев.

Третья — торг.

Четвёртая — депрессия.

Пятая — принятие.

Любопытно было то, что эти стадии применимы не только к смерти.

Судебные тяжбы, расставание с любимым человеком, внезапная авария, крах дела, тайна рождения — и в других великих бедствиях человеческой жизни нередко обнаруживался тот же рисунок.

«Сейчас Оливер, должно быть, на третьей стадии… Торг».

Паривший посреди моря Мерлин провёл рукой от подбородка по лицу и волосам, размышляя.

Стадия, на которой человек уже признаёт неприятный факт, но всё ещё не может принять его до конца и потому пытается как-нибудь отсрочить его и избежать.

Наверное, именно поэтому он и попросил помощи у Мерлина.

«И правда ли он попросил меня о помощи только потому, что ему трудно сражаться с морским чудовищем?»

«…Да. Очень трудно. И страшно».

Чтобы любой ценой вырваться из рамок пророчества. Ведь тогда, возможно, удастся уйти и от собственной судьбы.

Глупая, но отчаянная попытка.

Мерлин не мог даже представить, сколько мук и страданий пришлось пережить Оливеру, чтобы дойти до этой стадии.

И это при том, что он унаследовал тысячелетние знания от предыдущего Архива.

— Хо-хо…

Грррррррррр…!!

Когда Мерлин с горькой усмешкой думал о собственном невежестве и бессилии, в его мысли вмешался чудовищный рёв.

Рёв морского чудовища.

Он был столь оглушителен, что поверхность моря, удерживаемая под контролем магической силы, отозвалась резонансом, и во все стороны полетели брызги.

Обычный человек от такого нереального по силе звука попросту лишился бы рассудка.

Но Мерлин лишь спокойно извинился.

— А… Прошу прощения. За то, что назвал тебя детёнышем саламандры.

Сказал это Мерлин, у которого исчезли морщины, а на голове вновь выросли волосы.

Он вернулся к цветущему возрасту — к своим двадцати с лишним.

Вот только сам Мерлин ничуть не радовался этому омоложению. Причина была проста:

— В этом облике у меня кровь играет так, что слова и поступки вылетают прежде, чем пройдут через голову. Если я тебя оскорбил, прошу прощения. Крокодил.

Ку-хррррррррррхонг…!!

Выслушав извинение Мерлина, морское чудовище раздражённо взревело.

По сравнению с «саламандрой» это, конечно, было лучше, но и «крокодил» для морского чудовища оставался оскорблением.

Впрочем, его недовольство было вполне понятным.

Морское чудовище, всё тело которого сияло голубовато-нефритовым светом, и правда напоминало крокодила очертаниями, но назвать его крокодилом всё равно было нельзя.

Ни на взгляд самого существа, ни на взгляд окружающих.

Какой крокодил бывает размером с небольшой материк?

Какой крокодил одним движением вызывает цунами?

Какой крокодил, просто размахивая лапами, топит острова?

Какой крокодил свободно управляет водой?

Какой крокодил способен проглотить корабль одним укусом?

Какого крокодила не решаются тронуть даже государства?

Существо, созданное рукой Фана. Морское чудовище Левиафан никак не могло называться крокодилом.

Кроме как для одного-единственного человека.

— Прости, но для меня ты всего лишь большой крокодил.

Спокойно сказал Мерлин — человек, который по сравнению с морским чудовищем Левиафаном не дотягивал даже до размеров мухи.

И потому его слова звучали ещё более искренне.

Потому что это и была чистая правда.

— Фух…

Для Мерлина, наоборот, оставалось загадкой, почему его учитель, предыдущий Архив, не убил этого крокодила у себя перед глазами.

Даже Архив, принимающий знания и опыт предшественника, не получает некоторых тончайших вещей — из-за различий в характере, способностях и прожитом опыте. И это была одна из них.

Почему учитель не покончил с Левиафаном? Ответа он не знал. Лишь строил догадки.

«Неужели он боялся трогать пророчество?»

Вполне возможно.

Как и большинство Архивов, его учитель был пессимистом и сторонником смирения.

Он вряд ли захотел бы без необходимости рисковать и вмешиваться в пророчество о конце света.

Конец света — огромный и тончайший механизм.

Это не то, что можно просто обойти или отложить подобным образом.

Кто знает, не обернулось бы всё ещё более страшным исходом.

Мерлин тоже так считал.

«Вот только я не уверен, что это именно то чудовище».

Подумал Мерлин, глядя на голубовато-нефритового крокодила, лежавшего между расступившимися морями.

Да, это было огромное чудовище. Да, чудовище, обитающее в западном море.

Но уверенности в том, что именно оно и есть то самое чудовище из пророчества о конце света, у него не было.

Как бы это сказать? Объяснить точно было трудно, но чего-то ему недоставало.

Пусть оно и велико, но крокодил, которым управляет какая-то прилипшая между глаз тень, — и есть чудовище конца времён? Разве не смешно?

Кхррррррррррхонг!!!

То ли мысли Мерлина отразились у него на лице, то ли тень всё пересказала, но морское чудовище издало яростный рёв.

От этого наполненного гневом рева море, которое Мерлин удерживал своей магической силой, вмиг рухнуло,

и морское чудовище, воспользовавшись этой лазейкой, частично вернуло себе контроль над морем. Оно создало множество громадных водяных смерчей и обрушило их на Мерлина.

Смерчи, вращавшиеся каждый в свою сторону, собирались перемолоть его, будто в гигантском миксере.

Шшшрах!!

Но их остановила огромная ладонь из воды.

— …!!

Пока морское чудовище создавало смерчи своей силой, Мерлин тоже использовал морскую воду — и создал гигантов.

Морских гигантов с густыми бородами из морской пены и огромными трезубцами из подводных скал.

По размеру эти морские гиганты не уступали самому чудовищу; разница была лишь в том, что их было не один, а целых четыре.

Гууууууууууум…!

Окружив морское чудовище с четырёх сторон, морские гиганты, каждый в своей стойке, одновременно выбросили вперёд трезубцы.

Морское чудовище, используя чудовищную волну и собственное могучее тело, пошло на морских гигантов в лоб, а на Мерлина разинуло огромную пасть.

Громадную пасть, отбрасывающую тень.

Мерлин вытянул руку, по которой бежал яростный ток.

— Всё же ученику, который хотя бы старается, надо помочь. Да и чудовище здесь всего одно.

И в тот же миг из его руки ударила молния.

***

БАБАХ━━━━!!!

— …!

От чудовищного грома, будто раздирающего воздух на части, Хук обернулся.

До самого неба поднялись аж четыре гигантских морских великана, а следом за ними за горизонтом полыхнула вспышка, ярче самого солнца.

Зрелище не менее поразительное, чем морское чудовище Левиафан… Нет, ещё более невероятное.

Хук не нашёл слов.

Он плавал по необъятному морю и видел всякое, но даже для него это было зрелище за пределами любого здравого смысла.

«Или самый немыслимый здесь — вон тот человек?»

Подумал Хук, глядя на Дейва, который вёл «Венди Хо» вместе с ним в полном согласии.

Он, конечно, многого ждал, раз Дейв заранее готовился к битве с морским чудовищем, но чтобы до такой степени…

Тем, насколько далеко простиралась подготовка Дейва.

Тем, что даже сейчас тот не оборачивался и смотрел только вперёд.

Хук знал, что перед ним могущественный тёмный маг и стремительно возвысившийся в Ланде боец, но даже так не ожидал подобного.

И потому чувствовал, как у него колотится сердце.

А вдруг и правда удастся спасти детей, запертых в Неверленде?

Именно ради этого он и пришёл, но, если честно, Хук не верил, что действительно сможет добиться успеха.

Причина была той же, о которой уже говорилось раньше.

Как открыть книгу, хотя и не собираешься учиться.

Как делать вид, будто стараешься, хотя знаешь, что всё равно не выйдет, просто из чувства долга и вины.

Вот почему, даже когда ему удалось пересечь туман, который он прежде ни разу не преодолевал, он лишь восхитился — но по-прежнему сомневался, доберётся ли до Неверленда на самом деле.

Тридцать лет он только и делал, что кружил на одном месте.

Но, увидев того, кто противостоял морскому чудовищу, Хук почувствовал, как в груди медленно прорастает надежда.

А вдруг он наконец сумеет исполнить просьбу Венди, данную тридцать лет назад?

— Капитан Хук.

В этот момент к нему обратился Дейв.

— Множество кричеров быстро приближается.

Совет Дейва, чьё зрение было куда лучше, чем у Хука.

Услышав его, Хук сразу понял, в чём дело.

Это было давно, ещё на раннем этапе Неверленда, но Хук и сам когда-то был одним из его жителей.

Уж стражей у подступов к Неверленду он знал.

— А-а-а-а…

Вокруг внезапно разлилась прекрасная мелодия.

Хук инстинктивно понял, что это такое.

— Русалки! Закройте уши!

Он выкрикнул это почти рефлекторно. Оливер, Первый, Второй и все моряки, приписанные к «Венди Хо», тут же зажали уши обеими руками.

Едва убедившись в этом, Хук дёрнул ещё один рычаг у штурвала.

Лязг.

Раздался звук сцепившегося металла, и носовая фигура на «Венди Хо» раскрыла рот. А затем:

— Баю-баюшки! Наш малыш! Во дворе и за холмом!!! И птички, и ягнята-а-а-!!!

Зазвучала чудовищная песня, от которой в буквальном смысле лопались барабанные перепонки.

И это, к слову, было не преувеличение, а чистая правда.

Русалки, столпившиеся у «Венди Хо» и певшие вокруг корабля, сами доказали это, когда из ушей у них хлынула кровь.

— А-а-а-а-а-а!!

— У-у-у-у-у-у!

С разорванными перепонками русалки вместо песни завизжали и бросились врассыпную, а Хук, не упустив момент, сразу отдал приказ команде:

— Огонь по всем!

Ручные пушки, пистолеты-пулемёты, гарпунные ружья, пушки. Более сотни моряков «Венди Хо» вскинули оружие и прицелились в спины удирающих русалок.

Некоторые из них благодаря своей особой подвижности успевали увернуться, но тут же их пронзали пули Второго, стрелявшего из трупной куклы Дуранс, и русалки исчезали.

— Песни русалок завораживают людей.

Объяснил Хук, когда с русалками было покончено.

— Физической силы в них нет, но они бьют по разуму, а потому в каком-то смысле ещё опаснее. Особенно для мужчин. Поэтому и приходится отвечать песней, как сейчас.

— Это песня госпожи Венди? Той самой, что впервые спела Вам колыбельную, капитан Хук?

— Да. Русалки, которых создал Фан, в первые годы Неверленда тоже заманивали песней детей и похищали их, а Венди всякий раз прогоняла их песней.

— Впечатляющая песня.

Искренне восхитился Оливер.

Объективно это, возможно, была не великая песня, но всё зависит от того, под каким углом смотреть.

— Кроме русалок, есть ещё кричеры, которых стоит опасаться?

— Скорее всего. Фан не держит возле Неверленда ничего зловещего.

— Но морское чудовище ведь было?

— Это исключение. Изначально морское чудовище не из тех кричеров, которыми управляет Фан. Оно слишком сильно — даже Фану с ним не совладать. Правда, как морское чудовище, которое насильно усыпили, снова проснулось, мне непонятно.

В ответ на слова Хука Оливер слегка наклонил голову.

В морском чудовище ощущалась сила Сгоревшего. И в неё примешивалась сила, исходившая от кричера — Тени Пэна.

Мощь морского чудовища, похоже, была настолько велика, что Хук этого не почувствовал, и как раз когда Оливер собирался сказать ему об этом, Хук указал пальцем вперёд и произнёс:

— Вон! Это тот самый остров, который я так и не смог исследовать. Наверняка это и есть Неверленд…

БУУУУМ!!

Не успел Хук договорить, как из-под воды что-то стремительно вырвалось вверх и врезалось в «Венди Хо».

По размерам тварь была не меньше самого корабля.

Они уже собирались рассмотреть, что это за кричер, когда из моря взметнулось огромное щупальце.

Это была нога гигантского кальмара.

— А-а-а-а-а!!

Стоило щупальцу подняться, как одного из моряков на палубе схватило и утянуло под воду.

В самом буквальном смысле — в одно мгновение.

Моряк кричал, но Хук не обратил внимания.

Пока «Венди Хо» цела, команду можно будет вернуть.

Главное было в другом: гигантский кальмар вцепился в «Венди Хо» и спутал ей ход.

И это было скверно сразу в двух смыслах.

Во-первых, рушился сам план быстро добраться до Неверленда и высадиться на берег.

Во-вторых, выяснилось, что перед Неверлендом дежурит не только морское чудовище, но и другие кошмарные кричеры.

А это уже не вязалось с тем, каким Фан создавал Неверленд — мир своей собственной красоты. Значит, в душе Фана что-то изменилось.

Подробностей Хук не знал, но новость была дурная.

Он почувствовал тревогу, и, словно раздувая её ещё сильнее, впереди показались человеколицые птицы и уродливые морские кричеры, которых раньше Фан возле Неверленда не держал.

Если так продолжится, они не то что не высадятся в Неверленде — застрянут на месте, а в худшем случае пойдут ко дну.

Хук принял решение. Хотя и не был уверен, сработает ли оно.

— Господин Дейв.

— Да, капитан Хук.

Ответил Оливер, который вместе с Первым и Вторым рубил со всех сторон ползущие к кораблю щупальца кальмара.

Мощь каждого их удара была такова, что они уничтожали щупалец больше, чем вся сотня с лишним моряков вместе взятая.

Хотя всякий раз, когда их разрушали, щупальца вновь отрастали и снова хватали «Венди Хо».

— У одной из Ваших трупных кукол есть способность летать. Сможете ли Вы в одиночку добраться до Неверленда?

Речь шла о трупной кукле Батори. Оливер ответил:

— Да, смогу.

Вообще-то у него был способ полёта ещё более надёжный и мощный, чем Батори, но Оливер предпочёл не говорить об этом.

Сильный козырь тем и ценен, что его берегут.

Выслушав ответ, Хук предложил:

— Тогда я отвлеку их на себя. А Вы высадитесь в Неверленде хотя бы один, господин Дейв?

— …Вы уверены?

Спросил Оливер. Прямо под «Венди Хо» сидел гигантский кальмар, а спереди уже приближались сотни и тысячи кричеров.

И посреди всего этого Хук сам предлагал стать приманкой и взять весь риск на себя.

Хотя и у него самого было дело в Неверленде.

— Даже если я высажусь, толку от меня особого не будет. Куда полезнее будет, если я останусь здесь и отвлеку их.

Ответил Хук — на борту «Венди Хо», где он мог использовать свою силу в полной мере.

И, по правде говоря, он был прав.

— Но у меня будет к Вам одна просьба.

— …

— Сможете спасти не только своего друга, но и тех детей?

— Хорошо.

Оливер ответил ещё до того, как Хук успел назвать дополнительные условия. Хук замер.

— Вы серьёзно?

— Да.

Короткий, но твёрдый ответ. Даже сам попросив об этом, Хук не мог поверить и спросил:

— Почему?

— Мне нравятся такие люди, как Вы, капитан Хук.

Сказал Оливер, глядя на Хука — человека, который тридцать лет искал Неверленд ради других и даже теперь, когда цель уже была перед глазами, был готов рискнуть собой ради лучшего исхода.

Услышав этот ответ, Хук не нашёлся что сказать, а Оливер достал из-за пазухи лист бумаги и ещё одну трупную куклу — из своей тени.

Вообще-то он собирался пустить её в ход в ещё более решающий момент, но обстановка изменилась.

— Это…

Увидев новую трупную куклу, всю исполосованную ножевыми рубцами, Хук потрясённо прошептал:

— Неужели Повар-человекоед…

— Возьмите.

Успокаивая ошеломлённого Хука, Оливер протянул ему лист, пропитанный портальной магией.

Море Забвения — владения Фана, так что было неясно, сработает ли всё как надо, но и не подготовиться было бы глупо.

— Я буду отправлять людей этим листом, а Вы, капитан Хук, уходите за туман. Внутри Моря Забвения всё считается одной областью, так что, думаю, это сработает.

Оливер бросил Хуку компас сердца, который тот когда-то ему дал.

Если кто и мог прорваться сквозь туман сейчас, так это Хук, уже окончательно укрепивший свою решимость.

Поймав компас, Хук спросил:

— Уходить?

— Именно. Даже если мы выведем людей, без безопасного места в этом не будет никакого смысла.

— Это верно, но как Вы собираетесь прорваться сквозь это без приманки?

Хук указал на рой из сотен и тысяч кричеров, подступавших спереди.

Совсем как пчелиный рой. Если «Венди Хо» не будет отвлекать их внимание, пройти сквозь них казалось невозможным.

Оливер ответил:

— Силой. Четвёртый.

Чайлд-Четвёртый, откликнувшийся на зов Оливера, вошёл в трупную куклу Повар-людоед, скрытую в его тени.

Повар-человекоед, получив новую жизнь, со скрипом задвигался.

Движения у него были чуть заторможенными, будто он ещё не привык к новому телу, но это не имело значения.

Чвжах!!

Даже в таком состоянии ему с избытком хватило сил, чтобы разом отсечь все щупальца гигантского кальмара, державшие «Венди Хо».

Кииииииииииик!!

Даже гигантский кальмар, до сих пор стойко державшийся, при ударе Повар-людоед издал пронзительный визг — словно понял, что этот рубящий удар совсем иного уровня.

И это было ещё не всё.

— Теперь он уже не сможет регенерировать.

Места срезов, оставленные клинком Повар-людоед, начали гнить и расползаться к туловищу.

Не в силах больше удерживать «Венди Хо», гигантский кальмар обратился в бегство.

Когда Хук спросил, что Оливер собирается делать с роем кричеров впереди, Оливер снова призвал Чайлд-Четвёртый.

Четвёртый в ответ сжался, а затем преобразился, словно проходя метаморфозу.

В дракона — с глазами, раскалёнными и красными, будто пламя; с громадной пастью, словно готовой проглотить всё на свете; с кожей, сплошь покрытой плотной чёрно-багровой чешуёй; с исполинскими крыльями, будто способными заслонить небо; с телом, которое было больше горы, но казалось легче ветра.

Став драконом больше самой «Венди Хо», Повар-человекоед взмахнул крыльями, взмыл в воздух и выдохнул пламя вперёд.