Венди (3)

— Всё именно так, как Вы и предполагали. Морем Забвения эти воды стали называть примерно тридцать лет назад. Примерно тогда же и был создан Неверленд.

Заинтересовавшись, Оливер оторвал взгляд от морской карты и посмотрел на Хука.

Выходит, Неверленд, убежище Фана, возник тридцать лет назад. Это могло оказаться весьма полезной информацией.

Но ещё важнее было другое: Хук знал об этом удивительно много.

И прежде чем Оливер успел его расспросить, Хук заговорил сам.

— К слову, когда тридцать лет назад Фан создавал Неверленд, я тоже был там. Взяв за материал бесчисленное множество детей и островов, он сотворил свой собственный маленький мир… Корабль «Венди Хо» лишь подражает этому.

Оливер сразу понял, о чём речь.

«Венди Хо» была кричером, заново созданным из огромного парусника, бесчисленных эмоций, жизненной силы и маны, а также памяти, любви и воли Хука как заклинателя.

Иными словами, по своей основе Неверленд был устроен точно так же, как «Венди Хо».

— Разница лишь в том, что масштаб несопоставим.

Хук указал крюком в самый центр морской карты, составленной тридцать-сорок лет назад.

Там был один большой остров, окружённый несколькими меньшими.

На острове стояла отметка колониального города Союзного королевства, но название города было стёрто.

— Полагаю, это и есть Неверленд.

В словах Хука смешались догадка и уверенность.

— Да, по сравнению с кораблём он и правда огромен… Но откуда у Вас такая уверенность? Разве Вы не знали лишь примерное местоположение Неверленда?

— Все остальные острова я уже обыскал. Если идти методом исключения, остаётся только этот.

С этими словами Хук ещё раз уверенно постучал крюком по центру Моря Забвения на карте.

Оливер восхищённо произнёс:

— О… Впечатляет. Обыскать такое огромное пространство по одному острову.

— Если есть достаточно времени, это под силу любому.

Это были не слова из скромности — он говорил искренне. Но Оливер покачал головой.

— И всё же это поразительно. Столько лет заниматься поисками — уже само по себе совсем не так легко, как звучит. К тому же Море Забвения — место опасное, разве нет?

— Мой случай иной.

— Простите?

— Да, Море Забвения опасно. Но для меня оно не настолько опасно.

— Что Вы имеете в виду?

— М-м… Даже не знаю, как сказать. Недавно мне вдруг пришло в голову, что Фан, похоже, по крайней мере меня убивать не собирается.

— Почему Вы так решили?

— Потому что я до сих пор жив.

Хук сказал это твёрдо.

— Чтобы сбежать из Неверленда и встать на ноги самостоятельно, у меня ушло почти десять лет. А следующие двадцать я потратил на поиски Неверленда. И всё же я до сих пор жив.

— Может, всё дело в Вашей силе, капитан Хук?

— Признаю, «Венди Хо» сильна. Даже если разом явятся десять или двадцать военных кораблей, я выстою. И военные маги тут мало что изменят.

Хук на миг умолк, затем покачал головой.

— Но даже так я не неуязвим. С учётом того, сколько кричеров водится в Море Забвения, меня вполне можно было бы подавить. Однако ни разу этого не произошло.

— Ни разу?

— Пару раз было опасно, но не более того. И так уже почти двадцать лет. Если меня не щадят намеренно, это просто необъяснимо.

Предположение Хука постепенно превратилось в уверенность, а за ней пришёл новый вопрос.

— Двадцать лет преследовать самого себя и при этом оставаться в живых… Господин Дейв, может быть, Вы понимаете, почему Фан не убивает меня и оставляет в живых?

Оливер ответил не сразу, а сперва присмотрелся к чувствам Хука.

В них ясно проступали серьёзность и глубокая скорбь.

— Хм… Не знаю. У меня есть одна личная догадка, но ничего определённого.

— Судить буду я сам, так что скажите. Прошу Вас.

Предельно учтивый тон. Значит, для Хука это действительно было важно.

Из уважения к человеку, который ему помогал, Оливер всё же заговорил:

— Думаю, это своего рода условие.

— Условие?

— Да. Я и сам знаю об этом не всё, но есть способ усилить чёрную магию, наложив на неё несколько правил. Ну, например, как у рыбы-удильщика.

— Понимаю, о чём Вы. Техника Фана, в которой он обманывает цель и тем самым извлекает из чёрной магии большую силу, чем обычно.

Хук, знавший Фана, сразу уловил смысл.

— То есть, по-Вашему, я — одно из таких условий?

— Да. Точнее, одно из условий, необходимых для поддержания Неверленда. По крайней мере, мне так кажется… Как Вы сами сказали, Неверленд — это остров мечты для детей. Я прав?

— Да. Там повсюду зарыты шоколадные золотые монеты, живут феи, поют русалки, резвятся единороги, и каждый день можно играть в войну с Хонъин… По крайней мере, с виду это именно такой остров мечты и приключений.

— Чтобы поддерживать остров такого масштаба, одних только материалов, думаю, недостаточно. Поэтому он и наложил на него некое условие. Например, раз это остров для детей, то взрослый — существо, противоположное детям, — должен постоянно его искать.

Объяснение было до предела расплывчатым. Но Оливер, наоборот, только сильнее в этом уверился.

Чёрная магия похожа на рисунок: всё зависит от того, как её выстроить. Порой это даёт совершенно неожиданный эффект.

Тому пример — предметы чёрной магии, проявляющие свойства, которых от них не ждёшь.

Кроме того, чтобы столь долго поддерживать настолько гигантскую и тонкую конструкцию чёрной магии, нужен был особый механизм.

Нет, как раз потому, что это кричер, такой механизм был нужен тем более.

Иначе этот громадный кричер попытался бы вырваться из-под контроля заклинателя.

Похоже, не один только Оливер думал в эту сторону: выслушав его, Хук некоторое время размышлял, а затем кивнул.

— Вполне возможно.

— Но это не точно.

— Нет, я тоже не бросаюсь словами не подумав.

Он говорил искренне.

— Если вдуматься, уже само то, что мне удалось сбежать из Неверленда, кажется невозможным. Даже если тогда Неверленд был ещё нестабилен и только создавался, даже если мне помогла Белл — всё равно это странно.

При слове «Белл» из-за пазухи Хука выглянула фея.

— Я думал, что смог выбраться из Неверленда благодаря Белл и чуду. Но, возможно, Фан нарочно дал мне уйти. Чтобы поддерживать Неверленд.

Хук уже принимал догадку Оливера почти как установленный факт.

И сам Оливер тоже считал это наиболее вероятным объяснением.

Иное плохо объясняло бы и то, в каком положении тогда находился Фан, пытаясь создать Неверленд, и то, как Хук воспользовался этим моментом и бежал, и то, что после этого его не трогали, хотя он продолжал искать Неверленд.

И всё же одно Оливеру было трудно понять.

Откуда Фан мог быть так уверен, что Хук продолжит искать Неверленд?

Ведь если подумать, за те тридцать лет, что Хук провёл вдали от Неверленда, десять ушло на то, чтобы обзавестись собственным кораблём, а остальные двадцать — на плавания по Морю Забвения и поиски.

Даже для Оливера это было чем-то из ряда вон.

Большинство людей выдохлось бы и сдалось уже за первые десять лет.

Обычно так и бывает.

Но Хук до сих пор продолжал искать Неверленд.

Хотя, добейся он настоящего успеха хоть как чёрный маг, хоть как пират, он давно мог бы жить той жизнью, о которой мечтал.

Оливеру стало очень интересно, почему же всё-таки он этого не бросил.

— Капитан Хук… Возможно, вопрос слишком личный, но позвольте спросить кое о чём.

— …Спрашивайте.

— Могу я узнать, почему Вы продолжаете искать Неверленд? Не похоже, что тут дело только в личном желании.

Оливер вспомнил чувства, вспыхнувшие в Хуке во время их сделки. Желание, вызванное кем-то другим и потому лишённое эгоизма.

Услышав вопрос, Хук замолчал.

— А… Простите, если я был слишком бестактен. Просто мне самому хочется собрать как можно больше сведений. Если Вам трудно говорить об этом, то—

— Меня попросили.

Хук прервал Оливера.

— Попросили?

— Да. Венди попросила меня.

Венди из Неверленда. Корабль Хука — «Венди Хо». И теперь опять Венди.

Оливер не выдержал и спросил:

— Да что вообще такое эта Венди?

Похоже, Хук больше не собирался скрывать правду и уже хотел ответить.

Но в этот самый миг—

— Капитан! Входим в Море Забвения!

Один из матросов Хука, связанный с кораблём «Венди Хо», отчеканил доклад. В ту же секунду «Венди Хо» тряхнуло: ветер и течения здесь дули, как им вздумается.

Таковы были свойства Моря Забвения. Хук тут же ухватился за штурвал и оборвал разговор.

— Отложим этот разговор ненадолго.

— Да, конечно. Мне всё равно тоже нужно подготовиться.

С этими словами Оливер вытащил прожорливый мешок, вынул из него трупную куклу Батори и Дюранс, а затем вложил в них соответственно Первого и Второго.

Стоило чайлдам войти внутрь, как Батори и Дюранс ожили.

Оливер обратился к чайлдам внутри кукол:

— Прошу вас, охраняйте корабль.

— Ладно.

— А-а…

Чайлды, каждый по-своему разминая тело, дали ответ.

***

— Начиная отсюда, нас будут одновременно атаковать людоеды и человеколицые птицы!

Прошло несколько часов с тех пор, как они вошли в Море Забвения.

Пока корабль проходил между островами, где ветер и течения бешено метались сами по себе, Хук выкрикнул предупреждение.

И правда: на маленьком островке с ветхими домишками внезапно выскочили людоеды в странных масках и принялись осыпать корабль дротиками и стрелами.

А с противоположного острова в небо взмыли человеколицые птицы — с птичьими телами, женскими лицами и крыльями насекомых — и стали выцеливать «Венди Хо» сверху.

А-а-а-а-а-а-а!

Атака шла одновременно с борта и с воздуха.

Положение было довольно опасным, но Оливер заранее извлёк подготовленные эмоции, накрыл «Венди Хо» громадной завесой и разом остановил и летящие снаряды, и человеколицых птиц.

Стрелы и дротики застучали по чёрной завесе и отскочили. Птицы замерли.

И в тот же миг Оливер позвал:

— Первый, Второй.

По его зову чёрная завеса рассеялась, а Батори и Дюранс пришли в движение.

Первым двинулся Первый, управлявший Батори.

Раскинув за спиной нетопыриные крылья из алой крови, он мгновенно взмыл в небо.

[Кровавые клинки-нетопыри]

Стоило Батори взмахнуть крыльями, как огромная масса крови превратилась в летучих мышей и срубила почти всех человеколицых птиц, круживших в небе.

Это было похоже на то, как большой острый разделочный нож одним ударом разваливает кусок мяса.

Но на этом Первый не остановился: он тут же создал из крови гигантскую косу и одним взмахом срезал оставшихся птиц, отправив их падать в море.

— Кья-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Следом пришёл в движение и Второй, вложенный в Дюранс.

Используя фирменную способность Дюранс к трансформации тела, Второй превратил одну руку в нечто среднее между снайперской винтовкой и пулемётом, после чего обрушил на врагов град свинцовых пуль.

Похоже, он ориентировался на книги об огнестрельном оружии, которые покупал на своё жалованье и читал. И Дюранс, словно доказывая, что чтение и правда сила, продемонстрировала огневую мощь, совершенно не похожую на всё, что показывала раньше.

Бабабабах!

Свинцовые пули не просто прошивали тела людоедов, а разрывали их на части.

Большинство выстрелов попадало в цель.

И град пуль полностью подавил поток снарядов, который выпускали сотни людоедов.

Мощь, точность, скорострельность — по всем параметрам трупная кукла Дюранс сокрушительно превосходила орду людоедов.

И это ещё не всё.

— Уга! Уга! Уга!

— Угачача! Угача!!

— Угак! Угак!!

Людоеды, прикрываясь своими же товарищами как щитами, попытались подобраться к кораблю и сократили дистанцию, но Второй мгновенно навёл на них спрятанный в теле обрез и сбросил их обратно.

Бах! Бах!

Всего две трупные куклы подавили сотни кричеров.

Тем временем Хук и его матросы тоже занимались своим делом.

Матросы следили, не появятся ли новые кричеры, управляли парусами и вёслами, удерживая скорость «Венди Хо» на пределе.

А Хук, стабилизируя корабль, который мотало течением и ветром, расправлялся с рыбочеловеками, напиравшими спереди.

— Сейчас поджарю вас как следует.

Хук нажал кнопку на штурвале.

Щёлк.

И в тот же миг в нижней части носа «Венди Хо» открылось отверстие, из которого вырвалось плотное, яркое пламя и мгновенно зажарило приближавшихся рыбочеловеков.

Перед кораблём внезапно выросла гигантская огненная волна.

«Венди Хо» прошла сквозь неё, будто через Красное море, и выскользнула между островами, где засели людоеды и человеколицые птицы.

— Остров-ловушку мы миновали. Благодаря вам теперь пойдём быстрее.

Сказав это, Хук посмотрел на Батори, только что спустившуюся с неба, на Дюранс, остановившую сотни людоедов, и на Оливера.

И неудивительно: остров-ловушка действительно был кратчайшим путём, но из-за сложного рельефа, бешеных течений и множества кричеров по нему обычно специально не ходили.

А теперь благодаря Оливеру, Первому и Второму они смогли пройти там.

Они выиграли огромное количество времени.

— Если будем идти так и дальше, скоро достигнем центральной части Моря Забвения.

— Хм… Позвольте задать ещё один вопрос.

— Спрашивайте.

— Вы сказали, что методом исключения нашли остров, где находится Неверленд, но лично его так и не видели, верно?

— Верно.

— То есть я появился как раз в очень удачный момент?

Вопрос был вполне разумным.

Как рассказал Хук, за последние двадцать лет он обыскал всё Море Забвения и побывал на каждом острове лично.

Кроме одного-единственного — того, что лежал в самом центре Моря Забвения и предположительно был Неверлендом.

Оставался всего один кандидат. И Оливеру было любопытно, почему Хук не попытался попасть туда раньше. До его появления такая возможность у него ведь была.

В ответ Хук указал вперёд.

— Потому что я не могу пройти вон туда.

Оливер проследил за его пальцем.

Там стлался густой туман. Вернее, туман из тяжёлой обиды, одержимости, злобы и зависти — будто от мстительных духов.

— …Это не обычный туман.

Глядя на эмоции сотен, тысяч, а может, и десятков тысяч людей, сказал Оливер.

Масштаб был настолько подавляющим, что вздрогнули даже матросы «Венди Хо» и чайлды, сами будучи кричерами.

— Это туман, опоясывающий центр Моря Забвения, и одновременно барьер, не пускающий к Неверленду. Даже найдя остров, который, как я полагаю, и есть Неверленд, я не смог до него добраться, потому что не в силах пройти через это. Даже если идти строго по прямой, в какой-то момент всё равно оказываешься снаружи.

— Это что-то вроде пространственной техники?

— Нет. Просто этот густой туман полностью парализует зрение и чувство направления, а потом выбрасывает тебя наружу.

Оливер открыл глаза чёрного мага и всмотрелся в туман впереди.

И правда, никакой пространственной техники там не было.

Только обида, злоба и цепляние за жизнь тех, кто потерпел здесь крушение и погиб в Морe Забвения.

При такой концентрации эмоций не помогло бы ни обычное зрение, ни глаза чёрного мага.

«Но если немного постараться, может, и получится?»

Подумав об этом, Оливер спросил Хука:

— Раз уж Вы добрались досюда, значит, способ пройти всё-таки знаете?

— Теоретически — да.

Хук вытащил какой-то компас.

С виду тот казался самым обычным, но стоило открыть крышку, как становилось ясно: это не так.

Внутри компаса, как ракушки, густо сидели крошечные глазные яблоки, а вместо стрелки был палец.

— Компас сердца. Как видите, это предмет чёрной магии. Единственный способ преодолеть этот туман.

— Он указывает направление к Неверленду?

— Точнее, он указывает туда, где находится то, чего желает человек.

— А… Тогда почему Вы не смогли пройти сквозь туман?

Как только Оливер задал этот вопрос, «Венди Хо» уже вошла в туман.

Некоторые особенно сильные эмоции сгущали окружающий туман, придавая ему форму призраков.

У-у-у-у-у…

Хук ответил:

— Потому что я не могу пользоваться этим компасом как следует.

Словно подтверждая его слова, палец в центре компаса вдруг закрутился на месте.

Из-за густого тумана не было видно даже на несколько шагов вперёд, но сам компас почему-то оставался отчётливо различим.

Свист.

И Хук вдруг швырнул компас Оливеру.

Оливер поймал его.

— Вот поэтому я и привёл Вас сюда, господин Дейв. Подумайте о своей подруге. Если это будет чистое, искреннее чувство без всяких лишних мыслей, компас отзовётся.

Оливер сделал так, как велел Хук, и, сжимая компас в руке, представил себе Джейн.

Спустя мгновение палец, до этого лишь беспорядочно крутившийся на месте, замер и указал влево.

— Значит, Ваше чувство искренне. В отличие от моего.

Проверив компас, Хук с тихим восхищением повернул штурвал. «Венди Хо» протяжно заскрипела и сменила курс.

— Хотите сказать, у Вас самого это было не искреннее чувство?

Спросил Оливер, прочитав чувства Хука. Ведь Хук тоже вполне искренне стремился найти Неверленд.

— Похоже, что так. В конце концов, я ищу Неверленд лишь потому, что Венди попросила меня об этом.

— Кто такая Венди?

Разговор снова вернулся к исходной точке.

И Хук ответил:

— Девочка, которая первой спела мне колыбельную.