Занят возврат (1)

— Хм, не думал, что Вы будете здесь в такое время... Что-то случилось?

Сойдя с пассажирского парома до Ланды, Оливер подошёл к Форесту, сидевшему за столиком уличной террасы перед кафе у порта, и заговорил с ним.

— Жду.

— О... И кого же Вы ждёте?

— Тебя... Вид у тебя заметно изменился.

Форест ответил, глядя на Оливера. И правда, тот сильно изменился.

Когда он уезжал, то уже был тощим как щепка, но теперь одна сторона его чёрных волос выцвела добела, а правая рука была плотно замотана бинтами — с первого взгляда было ясно, что дело серьёзное.

Значит, Хеймдал не ошибся... Хорошо, что я всё-таки вышел.

— Хеймдал?

— От него я и узнал, что ты ранен. Только не пойми превратно, за тобой никто не следил.

— Да.

Оливер без труда принял это объяснение и сел напротив Фореста. Наверное, Хеймдалу сказала Пандора. Ничего плохого в этом не было. Он и сам собирался встретиться с Форестом.

— Что-то ты всякий раз, как выбираешься за пределы Ланды, возвращаешься с какой-нибудь новой раной.

— Не всегда. Иногда я возвращаюсь и целым.

Оливер говорил так, будто речь шла не о нём самом. Не из бравады — он и правда так думал. Оттого это и было ещё большей проблемой.

— Я правда за тебя переживаю.

— Спасибо, что переживаете.

— Ещё бы мне не переживать. Ты лучший решала, с которым я работаю, и ключевая фигура нашего дела. Без тебя разве этот бизнес вообще бы сейчас держался?

И это была чистая правда, без малейшего преувеличения. Сейчас два главных столпа проекта по редевелопменту — это Файтер Кру под началом Джо и «Выбирающие» под руководством Мари.

Кроме них у Фореста были ещё нанятые решалы, наёмники и примкнувшие по ходу дела сторонники из X-зоны, но с первыми двумя силами им было не сравниться. Там собрались в основном чёрные маги высокого уровня, да и организация у них была крепкая.

И если эти две группы смогли объединиться без особых трений, то только благодаря Оливеру.

— Под старость лет остаться на улице из-за развалившегося дела мне не улыбается. Нет ничего печальнее старика без денег.

Форест сказал это непривычно для себя ехидно. Но Оливеру не было неприятно. Напротив, ему даже стало немного неловко.

Потому что было видно: Форест и правда за него переживает. Не просто сожалеет, что пострадал деловой партнёр, а беспокоится за Оливера как за друга.

—...Простите.

Услышав извинение, Форест отпил кофе, будто пытаясь развеять тяжесть на душе.

— Ну что, получил совет, который тебя устроил?

— Да... Не сказать, что мне совсем полегчало, но, кажется, я всё же услышал ответ, с которым могу жить.

— Уже хорошо. Раз уж даже такой привередливый и жадный до большего человек, как ты, смог хоть немного удовлетвориться услышанным.

Форест подозвал официанта, заказал себе ещё кофе, а заодно кофе и десерт для Оливера.

Увидев это, Оливер тоже заказал ещё чашку кофе и кусок пирога.

— Не лучше ли заказывать добавку, когда уже допьёшь?

— Это не мне.

—...Ну, допустим. А рука в порядке? Говорят, ожог у тебя серьёзный.

— А...

Оливер посмотрел на свою правую руку.

— Ожог и правда есть.

— Это видно.

Так ответил Форест, внимательно осмотрев Оливера. Ожоги, как известно, причиняют сильную боль.

По его бледному лицу и тёмным кругам под глазами нетрудно было понять, насколько эта боль его мучает.

— Лечению поддаётся?

— Ожог немного особый, так что быстро вылечить, наверное, не получится. Это плохо скажется на деле?

— Обычно да. В теневом бизнесе стоит только решить, что главарь ослаб, как тут же вылезает всякая шваль и начинает бросать вызов. Но тебе об этом волноваться не надо.

— Это хорошо, но почему?

— В прошлый раз, когда ты вернулся исхудавшим, все тоже сначала смотрели на тебя свысока. А потом увидели, чем это кончилось. Так что теперь вряд ли кто-то полезет так же легко. Здесь тоже умеют учиться.

— Тогда хорошо.

— Так что пока сосредоточься на лечении и отдыхе. Одних госпожи Мари и Джо вполне хватает, чтобы дело шло как надо.

Оливер кивнул, признавая его правоту.

И правда, в самом начале проекта именно Оливер меньше чем за полдня выкорчевал Энджоймент — главного конкурента — и тем самым обеспечил всему делу твёрдую почву. Но вот повседневную работу и всякое мелкое разгребание последствий аккуратно взяли на себя Джо и Мари. Им можно было доверять.

— О том, что ты ранен, я скажу заранее. А то если ты вдруг явишься в таком виде, все поднимут шум.

— Спасибо.

— Ещё бы тебе не благодарить. От одной мысли уже устаю.

— А с волосами у меня всё нормально?

Оливер вдруг спросил это, тронув свои волосы. Форест бегло взглянул.

— Традиционная причёска мага. Когда смешано два цвета и больше.

— Да, мне тоже так сказали.

— Хм... Вообще-то должно выглядеть провинциально, но тебе, пожалуй, даже идёт. Ты теперь больше похож на мага, чем на чёрного мага. А что? Если бы я сказал, что это смотрится деревенски, ты бы перекрасился?

— Нет.

Оливер ответил, вспомнив разговор с Кентом.

Когда-то он предлагал Кенту сделать ему новую настоящую руку — из плоти, крови и костей, — но тот отказался, сказав, что все его раны и есть история его жизни.

С логической точки зрения Оливер этого не понимал. Но почему-то ответ показался ему красивым, и Оливер решил хотя бы попробовать последовать такому примеру.

Форест тихо усмехнулся.

— Скучный ты... Ладно, мне пора.

Форест поднялся, оставив на столе деньги за кофе вместе с чаевыми.

— Уже?

— Я тоже человек занятой, у меня бизнес. Меня много где ждут, да и проверить надо многое... Да и вообще, не тебя ли сейчас кое-кто ждёт?

Форест украдкой посмотрел на ничьи кофе и пирог, стоявшие рядом с ним и Оливером.

Сперва он не понял, в чём дело, но, похоже, по поведению Оливера обо всём догадался.

— Подробностей спрашивать не стану. Личная жизнь — вещь ценная. Пока отдохни как следует, но самое позднее через пять дней покажись хоть ненадолго. Люди будут волноваться.

— Понял, господин Форест. Спасибо.

Приняв благодарность Оливера, Форест ушёл вместе с Алом, который ждал поодаль.

Он и правда вышел сюда только для того, чтобы проверить состояние Оливера. Тот ещё раз мысленно поблагодарил Фореста за такую заботу.

— Можете садиться.

Когда Форест ушёл, Оливер заговорил. После этих слов Эржебет Уннер, сидевшая в углу кафе так тихо, будто её и не было, спокойно подошла и села напротив.

Когда-то — ученица и приёмная дочь Батори, ныне — глава клана Батори. А теперь ещё и человек Башни магии.

Она почтительно поздоровалась с Оливером.

— Здравствуйте.

— Да, здравствуйте, госпожа Уннер. Давно не виделись.

В последний раз они виделись незадолго до того, как он отправился в Галлос сражаться с Поваром-человекоедом, так что и правда прошло немало времени. И всё же это вызывало вопрос.

— Что Вы здесь делаете, госпожа Уннер?

— Я пришла, чтобы увидеться с Вами.

— Но как Вы узнали, что я сегодня вернусь?

— Я подслушала разговор господина Фореста, который только что ушёл.

Уннер показала маленькую мышь, скрывавшуюся в рукаве. Крошечная бурая мышка испускала красноватую ауру магии крови.

— Мы выкармливаем таких мышей переработанной кровью. Так можно подчинять животных.

Словно подтверждая её слова, по приказу Уннер мышь шмыгнула обратно в рукав и спряталась.

— Удивительно. Я и не знал, что магию крови можно использовать и так.

— Вне боя это даже полезнее. Правда, сделать это было непросто: в этом городе есть чудовищная крыса, которая пожирает других крыс.

— Чудовищная крыса?

Оливер переспросил, вспомнив старую газетную статью. В последнее время в Ланде и правда стало меньше крыс, и там утверждалось, что причина — именно в чудовищной крысе. Сейчас это считали одной из обычных городских баек.

— Это не слухи. Мои мыши её видели. Говорят, есть огромная канализационная крыса, которая ест только себе подобных.

— Хм... любопытно. Крыса, которая пожирает только своих же сородичей.

— Да. Очень злобное существо. Настолько, что невольно подумаешь: уж не чьё ли это злобное творение какого-нибудь чёрного мага... В любом случае, если Вам было неприятно, что я следила за господином Форестом, прошу прощения.

— Вы следили за господином Форестом со злым умыслом?

— Нет, не со злым.

— Тогда всё в порядке.

Оливер ответил так легко, что это даже обескураживало, и принялся понемногу есть кофе с десертом. Благодаря множеству экспериментов он уже знал, сколько может съесть, чтобы жгучая боль не усилилась, и потому смог хотя бы ненадолго унять голод.

Уннер пристально смотрела на него, а потом заговорила:

— Значит, слухи были правдой. Вы и правда получили ранения, сражаясь с Фаном.

— Что?

— Я о Фане, Вечном ребёнке, Пальце Чёрной Руки. Разве не так?

—...Так и есть. Но откуда Вы узнали?

— Я подслушала разговор господина Фореста.

Оливер посмотрел в ту сторону, куда ушёл Форест. Он и так понимал, что тот не рассказал всего, ради чего ждал его здесь, но всё равно не ожидал, что тот знает даже это. И недоумевал: почему же тогда ничего не спросил?

Если смотреть объективно, уже сам факт, что он сражался с Пальцем Чёрной Руки, был событием выдающимся.

«Он просто решил сначала дать мне отдохнуть?»

— Скоро об этом, скорее всего, пойдут слухи.

Уннер заговорила снова.

— О том, что Вы сражались с Фаном, Вечным ребёнком, и нанесли ему немалый урон.

Строго говоря, серьёзный урон Фану нанёс не Оливер, а Сгоревший, но он решил не вдаваться в такие подробности. Вместо этого просто подыграл.

— И это Вы тоже узнали через информационную сеть?

— У чёрных магов есть своя сеть обмена сведениями. Хотя клан Батори и пал, за деньги мы всё ещё можем ею пользоваться.

— Даже под надзором Башни магии?

Оливеру это показалось странным. И неудивительно: когда он только представил Уннер и её сестёр, высшие чины Башни магии смотрели на них с настороженностью и подозрением.

Если бы не смута в Школе жизни из-за Теодора, не знания по магии крови и изготовлению кровавого эликсира, которые Уннер предоставила, помогая разгрести последствия, не сведения о Повар-людоед и не предохранитель в виде бомбы, вживлённой прямо в центр груди, их бы ни за что не приняли.

И даже после этого за ними, разумеется, следили — настолько явно, что это понимал даже Оливер.

И всё же они умудрялись пользоваться тайной сетью одних только чёрных магов в обход такого надзора? Это не могло не вызывать вопросов.

— Мы тоже много работали и по-своему заработали доверие. Пока Вы побеждали Повар-человекоед, создавали предприятие, контролирующее целый район, и сражались с Фаном, мы тоже отчаянно боролись за выживание.

— А, простите. Я не хотел Вас недооценить... Подождите, что Вы сейчас сказали?

Оливер осёкся на полуслове и наклонил голову набок. Она ведь только что ясно сказала—

— Значит, это тоже правда. Вы победили Повар-человекоед.

Оливер на мгновение замолчал, а потом спросил:

—...И это Вы тоже узнали через информационную сеть?

— Нет. Нам сказал наш Гранд-Мастер.

Сейчас Уннер состояла в Подшколе магии крови при Школе жизни. А под Гранд-Мастером здесь подразумевался Мерлин.

— Я спросила, правда ли, что Вы победили Повар-человекоед и его младшую сестру. И он рассказал всё как было. Сказал, что именно господин Дейв одолел их обоих... Я искренне благодарна Вам.

Уннер опустила голову в почтительном поклоне. В ней смешалось слишком много чувств, но благодарность была совершенно искренней.

Ощущение было странное.

Повар-человекоед и его младшая сестра тоже были врагами, тянувшимися ещё со времён Батори, но ведь именно Оливер убил саму Батори. Он уже дважды извинялся за это, и всё равно получать в ответ благодарность было неловко.

— Разумеется, господин Дейв, Вы убили нашу мать. Но в мире чёрных магов такое не редкость. К тому же мы сами дважды пытались убить Вас, дважды потерпели неудачу и дважды были Вами прощены. Мы больше не вправе держать на Вас обиду. И прежде всего...

Уннер говорила ровно, будто заранее всё подготовила, но тут запнулась. Оливер сразу понял её чувства.

— Что именно Вы хотите сказать? Буду признателен, если скажете прямо.

—...Прошу, примите нас.