Меняющаяся Ланда (2)

В детстве и в старости всё по-разному.

Форест знал это лучше, чем кто бы то ни было.

Он и сам когда-то был ребёнком, а теперь наслаждался старостью.

Даже если речь об одном и том же человеке, разница между тобой в детстве и тобой в старости так велика, что их можно счесть двумя разными людьми.

В детстве суставы словно из стали, а теперь — будто старая изношенная одежда; в детстве сколько ни ешь, всё равно голоден, а теперь хватает одной тарелки супа.

То же было и с мечтами, и с боевым духом. В детстве ты всегда полон надежд и тебе кажется, что можешь сразиться с кем угодно, а когда доживаешь до такого возраста, самая большая мечта — обеспечить себе спокойную старость, а лучший выход — избегать ненужных схваток. Особенно если противник сильнее тебя.

Но если бы его спросили, что меняется сильнее всего, он ответил бы: ощущение времени.

В детстве всё кажется скучным и медленным, так что начинаешь думать, будто эпоха больше никогда не изменится, но с возрастом ясно ощущаешь: мир продолжает меняться.

Колонии, которые будто бы должны были расширяться вечно, застопорились; поползли слухи об ухудшении здоровья королевы, чьё владычество казалось вечным. Мир менялся медленно, но верно.

А временами — так стремительно, что трудно было опомниться.

Так было со внезапной смертью Пальцев, правивших десятки и сотни лет; так было с безумным предложением Церкви Патер поддержать тёмного мага; так было с тем, что X-район превратился в место, где можно жить.

И по странному совпадению всё это было связано с мужчиной, сидевшим сейчас перед ним.

— Хорошо съездил?

Из окна высокого офиса открывался вид на X-район. Глядя на мужчину перед собой, Форест задал вопрос.

Это был Дейв — решала, который теперь представлял уже не только T-район, но и всю Ланду, сотрудник Магической башни и сопредседатель Коалиции редевелопмента.

— Благодаря Вашей заботе поездка прошла хорошо.

Как и всегда, он вежливо кивнул и спокойно ответил. Ничего нового в его манере не было. И всё же Форест сразу понял: за то не такое уж долгое время, пока Оливера не было, тот сильно изменился.

Дело было не в чёрных крашеных волосах и не в перчатках, которые прежде он никогда не носил на обеих руках. Изменилась сама аура.

Его атмосфера и раньше порой менялась, но на этот раз всё было иначе. Прежде это бывало временно, да и перемены не были такими сильными. Сейчас — нет.

Доказательством служили глаза Оливера. В них появился особый блеск. Блеск человека, у которого есть цель и одержимость.

Как посредник, постоянно сталкивающийся с желаниями, скрытыми в чужих душах, Форест умел такое распознавать. И потому одновременно ждал чего-то и тревожился.

Надо же, чтобы в глазах этого Дейва появился такой свет.

Стук.

Пока Форест наблюдал за Оливером, тот поставил на стол длинный ящик, лежавший рядом.

— Что это?

— Подарок из поездки. Я слышал, что, если уезжаешь далеко, надо что-нибудь привезти — таков этикет.

Форест открыл ящик.

— Выпивка?

— Да, самогон из Бин-Сити. Говорят, его сделали безопасно, так что здоровью он не вредит, да и вкус у него отличный.

— Не знаю, уместно ли слово «безопасный» рядом с самогоном, но подарок принимаю с благодарностью.

— Не будете пить?

— Открою в особый день. И вовсе не потому, что он чёрный и выглядит подозрительно.

— Ну, тогда хорошо. Перед тем как приехать сюда, я встретил Ала. Он сказал, что в Ланде много всего произошло.

— Мне тоже сообщили. Произошло немало. Но самая громкая новость из всех —

Стук.

Форест положил на стол заранее приготовленную газету. Там была статья о том, что великий маг Архив вернул Море Забвения, от которого отказалось даже Союзное королевство.

[Великий маг Архив! Победил морское чудовище и вернул даже Море Забвения!!]

Под броским заголовком красовалась фотография морского чудовища, разорванного на три части.

— В Ланде сенсации каждый день, но сейчас главная сенсация — это Архив Мерлин и его ученик Зенон Брайт. Зенон Брайт — это...

—...моё имя в Магической башне.

— Верно. Твоя двойная личность. Хотя, если честно, её уже и двойной-то личностью не назовёшь. Все и так всё знают.

И это была правда. Зенон Брайт уже был одним из раскрытых имён Оливера после событий в Лейк-Виллидж. Но то ли по политическим причинам, то ли по инерции времени, это имя не исчезло и продолжало существовать.

Так и появилась нелепая двойная личность, о которой знают все. В каком-то смысле она была даже куда реже, чем безупречно скрытая.

— Реакция не та, какую я ожидал.

— Какую реакцию Вы ожидали?

— Ну, скажем... «Нет, это неправильно. На самом деле всё сделал учитель. Не могли бы Вы дать опровержение?» Я думал, ты скажешь что-то в этом духе.

Это был почти безошибочный вывод, сделанный на основе прежнего Оливера.

Оливер хотел получить деньги и славу, чтобы добыть Книгу демонов, но при этом, как ни странно, не желал чрезмерной известности.

Ему была нужна не подавляющая слава, а ровно такая, какая необходима, — достаточно высокая, но в меру. Противоречие, да и только. Впрочем, разве только это в нём было противоречием? Как бы там ни было, Оливер ответил:

— Я и правда так подумал. Но мне сказали об этом заранее. Кажется, я уже успел к этому подготовиться.

— И только?

— Я ещё и кое-что переосмыслил. Пожалуй, теперь я хочу сосредоточиться на делах.

— Вдруг?

— Да.

Услышав ответ, Форест пристально посмотрел на Оливера. Казалось бы, такой ответ должен был его радовать, но на деле он, наоборот, насторожился. Есть поговорка: если человек внезапно меняется — значит, он умирает. Люди не меняются вдруг. Для перемен нужен соответствующий толчок. Смерть, тайна происхождения, жажда мести — что-то по-настоящему сильное.

— И почему?

— Хм... Мне кажется, мне нужно жить как следует. Не так давно ведь мисс Джейн похитили, верно?

— И всё же она вернулась целой и невредимой.

— Да, ей повезло. Но везти вечно не может, правда? Поэтому мне и кажется, что нужно жить как следует. Ради себя и ради тех, кто рядом со мной. Ведь грустно, когда что-то случается. Бедность, несчастные случаи, бедствия... А для этого нет ничего лучше дела.

— Это верно. Чтобы жить в безопасности, нужна прочная основа.

— К тому же у меня есть и личное желание.

— Какое?

— Я хочу стать человеком. Хорошим человеком. Как господин Кент.

Слова прозвучали неожиданно, но почему-то Форест ничуть не удивился.

— И какая связь между делом и тем, чтобы быть хорошим человеком?

— Разве Вы и господин Пол Карвер не говорили, что заниматься делом — значит помогать другим? Ведь так появляются рабочие места.

Форест не нашёлся, что возразить. Он и вправду говорил нечто подобное, и большинство верхушки Ланды придерживалось того же взгляда.

Стремление к собственной выгоде само по себе помогает другим. Что может быть одновременно столь идеальным и столь практичным?

— Мне тоже кажется, в этом есть смысл. По-моему, этот путь продуктивнее и устойчивее, чем путь господина Кента. Поэтому я и хочу попробовать заняться делом. Это странно?

Странно было. Не сама мысль была странной — странной была слишком резкая перемена.

Оливер и раньше хорошо относился к Кенту и действительно помогал другим, но сейчас это было иного рода.

Раньше помощь другим была для него целью сама по себе, а теперь казалась лишь средством.

И, вероятно, это было связано с той одержимостью, что читалась в глазах Оливера.

Но спросить Форест так и не смог. Это шло вразрез с его принципом — всегда держать с клиентами правильную дистанцию.

Да и прежде всего он понимал: даже если спросить, внятного ответа не будет. О таких чувствах не рассказывают только потому, что их спросили. Если задеть их неумело, они лишь спрячутся глубже.

Поэтому Форест покачал головой, давая понять, что не считает это странным.

— Вот как?

— Да. Напротив, я даже рад. Похоже, ты и вправду стал настоящим жителем Ланды. Ну что, раз так, поговорим о делах?

— О новом сословии?

— А, не только о нём.

***

Форест объяснил, что произошло за то короткое — а если посмотреть иначе, то и долгое — время, пока Оливер отсутствовал после истории с наследством Повара-людоеда.

Если начинать с мелочей, то независимые банды, вытесненные из Ланды «Крайм Фирм» и «Файтер Кру», рассеялись по окрестным городкам и образовали совершенно новые группировки.

— Это оказалось хлопотнее, чем я думал. Они грабят грузы, что ходят в Ланду и из неё, а власти Ланды не могут действовать за пределами города, так что у нас руки связаны. Да и для частных структур это слишком крупный масштаб.

— Настолько серьёзно?

— Да. Казалось бы, это просто отбросы, которые не смогли удержаться в Ланде, но теперь они успели выстроить довольно крепкую силу. Конечно, если взяться всерьёз, одну-две такие банды можно раздавить, но оно того не стоит. Война приносит одни убытки, да и центральные политические круги могут начать давить. Кто-то намеренно снабжает их, чтобы досаждать Ланде.

Оливер, кажется, догадывался, кто этот «кто-то». Скорее всего, Паппет.

Когда он искал похищенную Ив, Лилит уже снабжала снаряжением роуд-ганг и провинциальные филиалы «Крайм Фирм». А за Лилит стоял Паппет.

«Опять всё упирается в него».

Форест продолжил. Теперь речь шла о том, что под руководством короны собираются создать крупное магическое учреждение вроде Магической башни.

Масштаб проекта был столь велик, что им заинтересовались даже традиционные школы. Но Оливер и на этот раз не удивился. Об этом он уже слышал в Новом Свете от принца Альберта. Более того, ему даже предлагали перейти к ним.

Следующее объяснение было примерно тем же. Перестройка административной системы Ланды через Ив, Центральный совет Союзного королевства, который тоже положил на неё глаз, и прочее, и прочее. Всё это Оливер уже слышал раньше, так что особой новизны не было, но подробности, которыми поделился Форест, всё равно оказались полезны.

Но самым интересным было объединение нового сословия — «Нью-Джентльмен».

В Ланде так называли новый общественный слой — сверхлюдей, которые сумели накопить ещё и состояние. Самыми заметными среди них были маги и Шеймус из друидов «Энджоймента».

А «Нью-Джентльмен» был организацией, возникшей для того, чтобы такие люди нового сословия поддерживали знакомства и защищали общую выгоду.

И да, к слову о магах: если точнее, маги Магической башни туда не входили.

К новому сословию в «Нью-Джентльмене» относились сверхлюди того же типа, что и Шеймус, — если говорить проще, выходцы с улицы.

Люди, начавшие как решалы и выстроившие собственные предприятия. Поэтому сфера бизнеса у членов «Нью-Джентльмена» была самой разной: теневая, легальная и промежуточная.

От простой торговли, недвижимости и сельского хозяйства до кредитов, азартных игр, газет, радиоканалов, развлечений, наёмников, проституции, наркотиков и даже лжерелигий.

Но, по словам Фореста, власти Ланды следили за ними не из-за этого.

— Городские советники Ланды не станут переживать из-за подобной ерунды. Они считают, что даже преступность в какой-то мере оживляет экономику. Платишь налоги как положено — и тебя не трогают. Проблема в том, что они спелись с Центральным советом.

— У Вас есть основания так думать?

— Уже то, что они вообще собрались вместе, — странно.

Форест говорил, что само появление нового сословия странным не было. Странным было именно то, что они объединились.

Причина крылась в самой природе сверхлюдей: внезапно разбогатевшие люди, получившие чрезмерную силу, обычно плохо держатся вместе.

У большинства из них крепкое тело, да и вкус большого успеха они узнают слишком быстро, так что самомнение раздувается до предела, и, собираясь вместе с такими же, они чаще рычат друг на друга, чем сближаются.

Кто круче — я или ты.

А проблема в том, что, когда сверхлюди начинают рычать друг на друга, одним рычанием дело не заканчивается.

— И всё же они вдруг объединились. Сейчас, когда возле Ланды появились новые угрозы, а сама Ланда и Центральный совет начали из-за Ив осторожно прощупывать друг друга. Почему именно сейчас?

После этого Форест заговорил о тех, кто недавно стремительно поднялся и вошёл в новое сословие, и объяснил, что именно вокруг них и был создан «Нью-Джентльмен».

— А почему такое название — «Нью-Джентльмен»?

— Наверное, им хочется стать новой прослойкой джентри. Что-то вроде тщеславия.

Сейчас «Нью-Джентльмен», по его словам, представлял собой нечто среднее между клубом по интересам и союзом ради выгоды: они давили тех представителей нового сословия, кто отказывался вступать в объединение, отбирали у них бизнес, а внутри ещё и вели борьбу за иерархию.

Разумеется, такое поведение тревожило не только простых людей, но и власти города, и старый капитал, так что после обсуждения туда внедрили Джо-Кастета.

— Субсидия субсидией, но нам и самим было интересно, что это за люди. Да и право голоса мы могли получить.

— Его приняли?

— Как раз в это время Джо свалил одного сверхчеловека из «Нью-Джентльмена», который соперничал с «Крайм Фирм». Видимо, это сочли своего рода проверкой и приняли его. Хотя свои расчёты у них наверняка были.

— Удалось что-нибудь выяснить?

— Пока нет. Так что и тебе пока ничего делать не надо. Наверное, они и сами, узнав о твоём возвращении, пока наблюдают за развитием событий.

— Это хорошо. Тогда я пока займусь своими делами.

— Какими делами?

— Хочу поговорить.

— С кем?

— Со всеми.

Вспомнив весь разговор с Форестом, Оливер вернулся к реальности и посмотрел на стоявшую перед ним Селин из «Выбирающих».

С ней, юной верующей культа Избранных, он впервые встретился, когда вернулся в Уайнхэм.

— Давно не виделись, Селин. Вы хорошо поживали все это время?