Новый поворот (1)

Пока Мильё разговаривала с расхитителем гробниц Офертом,

Оливер неторопливо подошёл к крепости и, самым естественным образом, закрыл двери, после чего повернул ключ в замке.

Щёлк.

Когда раздался звук запирающегося замка, все взгляды обратились к нему, и Оливер объявил:

— Не могли бы выйти и все остальные, кроме расхитителя гробниц Оферта? Я немного устал. Если не выйдете, я сломаю этот ключ.

Именно так. Оливер заявил, что сломает единственный ключ, которым можно открыть сейф Повара-людоеда.

Сначала никто не понял, о чём он говорит, и все молчали. Но стоило Оливеру слегка согнуть ключ, как смысл дошёл до всех, и каждый отреагировал по-своему.

— Что?.. Что?!

Первыми отреагировали Юэн и люди Мильё.

Они знали, что Оливер и правда способен на такое.

То ли из-за реакции союзников, то ли по другой причине, но вскоре, помимо Оферта, один за другим начали показываться и те, кто до сих пор лишь наблюдал за происходящим.

Первыми вышли звери — медведи, олени, волки и псы. Едва они попали в поле зрения, как словно сбросили с себя звериный облик, будто одежду, и вернулись к человеческому виду.

По струящейся от них зелёной силе природы они напоминали друидов. Похоже, они превращались в зверей, заимствуя силу кож, которые носили на себе.

«Энджоймент? Я думал, их всех уже схватили... И сила у них тоже на редкость глубокая».

Пока Оливер размышлял, глядя на друидов, начали появляться и другие.

Из-под земли поднялась группа магов в коричнево-зелёных одеждах. Из окружающей тьмы, пользуясь тенями, вышла группа чёрных магов. Показался и отряд наёмников в разномастном снаряжении.

Кроме Оферта, в засаде сидело ещё около четырёх групп.

И все они были весьма сильны.

Особенно маги в коричнево-зелёных одеждах. Судя по их силе, это были маги Школы Гайи, и каждый из них был как минимум уровня мастера.

Доказательство было налицо: едва выйдя на поверхность, они создали множество огромных големов из земли и камня. Более того, у каждого голема уже были распределены роли передней и задней линии. Это говорило о совсем ином уровне владения магией.

Увидев их, заговорил Люсьен.

— Хо... Это же, никак, господа маги Школы Гайи? Я и правда слышал, что у вас туго с деньгами, но чтобы маги решили прибрать к рукам наследие чёрного мага... До того печально, что сама эпоха магии тускнеет.

Похоже, Люсьен кое-что знал о традиционной Школе Гайи и потому обратился именно к магам.

Оливер тоже был удивлён. Он ожидал увидеть магов, но максимум — каких-нибудь уличных одиночек, ни к кому не принадлежащих.

Он и представить не мог, что здесь окажутся даже маги, официально состоящие в школе.

Судя по словам Люсьена, у них были финансовые трудности, но всё равно казалось странным, что они пришли сюда только из-за денег.

«Нет. Деньги — достаточно важная причина. Этого вполне могло хватить... Но если подумать, все они, похоже, ждали снаружи».

Оливер вспомнил, как осматривал Спящий лес. Тогда он этих людей не видел.

А значит, они ждали за пределами Спящего леса, на окраине густого леса, и поспешили сюда, как только Спящий лес исчез.

Услышав вежливую издёвку Люсьена, один из магов сурово одёрнул его:

— Не тебе, какому-то бандиту, судить нас по своему усмотрению. Мы пришли сюда не ради жалкой наживы.

Маг говорил всерьёз, но реакция Мильё была холодной.

— Не похоже, что вам пристало такое говорить. Обычно вы задираете нос, а сюда выползли, как крысы.

— Какую же чушь ты несёшь. Это не трусость, а ум. Охотятся тогда, когда добыча максимально ослабла. Не уметь так — вот что бездарно и глупо.

Парировал друид, укрытый звериными шкурами.

Тут, недовольный появлением помех, в разговор вмешался расхититель гробниц Оферт.

— Вообще-то это было сказано не вам... Но, раз так задело, значит, в самую точку?

— Что?

— Разве нет?

После вмешательства Оферта незваные гости тут же начали огрызаться уже друг на друга.

Расхититель гробниц Оферт и друиды Энджоймента сцепились в словесной перепалке.

Маги традиционной Школы Гайи сдерживали чёрных магов.

Наёмники, хотя внешне и не вступали ни с кем в трения, вызывали наибольшую настороженность. После Мильё их было больше всех, и это было вполне естественно.

Все пытались с помощью молчания, упрёков и перепалок создать положение, выгодное именно им.

Если считать и Мильё, выходила настоящая схватка шести сторон.

А если учесть, что это были именно группы и что бой неизбежно превращался в свалку, то без потерь не обошлись бы даже очень сильные противники.

Тем более когда враги были со всех сторон, число переменных и рисков возрастало многократно.

Боссы Мильё уже собирались действовать, учитывая всё это, но тут капитан наёмников, заметив их намерение, предложил:

— Для начала не лучше ли разобраться вон с теми?

Это было не пустое и не мелочное подстрекательство, а конкретное предложение с ясной целью и направлением, и потому взгляды всех обратились к нему.

Почувствовав это, капитан наёмников продолжил:

— Пусть они и вымотаны с ранами, людей у Мильё здесь всё равно больше всех. И ключ тоже у Мильё... Если мы будем рвать друг другу глотки, в наибольшем выигрыше останется именно Мильё. Разве не так?

Он был прав: сейчас больше всего людей было именно у Мильё. И ключ был у Мильё. Если бой перейдёт в общую свалку, выгоднее всего это тоже окажется для Мильё.

На первый взгляд могло показаться, что именно Мильё с ключом станет целью для всех остальных, но и тем, кто собирался отобрать ключ, приходилось одновременно сдерживать друг друга. Всё было не так просто.

— С самого начала он, должно быть, и велел всем выйти именно ради этого.

Капитан наёмников резко бросил это, глядя на Оливера, словно хотел сказать: «Твой мелкий расчёт мне ясен».

В ответ Оливер лишь замахал руками.

— Нет. Я об этом не думал. Но мысль интересная, так что я приму её к сведению.

От такого невозмутимого и спокойного ответа, будто речь шла вовсе не о нём, у капитана наёмников, хотя он и попытался это скрыть, промелькнула неловкость.

—...А врать ты умеешь.

— Я не вру. Просто мне нужно было кое-что сказать всем вам, поэтому я и попросил выйти. Сегодня я немного устал, и повторять это каждый раз, когда кто-то появляется, было бы тяжело... Прошу понять.

Оливер вспомнил всё, что произошло одно за другим: как Юэн завёл его в чащу и оставил там одного, потом Рэдхуд, затем Спящий лес, Лебединый принц, Паппет...

Он действительно был голоден и устал... Ему уже хотелось поскорее отдохнуть.

Из-за этого странного, не совсем совпадающего с общей ситуацией поведения все, кроме Мильё, начали смотреть на Оливера с непонятным выражением.

На первый взгляд он говорил вежливо, но при этом ощущалось высокомерие человека, будто смотрящего на всех сверху вниз.

Высокомерие без всякой злобы.

—...Какой наглый сопляк.

Первым на эту беззлобную надменность Оливера отреагировал гордый маг. А Оливер, не придав этому особого значения, извинился и продолжил:

— Я не совсем понимаю, но, если чем-то вас задел, прошу прощения. Просто сегодня произошло больше событий, чем я ожидал...

Похоже, усталость и правда давала о себе знать: Оливер сделал короткую паузу и заговорил снова.

—...Я хотел сказать, что уже решено: половину наследия Повара-людоеда получу я, а остальное достанется моим деловым партнёрам.

Оливер открыто заявил, что половина наследия Повара-людоеда принадлежит ему.

Люди Мильё, своими глазами видевшие, что сделал Оливер, не показали на это особой реакции, но остальные, ждавшие за пределами Спящего леса, смотрели так, будто услышали полную чепуху.

Что, впрочем, было естественно. Не увидев этого своими глазами, поверить было трудно. Некоторые даже с издёвкой обратились к Мильё:

— Это правда? Такой сопляк получит половину?

—...

На вопросы тех, кто ничего не знал, Мильё промолчала, а Оливер, как и прежде, продолжил говорить своё.

— Вы собираетесь делить вторую половину с этими людьми?

Спросил он, глядя на боссов Мильё.

Те, разумеется, покачали головами и отказались.

Даже если забыть о деньгах, делить добычу с внезапно вломившимися сюда крысами было совершенно немыслимо.

Выслушав ответ, Оливер кивнул и снова посмотрел вперёд.

— Тогда не могли бы вы все отступить? Первыми сюда пришли мы, ключ тоже у нас. Я думаю, право на наследие принадлежит нам... Я бы и рад с вами поделиться, но, похоже, они не хотят.

После этих слов расхититель гробниц, маги, чёрные маги, наёмники, друиды и прочие помехи сперва ошарашенно замерли, а потом все разом расхохотались.

Смехом, полным ярости.

Но прогремевший, словно взрыв, хохот быстро стих и сменился холодными голосами.

— Если бы нас можно было отвадить такими словами, мы бы и не выходили.

— И права рождаются из силы.

— Ну, теперь ясно, с кого начинать.

Из маготехнического снаряжения расхитителя гробниц Оферта повалил пар.

Маги выдвинули вперёд множество големов.

Друиды начали превращать части своего тела в звериные.

Чёрные маги, управляя собственными тенями, сформировали десятки клинков.

Наёмники перестроились в атакующий порядок.

Достаточно было посмотреть на их неприкрытое убийственное намерение, чтобы понять: после слов Оливера они уже решили, с кого начнут.

Каждый из них был весьма силён. В такой ситуации следовало бы напрячься, но то ли из-за тех, с кем он столкнулся раньше, то ли по другой причине, Оливер не испытывал особого напряжения.

И Мильё тоже не боялась.

Когда две стороны уже готовы были столкнуться —

тук.

Тихо стоявший святой рыцарь, почти незаметный до этой минуты, взял Оливера за плечо и мягко оттянул назад.

Пока все недоумевали из-за этого неожиданного поступка, святой рыцарь, источая непонятное давление, полностью завладел воздухом этой сцены.

— У меня тоже есть предложение.

—...?

— Если сейчас тихо отступите, я не стану вас преследовать.

Святой рыцарь произнёс это так, словно перед ним лежала рыба на разделочной доске.

От этой уверенной и величественной манеры Люсьен невольно пробормотал:

— Господин святой рыцарь?

На слово «святой рыцарь» люди тут же отреагировали.

— Святой рыцарь?

— Да вы с ума сошли... Святой рыцарь?

— Я слышал, что святой рыцарь тоже вмешался, но не думал, что он и правда спелся с Мильё.

— Ну и времена...

Со всех сторон посыпались осуждающие шёпоты.

Но святой рыцарь не обратил на это ни малейшего внимания.

Любой человек, пусть и в разной степени, инстинктивно реагирует на чужое осуждение.

А он сохранял то же спокойное состояние, что и при их первой встрече.

Он и правда не обращал на это ни малейшего внимания.

То ли именно это особенно раздражало, то ли по иной причине, но друид, не подверженный влиянию священного искусства святого рыцаря, указал на него звериной рукой.

— Эй, святой рыцарь... Я знаю, что святой рыцарь силён, но не слишком ли самонадеянно лезть вперёд одному?

—...

— Особенно в лесу, где никто и не узнает, кто сдохнет. Да и если ввязаться в такую грязь, нормального расследования всё равно не будет... Ты ведь не только на свой титул святого рыцаря рассчитываешь?

Друид открыто угрожал святому рыцарю.

Святой рыцарь и впрямь был сильным и неудобным противником, но всё же он был один. У этого были очевидные пределы.

И, что важнее всего, сам друид не подпадал под влияние священного искусства.

Однако святой рыцарь оставался всё таким же спокойным.

— Слишком много слов. Ответь только: отступишь или продолжишь.

От столь откровенно снисходительной манеры друид вспыхнул, и, поведя остальных за собой, все пришли в движение.

План был прост: друид берёт на себя святого рыцаря, а остальные расправляются с Мильё и Оливером.

Юэн бросился бежать, остальные приняли боевые стойки, и в этот самый миг святой рыцарь сжал золотые чётки и произнёс заклинание:

[Калатио(Calátĭo)]

На его инкантацию над лесом, в мрачном небе, вспыхнул тусклый свет, а затем само небо раскололось, и вниз хлынули гигантские столбы света, словно окружая всё вокруг.

Будто световой водопад.

Перед этим подавляющим зрелищем, способным заинтересовать даже Оливера, все замерли.

А когда спустя мгновение свет ослаб, оказалось, что со всех сторон их окружили более полусотни святых рыцарей, около трёхсот сервантов и свыше тысячи солдат с крестами за спиной.

Пока все ошеломлённо смотрели на внезапно возникшее вокруг войско, святой рыцарь повторил своё предложение:

— Сдадитесь или умрёте?

***

Бом! Бом! Бом!

Тёмной ночью по одной сельской деревне, вместе с чёрным дымом, прокатился зловещий звон колокола.

Следом, будто волнами, в небо взвилась разъярённая туча мух и заволокла его целиком.

А рядом с ними стоял приятный на вид мужчина средних лет.

С добродушным лицом человека, будто всю жизнь прожившего в сельской тиши, и в удобной, но опрятной одежде.

Это был Паппет.

— Хорошо бы, чтобы на этот раз вышла Принцесса.

Сказал Паппет, глядя на шестерых захваченных кандидатов в принцы, привязанных к посоху голем-трупной марионетки.