Загрязненная территория (5)

И под этим дождём Салас Ригас невозмутимо сказал:

— Кстати, ты моложе, чем я думал.

Оливер, упавший вниз, когда пытался помочь Дуранс, окинул стоявшего перед ним мага взглядом тёмного мага.

Что было любопытно: хотя ещё совсем недавно Салас помогал Братству Щита убить Оливера, лично он смотрел на него с явной благожелательностью и восхищением.

И это было не единственное, что вызывало интерес.

— …Вы из Пинкмэнов.

— О? И как ты понял?

Оливер сразу раскусил, что маг связан с Пинкмэнами. Но ещё удивительнее было то, что Салас не стал этого отрицать и просто признал.

Хотя задание у него явно было секретное, он даже не попытался что-то выдумать. Но дело было не в том, что Салас халатен.

По натуре он был человеком добросовестным. Он не из тех, кто готов жизнь положить ради карьеры, поэтому не делал ничего сверх необходимого, но, с другой стороны, всё, что нужно было сделать, он делал.

И всё же сейчас он вёл себя так потому, что обладал типичной для магов чертой: стоило чему-то разжечь его интерес, и всё его внимание тут же уходило туда без остатка.

Иными словами, существо по имени Оливер сумело заинтересовать этого старого мага.

Оливер ответил на вопрос Саласа:

— Мне уже доводилось видеть Пинкмэнов.

— Хм?

— На их форме наложена характерная, очень слабая следящая магия. И на Вашей одежде она тоже есть.

— Вот как.

Салас тихо восхитился.

То, что на розовые костюмы — форму Пинкмэнов — накладывается очень тонкая следящая магия, было общеизвестно среди тех, кто в теме.

Чтобы в случае необходимости можно было сразу определить местоположение сотрудника и отправить помощь.

Но знать о таком и увидеть это — совершенно разные вещи. К тому же розовый костюм, который сейчас носил Салас, был поверх всего укрыт плотным земляным доспехом, до отказа напитанным маной.

Разглядеть сквозь этот земляной доспех слабую магию отслеживания было бы немыслимо для обычного мага или тёмного мага. Недаром его называют Пальцем.

Пока Салас восхищался, Оливер сказал нечто, что удивило его ещё сильнее:

— Но изначально Вы не были из Пинкмэнов.

— …Почему ты так решил?

— По Вашей мане… Мои познания могут быть ограничены, так что я не уверен до конца, но, по-моему, такую ману нельзя накопить, просто работая на Пинкмэнов.

Так ответил Оливер, внимательно рассмотрев ману мага глазами тёмного мага.

Он не собирался принижать решал, но та мана, которую накопил Салас, была не из тех, что можно собрать, совмещая это с работой решалы.

Мана Саласа напоминала гробницу древнего короля.

Будто огромные, ровно отёсанные кирпичи складывали один на другой бесконечно долго, его мана была безупречно выверенной, плотной и громадной.

Это производило сильное впечатление.

Иначе и быть не могло. То, как накапливается мана, её плотность и размер различались в зависимости от врождённого дара мага, его нрава, времени и способа тренировок.

А мана Саласа была именно той идеальной формой, какую описывают в учебниках.

Традиционный уровень, которого можно достичь, только если, опираясь на врождённый талант, поставить себе чёткую цель, смотреть лишь на неё одну и тренироваться долгие годы.

— Вы из традиционной Школы Гайи?

Оливер предположил это, исходя из учёности, заметной даже на первый взгляд, и, прежде всего, по самому способу накопления маны — такому, к которому маги Башни, обычно ставящие эффективность превыше всего, не прибегают.

И он не ошибся.

— Верно. Если я совру, что меня выгнали из устаревшей традиционной школы, а потом я устроился к Пинкмэнам, чтобы подготовить себе спокойную старость… ты ведь всё равно не поверишь, да?

Оливер кивнул.

— Могу я спросить, что Вы здесь делали?

— Использовал независимые банды, чтобы выполнить задание своего нанимателя. Раскопать тайные исследования Башни, которые велись под заражённой зоной.

Тайные исследования, которые велись под заражённой зоной.

Речь шла не о чём ином, как о следах сделок магов с демонами и о самих исследованиях демонов.

Маги и демоны. На первый взгляд, сочетание не из тех, что легко представить вместе, но Паппет когда-то прямо опроверг такое представление.

Демоны опасны, но в то же время это существа, обладающие поразительной мудростью и силой.

Оливер, уже слышавший объяснение Паппета, тоже почти не удивился и просто принял это.

Если подумать, всё было логично. Если тёмный маг может заключать сделки с демонами, то почему это было бы невозможно для обычного мага?

То ли эти мысли отразились у него на лице, то ли Салас просто догадался.

— Похоже, ты знаешь, что это были за тайные исследования.

— Так уж вышло.

— Ха… Это поражает ещё сильнее. Ты худой, из-за этого выглядишь старше, но всё равно тебе на вид не больше двадцати с небольшим. И при этом у тебя такие навыки и такие знания. Чем я вообще занимался в твоём возрасте? Стыдно вспомнить.

Оливер машинально потрогал лицо.

Он был уверен, что «Ложное лицо», предмет тёмной магии, который он использовал, делало его похожим на человека чуть за двадцать, а не на того, кому уже к середине двадцатых.

«Это из-за того, что я слишком исхудал и выгляжу старше? Или всё просто зависит от того, как на тебя посмотрят?»

Так предположил Оливер. Небольшую разницу в возрасте люди и правда часто оценивают по-разному.

На миг он отвлёкся, но тут же взял себя в руки и сосредоточился на том, что происходило перед ним. Сначала дело.

— …Кто Ваш наниматель?

— Ты ведь и сам знаешь, что этого я сказать не могу, верно?

— До сих пор Вы отвечали охотно, вот я и подумал, что ответите и на это.

— Ты честно отвечал на мои вопросы, а я просто проявил доброжелательность в пределах возможного. К тому же я питаю симпатию и уважение к тем, кто достиг высокого уровня.

Он говорил искренне. По его эмоциям и по разговору Оливер уже примерно понял, что это за человек.

Из тех, кто не довольствуется врождённым талантом, а непрерывно шлифует самого себя, находя удовлетворение и радость в самом процессе.

Из тех, кто считает труд и достижения добром и прикладывает ту же мерку и к другим. Это была не худшая позиция. Более того — позиция, которую стоило бы поощрять.

И потому это вызывало вопрос.

— Может быть, именно тот наниматель, которого Вы скрываете, научил Вас, как сковывать духов?

Салас вздрогнул и посмотрел на духа позади себя. Тот по-прежнему был скован цепями из маны.

Затем он перевёл взгляд на собственную руку — неестественно упругую для его возраста.

На миг повисло молчание, и Салас голосом, в котором смешались сожаление и зависть, пробормотал:

— Завидую Мерлину. Мало того что у него талант мага, так ему ещё и с учеником повезло. Искренне завидую.

— Вы знаете старика?

— Ты зовёшь своего учителя стариком?

— …Так уж вышло, что обращение само собой прижилось.

— Хм. Хотя не похоже, чтобы Мерлин оставил такое без поправки.

— Похоже, Вы хорошо его знаете.

— В молодости мы недолго пересекались. В основном в той форме, что он меня избивал.

— Избивал?

— Времена были романтические. Да и нет лучшего способа понять суть человека, чем сойтись с ним в бою. Трудно поверить?

— Мне это, признаться, не очень понятно.

— Для молодого это и правда может звучать странно. Но поверь. Я говорю совершенно серьёзно.

Серьёзно.

— Бой — лучший способ увидеть нрав и характер человека. Даже то, почему он вступил в бой и как именно он сражается… Поэтому я был уверен, что Мерлин за всю жизнь так и не возьмёт ученика.

— Почему Вы так думали?

— Потому что его интересовали только собственные достижения. Как и меня.

Оливер ненадолго задумался о Мерлине. Только собственные достижения?

Нет, что-то это было не похоже на правду. Если человеку безразличны другие и его интересуют только собственные результаты, зачем ему скрывать личность и торговать книгами в лавке старьёвщика?

— Я знаю, о чём ты думаешь, но я не лгу. Наверное, дело в том, что он стал Архивом. Маги, ставшие Архивом, сильно меняются по характеру. А порой и вовсе сходят с ума.

Оливер промолчал. Это звучало вполне правдоподобно. Архив — это существо, которое на протяжении тысячи лет наследует знания предыдущих Архивов.

Если тебе передают знания, накопленные за тысячу с лишним лет, это и на характер не может не повлиять.

И если подумать, прямых учеников у Мерлина было всего двое — Оливер и Кевин. А если не считать Оливера, то фактически один только Кевин.

Даже если маги и не заводят много прямых учеников, с учётом положения Мерлина и происхождения его учеников — хонъин и тёмный маг — это всё равно выглядело довольно странно.

— Если Вы с ним одного склада, то почему ушли из школы и стали Пинкмэном?

Оливер намеренно вывернул и заново задал прежний вопрос. Но старый маг не попался и, наоборот, контратаковал.

— Ну, как я уже сказал, это не из тех вещей, о которых можно говорить легко. Но если ты объяснишь, почему дух так дрожит при виде тебя, тогда я расскажу.

С этими словами Салас посмотрел на духа земли, связанного магической цепью.

Лишь цепь удерживала его на месте; не будь её, он бы немедленно бросился бежать — до такой степени был охвачен страхом.

Для Саласа, посвятившего магии всю жизнь, такое зрелище невозможно было пропустить мимо.

Пусть духи редко вмешиваются в силу своей врождённой природы, сами по себе они существа куда более высокие, чем люди.

Достаточно вспомнить, как друиды и маги отчаянно добиваются их расположения, лишь бы одолжить их силу.

И вот такой дух боится человека? Это было крайне, крайне странно.

Словно дождь обходил стороной только одного человека. Разве существо, от которого уклоняется даже дождь, можно назвать человеком?

Салас хотел узнать ответ, и это желание заставило его отступить от первоначального плана.

Бах!

Салас вытянул скрытую в теле огромную, плотную ману и влил её в землю.

И тогда по всему окружавшему их подземелью прокатился гул, и десять гигантских земляных столбов взметнулись вверх, рванув к Оливеру.

Атака, похожая одновременно и на столбы, и на змей.

Нападение было внезапным, но Оливер, словно ждал его, мастерски просчитал траектории, извлёк огромное количество эмоций и выставил чёрные завесы.

В громадной подземной полости десять чёрных завес столкнулись с земляными столбами, и в воздухе одна за другой возникли десять ударных волн, срезонировавших между собой.

От удара загудели стены, по коже пошла дрожь. На первый взгляд могло показаться, что атаку удалось остановить, но Оливер почувствовал:

масса спрессованной земли, из которой состояли столбы, и объём маны, удерживавшей эту землю, превосходили количество эмоций, которое извлёк он сам.

Оливер попытался провернуть щиты, изменить угол, чтобы ослабить удар, но сама сила нажима была слишком велика — это оказалось непросто.

Тут было не только мощь и тяжесть, но и устойчивость. Непоколебимость, которую не сдвинешь обычной внешней силой.

Когда Оливер под этим подавляющим напором оказался прижат, маг сказал:

— Магия стихий сильно зависит от окружающей среды. Поэтому выбор места боя — тоже часть стратегии. Конечно, если—

Тр-р-реск…!

Не успел Салас договорить, как щиты разрушились, и десять земляных столбов обрушились на Оливера.

Хватило бы одного касания, чтобы даже крепкий сверхчеловек превратился в фарш.

Но Оливер не запаниковал. Использовав остатки эмоций, разбитых ударом, как материал, он применил новую тёмную магию.

[Таргетинг]

Эмоции, уже рассеявшиеся было в воздухе, под контролем Оливера вновь перестроились и образовали подобие мишени для дартса — и на земляных столбах, и на его собственной руке.

Сразу после этого Оливер вновь активировал тёмную магию.

[Толчок]

Базовая тёмная магия — Толчок. Взяв собственное тело за опорную точку, Оливер попытался отбросить прочь земляные столбы, налетавшие на него со всех сторон.

Если масса противника слишком велика, эта тёмная магия опасна и может ранить самого заклинателя. Но Оливер, получивший сверхчеловеческое тело после того, как съел плоть Повар-людоед, словно насмехаясь над здравым смыслом, силой оттолкнул и обрушил земляные столбы, которые были тяжелее его в десятки, а то и сотни раз.

С оглушительным грохотом воздух заволокло земляной пылью, и в этот момент Оливер швырнул в Саласа деревянную палку.

Тук!

Брошенную палку остановила земляная стена, которую воздвиг Салас, но это не имело значения.

Не меняя положения, Оливер активировал пространственную формулу, нанесённую на палку, и физическое расстояние между ним и палкой сократилось.

Он взял за основу пространственную магию, которую показывал Мерлин, и пространственные формулы, освоенные в Спящем лесу, — и сжал те десять с лишним метров, что разделяли его и палку.

Глазом это почти невозможно было заметить, но стоило Оливеру сделать шаг —

тук!

Как будто цель находилась прямо перед ним, он мгновенно сократил расстояние.

За один-единственный шаг преодолев больше десяти метров, Оливер использовал этот разгон, вонзил квартерстафф, покрытый Чёрным доспехом, сокрушил каменную стену и попытался пронзить насквозь и тело Саласа, стоявшего за ней.

Но в самый миг, когда удар уже должен был достать Саласа, его перехватил дух, скованный магической цепью.

Ощущение было такое, будто он пытался пронзить огромную гору. Поразительно. И сама сила духа, и то, что Салас сумел связать такого духа и даже управлять им при помощи такой маны, были по-настоящему ошеломляющими.

Сохраняя полное спокойствие, Салас сказал:

— …Впрочем, если разница в силе слишком велика, всё это уже не так важно. Говорили, ты сражался на равных с Бессмертным Паппетом. Похоже, это и правда так.

— Вы знаете Паппета?

— В какой-то степени. В молодости он появлялся неподалёку от главного оплота нашей школы, и мне доводилось с ним сталкиваться. Честно говоря, его трудно вообще определить как тёмного мага.

— Так Вы поэтому сотрудничаете с Паппетом?

От этого неожиданного вопроса Салас умолк. А спустя мгновение —

— …Ха-ха, и как ты это понял?

С этими словами Салас привёл свою ману в резонанс с силой духа и снова искривил всё подземелье.

Пол и потолок поменялись местами, стены начали рушиться и тут же возникать заново.