Противоречие (2)

Если вдуматься, это и впрямь было крайне странно.

Всё, что касалось Оливера. И, если уж на то пошло, сам факт его выживания.

Оливер уже должен был умереть. Не в том смысле, что он заслуживал смерти, но сама его смерть выглядела куда естественнее.

Потому что слишком многое постоянно угрожало его жизни.

Злые дети, директриса приюта, которой Оливер был неприятен, ставшие обыденностью голод и болезни, огромные крысы... К тому же Оливера продали в шахту куда раньше остальных детей, и он оказался в ещё более скверных и опасных условиях.

Для Оливера было естественнее умереть.

И всё же Оливер не умер, а выжил.

Он не раз оказывался на волосок от смерти. Но так или иначе выкарабкивался.

Странная аномалия, от которой впору было только недоумённо склонить голову набок.

Однако никто не задумывался об этом всерьёз. Все лишь считали Оливера несчастным мальчишкой, и сам Оливер был таким же. Кроме выживания его ничто не интересовало.

Поэтому Оливер не придавал особого значения ни тому, что сам был существом извне мира, ни способности свободно обращаться с маной, эмоциями и силами природы, ни поведению демонов, ни даже тому, что в бою с Мерлином исполнил первую строку пророчества.

«В тот миг, когда на краю света возникнет огромная дыра, сдвинется стрелка...»

Потому что он был слишком занят: сначала — тем, чтобы выжить в этом суровом мире, а потом — тем, чтобы смотреть на этот увлекательный мир.

«Правда только поэтому?»

Оливер, почувствовав, как по спине пробежал холодок, задал себе вопрос.

Правда ли он не задумывался об этом именно по этой причине? Или же просто не хотел думать даже о таких вещах?

И тут Лилит прямо ему в лицо спросила:

почему человек с таким ненасытным любопытством проявляет так мало интереса к самому себе.

Это было неприятно Оливеру.

Будто его упрекали — или высмеивали — за то, что он уходит от действительно важных вопросов.

Поэтому ли? Сам того не заметив, Оливер вместо ответа нахмурился и обнаружил, что уже поднял руку.

—...А.

Лилит криво усмехнулась.

—...Что, удивлены? Это же Ваш конёк, разве нет? Вы строите из себя добряка, но стоит задеть Вас за живое — и Вы хмуритесь и пускаете в ход руки. Вы бываете добры лишь в пределах той черты, которую сами для себя провели.

Словно предлагая ему ударить, Лилит смело раскинула руки в стороны.

В отличие от недавнего, теперь в ней ярче сияли не злорадство, а страх, обида, гнев и печаль.

Только теперь Оливер понял её настоящую цель.

Лилит нужно было не услышать ответ, а разозлить Оливера. Как можно сильнее задеть его за живое.

Это вызывало вопрос. Зачем Лилит пыталась его разозлить?

К счастью, ответ нашёлся быстро. Разгадка крылась в её последнем вопросе.

— Это вопрос, который Вы задали мне в самом начале.

— А, Вы переводите разговор? Впрочем, это тоже Ваш конёк. Как только речь заходит о том, что Вам неприятно, Вы тут же переключаетесь на другое—

— И тот же вопрос Вы задали, когда мы виделись в прошлый раз.

—...

— В подземелье заражённой зоны... Тогда Вы тоже появились и спросили, кто я такой. А я вместо ответа Вас ударил.

Оливер вспомнил, как подключался к Мировому Древу из-за дела Росберна и искал сведения об институте «Мартел».

Во время поисков в Рут-Нет, пустотном мире, появился глаз, состоящий из бесчисленных сгустков маны, и задал Оливеру вопрос. А Оливер взмахнул рукой в его сторону и разбил его, словно стекло.

Причина была только одна: глаз надоедал ему в тот момент, когда он и без того был занят.

Позже Пандора сказала, что тот глаз и был Ив, и что, когда глаз разбился, они смогли родиться. Три Ив.

Ив, Пандора, Лилит.

— Если причина Ваших дурных чувств ко мне именно в этом, я официально приношу извинения.

—...Что?

— Я сказал: если причина Ваших дурных чувств ко мне именно в этом, я официально прошу прощения, Лилит.

Как когда-то он извинился перед Пандорой, теперь Оливер извинился перед Лилит.

Как бы ни был он тогда занят, бить всё равно было неправильно.

К тому же одним ударом дело не ограничилось — он расколол глаз на три части. Так что вина Оливера была ещё больше.

Пандоре ещё повезло: Хеймдаль взял её к себе, и она получила устойчивое обучение. Ив попала в руки Энджоймент и немало натерпелась, а Лилит, пожалуй, пришлось ещё хуже.

Как именно это произошло, Оливер не знал, но приютил Лилит не кто иной, как Паппет.

Конечно, если судить по трупной кукле Лилит и по поразительному объёму усвоенных ею знаний, нельзя было совсем исключать, что жила она неплохо. Но Оливер всё равно решил сначала извиниться.

— Того факта, что я ударил Вас, это не меняет. Мне правда очень жаль.

Оливер повторил свои извинения.

Лилит смотрела на него с отсутствующим лицом, а потом вдруг, точно в припадке, разразилась громким смехом.

— Пф! Аха-ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-ах!!

Смех был на редкость легкомысленным и совершенно не вязался с её прежней надменностью.

Пока она смеялась, цвет её волос пошёл пятнами и заиграл кричащими, пёстрыми оттенками, и от этого, наоборот, всё выглядело даже естественнее. Будто именно это и было её настоящим обликом.

Лилит смеялась долго.

Но Оливер не испытывал раздражения и просто молча смотрел на неё.

Когда прошло какое-то время, Лилит наконец заговорила:

— Вы куда интереснее, чем я думала. Хотя вообще-то предсказывать — моя сильная сторона.

— Что Вы имеете в виду?

— То, что Вы ещё бесстыднее, чем казались. Вы толком ничего не знаете, даже не понимаете, что такое искренность, а всё равно говорите: «Мне жаль». Поразительно.

Оливер промолчал.

Потому что это была правда. До сих пор он не понимал ни что значит «мне жаль», ни что значит «искренне».

— И всё же я—

— Всё в порядке. Я и так знала, что Вы именно такой человек... Так что перейдём к делу?

— К делу?

Оливер вопросительно склонил голову набок.

— Да. Вы ведь пришли сюда, чтобы найти Ив?

— А...

Оливер невольно кивнул. Из-за яркой личности Лилит он на миг совсем забыл, зачем пришёл сюда, но на самом деле его целью было вернуть схваченную Ив.

Лилит, похоже, заметила его состояние и отреагировала так, словно именно этого и ожидала.

Вспомнив то, о чём на миг забыл, Оливер спросил:

— Судя по Вашим словам, Ив уже у Вас... Что с ней случилось?

Услышав вопрос, Лилит немного подумала, а потом ответила:

— М-м... Я её съела. Ням-ням.

***

Лилит с преувеличенным жестом облизнулась и сказала, что съела Ив.

Как ни странно и ни любопытно, в эмоциях Лилит правда и ложь смешались воедино.

Ответ, полный противоречий.

Она съела Ив, но не съела? Что это вообще значило? Съела только половину?

Когда Оливер спросил об этом, Лилит ответила снова:

— Что значит — «что это значит»? Это и значит: съела. В прямом смысле.

Оливер вгляделся в её эмоции. Она говорила искренне. То, что Лилит съела Ив, было правдой.

Странным было другое: при этом от неё всё равно исходили гнев и обида.

— Похоже, Вы сильно потрясены?

— Э... Да, если честно, да... Это довольно неожиданно. Можно спросить, зачем Вы съели Ив?

—...Я думала, Вы рассердитесь. Неожиданно.

— Я не уверен, что имею право злиться на Вас. И ещё мне хочется услышать подробности.

Даже будучи потрясённым, Оливер говорил спокойно.

Лилит пристально посмотрела на него и сказала:

—...Конечно. Ничего сложного. Но при одном условии.

Едва договорив, Лилит исчезла у Оливера перед глазами, вытянув ману из-под земли — точнее, из Мирового Древа, находившегося под землёй.

Такое было возможно только потому, что Лилит, сама являвшаяся почти чистой сущностью Мирового Древа, создала через него собственное пространство. Ограниченная, но всё же власть.

Оливер позвал её в пустоту:

— Лилит?

— Не волнуйтесь. Просто я исчезла у Вас из виду, но на самом деле никуда не делась. Иначе было бы даже обидно, правда?

— Полностью согласен.

Оливер сказал это совершенно искренне. Он уже виделся и с Пандорой, и с Ив, но если бы разговор с Лилит, такой непохожей на них, закончился так быстро, это было бы слишком жаль.

Он интуитивно чувствовал: её недовольство и гнев по отношению к нему помогут ему лучше понять Ив.

«Хм...»

В этот момент Оливер замер.

Его поразило, что даже сейчас он думает именно об этом.

Впрочем, удивляться было нечему. Он и без того знал, какой он человек. Но, вспомнив, какой растерянной была Ив при их первой встрече, и как Пандора подошла к нему, называя его отцом, он всё же подумал, что это как-то нехорошо.

Странное чувство, которое невозможно было толком объяснить.

Оливер уже начал вязнуть в этих беспричинных, тягучих раздумьях, но, к счастью, Лилит окликнула его, и он быстро вернулся к реальности.

— Давайте сыграем в прятки. Вы знаете эту игру?

— Знаю. Я видел её в шахте.

— Вот это да. Если найдёте меня, я скажу, почему съела Ив.

— А если не найду?

— О, об этом не беспокойтесь. Что с Вами случится, кроме смерти?

Едва она договорила, как из подземелья заражённой зоны, воссозданного маной, хлынула орда зомби.

В памяти всплыло то, как он сражался с Паппетом во время зачистки заражённой зоны.

Киииииииииэк━━━!!!

Кьяхяхяхяхяхяхяк━━━!!

Куэээээк━━! Куэээээк━━!

Масса зомби, проломив стены подземелья, ринулась вперёд. Все они разом бросились на Оливера.

Оливер уже знал, что всё это — воспроизведённая маной память Мирового Древа, но даже так уровень воссоздания поражал.

Если бы не глаза чёрного мага, можно было бы поверить, что всё это настоящее.

Пусть она и позаимствовала ману и образы у Мирового Древа, но настолько правдоподобно выстроить пространство — это всё равно было поразительным мастерством.

Впрочем, возможно, ничего удивительного тут и не было. Даже если заимствовать силу Мирового Древа, вытащить из Рут-Нет, этого моря информации, только нужные образы, собрать из них каркас, стянуть ману изнутри Мирового Древа, чтобы получить материал, а затем точно воплотить всё это — задача чудовищной сложности. Примерно как в одиночку и чертёж составить, и здание построить.

Говорили, что даже для такого проекта нужны как минимум десятки, а то и сотни магов.

Нужны были нет-сейлинг — чтобы отыскать сведения, необходимые для построения пространства, и вытянуть их в реальность,

вычислительная мощь и умение разворачивать формулы — чтобы воплотить принесённую информацию,

контроль над маной — чтобы удерживать буйный поток,

и, наконец, высокая физическая и ментальная выносливость — чтобы выдержать всю эту последовательность действий.

То, что такую формулу в одиночку смогла выстроить Лилит, объяснялось именно тем, что она была сущностью Мирового Древа.

[Щит]

[Осушение]

Оливер сосредоточил ману в левой руке и одновременно развернул две формулы.

Сначала он создал сразу несколько Щитов из спрессованной маны, сжал их в одно целое и остановил натиск надвигающейся орды.

Бам━━!!

Зомби благодаря своему числу и безрассудному напору давили всё сильнее, не обращая внимания, расплющит ли тех, кто стоял впереди. И сами передние зомби тоже, не думая о том, что их раздавят, лишь рвали Щит зубами, когтями и кулаками.

Так могли атаковать только существа, в которых уже не было жизни.

«И всё же странно. Зомби воссозданы слишком уж хорошо. Она добавила воспоминания другого Мирового Древа? Или в секторе F до сих пор есть ещё такие зомби?»

Восхитившись тем, насколько качественно они были воссозданы, Оливер развернул формулу. Воздушным заклинанием школы Энлиля, «Осушением», он начал максимально высушивать зомби.

Под порывами сухого ветра, высасывавшего влагу из воздуха, тела зомби заметно иссохли, и тогда Оливер обрушил на них пламя, сжигая всех дотла.

Фшшшшшух!!

«Когда мне это объясняли, я не понимал, но теперь, увидев всё своими глазами, я и правда вижу сходство с созидательной чёрной магией.»

Оливер смотрел на орду зомби, сгорающую за Щитом, и на подземелье заражённой зоны, созданное маной.

Если построение виртуального пространства при помощи Мирового Древа было чем-то вроде точной математической формулы,

то кишечный туннель созидательной чёрной магии, который на Новом Континенте показал Фан, Вечный ребёнок, можно было сравнить с картиной. Не с точным расчётом, а с плодом творчества и воображения.

И всё же Оливеру казалось, что в самой основе эти две вещи похожи.

«А это значит, что при должном применении построение пространства через Мировое Древо тоже можно использовать по-разному. В математике ведь тоже много формул.»

Тема была поистине захватывающей. Оливер рефлекторно начал перебирать в голове бесчисленные варианты.

Например, можно было создавать среду, удобную для стихийной магии, зависящей от окружения. Или одновременно воссоздавать два и более места, которые в природе сосуществовать не могут, и получать неизвестную синергию.

Если так, то возможности и полезность этой магии действительно становились в буквальном смысле безграничными.

И тут это случилось.

Земля под ногами Оливера вдруг поплыла.

Пол подвала, утыканный всевозможными устройствами, сам собой обрушился, утаскивая Оливера вниз.

Из-за Поварa-людоеда рефлексы у Оливера стали острее, и он заметил это на мгновение раньше; при желании он мог бы увернуться, но вместо этого сосредоточил ману в квартерстаффе и изменил его свойства.

Чтобы как можно полнее подыграть Лилит.

Когда он провалился в обрушившийся пол уже наполовину, по квартерстаффу пробежала синяя электрическая вспышка, и благодаря ей он увидел множество зомби, скрывавшихся под полом.

Зомби с нечеловеческим, незвериным, жутким воем ринулись на Оливера.

В этом зрелище, напоминавшем ад голодных духов, Оливер резко ударил квартерстаффом в пол, и сорвавшееся с удара электричество, подняв голубую рябь, хлынуло во все стороны, взметнувшись от земли до потолка.

[Возвратный разряд]

Изначально это было заклинание, рассчитанное не на точность, а на грубую огневую мощь по широкой, неопределённой области. Но Оливер вспомнил наставления Мерлина и наложил на себя условие: использовать только одну магию. Так он предельно усилил эффективность и действие каждого отдельного заклинания.

Поэтому «Возвратный разряд», областьное заклинание, выпускавшее молнии от земли кверху, разошёлся от Оливера плотной сетью, словно пушечный выстрел со снайперской точностью, не упустил ни одного зомби и хлестнул их снизу вверх, сжигая и разнося в клочья.

Трррррраск!!!

Под режущий слух грохот, свойственный электрической магии, орда зомби взлетела в воздух.

Зрелище было довольно жутким.

Но даже это оказалось всего лишь подготовкой к следующей атаке.

Потому что горящие, разлетевшиеся на куски останки зомби начали слипаться друг с другом, образуя трупного голема.

Особый зомби иного типа, чем трупная кукла: из множества трупов его сплели в одно тело, предельно нарастив размеры и мощь.

То, что подобное вообще стало возможным без явных признаков чёрной магии, скорее всего объяснялось тем, что всё происходило в пространстве, созданном Лилит.

«Да и клетки чёрного мага, пересаженные в трупную куклу, которой пользуется Лилит, наверняка тоже сыграли свою роль. Наверное, она ещё и сама изучала чёрную магию.»

Похоже, технология пересадки клеток Оливера, которой он когда-то научил Клода, ученика Паппета, встреченного на Новом Континенте, в конце концов дошла и до Паппета.

«Хотя, может, господин Паппет и сам исследовал это заранее. Всё-таки человек столетиями только тем и занимался, что исследовал.»

Пока Оливер размышлял, громадный трупный голем окончательно сформировался и вновь встал перед ним.

И как раз когда Оливер подумал, что его собираются просто изматывать до полного истощения, часть тела голема вдруг обрушилась.

Это была всего лишь накладка: из-за чрезмерно высокого качества пространственного воссоздания и воздействия электрической магии тела зомби оказались повреждены слишком сильно. Трупный голем заглотил отпавшие куски трупов и восстановил повреждённые части.

И в тот же миг Оливер всё понял.

Что на самом деле значили слова Лилит о том, что она съела Ив.

Лилит съела не ту Ив, которую знал Оливер. Она съела осколки, возникшие, когда он разбил тот глаз.

Чтобы выжить.

— А я и правда плохой человек.

Пробормотал Оливер, глядя на то, как трупный голем заносит над ним гигантский кулак.