Красная книга (1)

Эдвард X.

Он был кронпринцем Объединённого королевства и, вероятно, самым известным человеком во всём Объединённом королевстве.

Однако дело было не только в том, что он — кронпринц.

По-настоящему знаменитым его сделало то, что ещё прежде, чем быть наследником трона, он стал главным скандальным ньюсмейкером королевского дома.

Язык, которым он мог назвать аристократа с другого конца света «породистой обезьяной»;

решительность, с которой он без раздумий пускал в ход кулаки против журналиста, задавшего неприятный вопрос;

широта натуры, позволявшая ему ложиться в постель даже с замужними женщинами;

и решимость удирать голым, когда его заставал муж.

Он словно ежедневно притягивал к себе скандалы и происшествия.

Наверное, поэтому жадные до сплетен газеты и радиоканалы Ланды, хотя королевский дом им вовсе не нравился, всё равно без всяких указаний печатали статьи об Эдварде X чуть ли не каждую неделю, так что даже жители Ланды, плохо разбиравшиеся в делах короны, хоть что-то о нём да знали.

Любопытнее всего было то, что популярность Эдварда X оказалась куда выше, чем можно было подумать. Настолько, что у него даже появилось прозвище «Любимый».

Разумеется, обожающая сплетни рандская пресса попыталась объяснить причину, и одна молодая учёная женщина с университетским образованием выдвинула самую правдоподобную версию.

«Потому что он красивый же?»

Абсурдное, но при этом самое убедительное объяснение.

И Оливер смог убедиться в этом собственными глазами в заморской стране.

— А! Так это ты Дейв?

В коридоре Великого храма, где находился кардинал-священник Арман, Оливер как раз шёл вперёд, когда столкнулся с красивым мужчиной, и тот первым подошёл к нему, протягивая руку.

Ситуация была настолько неожиданной, что Оливер не сразу понял, как реагировать.

Он не смог встретить кронпринца даже в Объединённом королевстве — в Ланде, — а теперь увидел его здесь, за морем, в чужой стране. Наверное, такая реакция была вполне естественной.

Однако, видимо, она кому-то не понравилась, и королевский секретарь с суровым лицом предупреждающе сказал Оливеру:

— Как вы смеете проявлять такую невежливость? С вами заговорил Его Высочество.

— Эй-эй, ну чего ты?

Скандальный ньюсмейкер королевского дома Эдвард X по-дружески одёрнул секретаря, а затем извинился перед Оливером.

— Я извинюсь за него. Просто секретарь меня слишком любит. Ты, наверное, растерялся, потому что я вдруг сам с тобой заговорил.

— Нет, Ваше Высочество. Это мне следует просить прощения.

Только теперь окончательно опомнившись, Оливер извинился и, как полагается, приветствовал принца по всем правилам.

— Всё в порядке, всё в порядке. Выпрямись, выпрямись.

Эдвард по-свойски положил руку Оливеру на плечо, словно встретил старого друга. Хотя, разумеется, они виделись впервые.

— В любом случае рад встрече. Я давно хотел посмотреть на тебя хоть разок, а увидел вот так, здесь.

— Вы знаете меня, Ваше Высочество?

— Ещё бы не знать! Ты же сейчас самый знаменитый решала в Ланде. А я, честно говоря, очень люблю такие слухи.

Эдвард прикрыл рот рукой и заговорил шёпотом:

— Лёгкий запах крови и пороха, расползающийся по тёмным подворотням. Ну сплошная же романтика, разве нет? К тому же ты ещё и моему младшему брату помог.

Эдвард пожал плечами, и Оливер сразу понял, о ком речь.

Если он говорил о младшем брате, то имел в виду Альберта, второго в очереди на престол Объединённого королевства. По странному совпадению Оливер тоже однажды встретил его — здесь же, за морем, на Новом континенте.

— Этот парень рассказывал мне о тебе. Говорил, ты довольно неплохой человек. И знаешь, что я ему на это ответил?

— Не знаю, Ваше Высочество.

— Сказал, что решала — псих, а чёрный маг — конченый псих, так что пусть не несёт чушь. Но, похоже, я всё-таки ошибся. На плохого ты не похож.

— Спасибо за похвалу?

— Ха! А у тебя ещё и чувство юмора есть. Вопреки слухам.

Оливер кивнул. Чувство юмора у него было.

— Я и раньше жалел, что ты отказался от предложения моего брата, а теперь жалею ещё сильнее.

— Прошу прощения.

— Да нет, нет. Я не за тем это сказал, чтобы слушать извинения. Я понимаю. Честно говоря, на твоём месте я бы, наверное, поступил так же. У тебя и так всё отлично в свободном городе — зачем тебе связываться с душным королевским домом?

— Всё не настолько, Ваше Высочество.

— Да ладно тебе... Скромничаешь. Если человек явился сюда на встречу с Арманом, к которому иным аристократам не попасть, — чем это не показатель?

Продолжая беспечно болтать, Эдвард вдруг блеснул глазами и безошибочно угадал, зачем Оливер сюда пришёл.

— Да не удивляйся ты так. Я же сказал: люблю слухи из подворотен. Как я могу не знать, что главный чёрный маг Ланды объединился со святым рыцарем и начал давить чёрных магов? На самом деле об этом уже давно ходят слухи, так что все, кому надо, и без того знают. А уж зачем такой чёрный маг пришёл в храм, и вовсе очевидно... Ну что, впечатлён моей проницательностью?

Эдвард спросил это шутливым тоном. Оливер немного подумал и покачал головой.

—...Нет, Ваше Высочество. Не особенно.

— Вот такого ответа я не ожидал. Даже обидно.

— Я хотел сказать, что не удивился, потому что и так знаю из газет, насколько Вы умны, Ваше Высочество.

И, как ни странно, это было отчасти искренне.

Эдвард и правда был главным скандалистом королевского дома, вечно влипал в большие и малые истории, но одновременно не менее верно было и другое: в последнее время он демонстрировал по-настоящему впечатляющие шаги.

Эдвард лично ездил по провинциям Объединённого королевства и поднимал там поддержку короны, помогал приходящему в упадок дворянству собраться вновь, а ещё сам отправился в Гринленд и улучшил отношения между друидами и королевским домом.

И всё это — от принца, который среди бела дня спал с замужней женщиной, был пойман её мужем и удирал голышом.

Именно это во многом и стало главной причиной того, что популярность Эдварда X в последнее время росла. В конце концов, когда шалопай начинает делать что-то хорошее, это трогает людей ещё сильнее.

Дошло до того, что, несмотря на ходившие слухи о проблемах со здоровьем у нынешней королевы Виктори — живого символа Объединённого королевства, — народ почти не тревожился.

Все говорили, что беспутный кронпринц наконец взялся за ум и стал новой надеждой.

И эта новая надежда королевства сказала:

— О...! Самый горячий парень рандских подворотен так хорошо обо мне думает? Приятно, чёрт возьми. Ты ведь не просто из вежливости это говоришь?

— Это не вежливость, а искренность. Газеты тоже восхваляли Ваше Высочество как человека совсем незаурядного, и, на мой взгляд, Вы действительно незаурядны.

И эти слова тоже были искренними. Потому что Оливер не видел эмоций Эдварда X.

Несмотря на то, что Эдвард не разбирался ни в магии, ни в чёрной магии и не обладал какими-то особенными предметами, Оливер не мог прочесть его чувства.

Вероятно, причиной было то, что он был демонистом.

— Кья-ха-ха-ха-ха!.. Вот это мне нравится. Не думал, что ты станешь так откровенно лизать мне зад. Ну что, выпьешь со мной? Как раз нужен собутыльник. Только между нами: я терпеть не могу этих здешних жаб. Улыбаются — прямо как жабы, мать их.

В отличие от безупречного наряда, говорил Эдвард густо, развязно и сопровождал слова привычно уверенными жестами.

Оливер не мог прочесть его эмоций, а потому не понимал, искренен ли тот, лжёт ли, скрывает ли что-то или нет.

Но это не имело значения. В любом случае ответ был один.

— Прошу прощения, но у меня уже назначена встреча, так что это будет затруднительно, Ваше Высочество.

— Как сме-

Королевский секретарь уже готов был сорваться, но Эдвард X поднял руку и остановил его.

— Ну, раз так, ничего не поделаешь. Влезать без очереди нехорошо. Тогда можно попросить о другом? Ты ведь ещё и сотрудник Башни магии, верно?

— Да, Ваше Высочество.

— Через несколько месяцев королевский дом будет проводить магическую выставку. Приходи и ты.

— Понял, Ваше Высочество.

— О, правда?

— Да.

— Нравится мне такая прямота. Теперь мне ещё сильнее хочется выпить с тобой.

— Прошу прощения.

— Да шучу я. Но всё-таки хочу с тобой подружиться, так что перед уходом дам тебе один совет.

Глаза Эдварда вновь блеснули — так же, как недавно, когда он угадал, зачем Оливер пришёл сюда. Оливер кивнул.

— Не слишком доверяй церкви Патера.

Эдвард сказал не доверять церкви Патера прямо внутри Великого храма Патера.

Но, если честно, это его не особенно удивило. Даже раньше, говоря об Армане, кардинале-священнике, Эдвард не добавлял никаких почтительных титулов и звал его просто Арманом. Впрочем, причина всё же интересовала Оливера.

— Ничего особенного. Потому что это мошенники. А мошенникам нельзя доверять, верно?

— Мошенники?

— Да. В доказательство могу открыть тебе один интересный секрет.

Эдвард, как и прежде, говорил легко и небрежно. Хотя содержание его слов лёгким не было.

— То самое святое искусство, про которое святые рыцари трындят, будто это сила бога, — всё это враньё. Не бог им его дал. Бог вообще ничего не давал.

Оливер промолчал. Он уже слышал об этом от Сгоревшего. Куда сильнее его интересовало, откуда это известно самому Эдварду.

— Что-то ты не выглядишь удивлённым?

— Нет, я удивлён... Тогда Вы знаете, кто именно дал силу святого искусства, Ваше Высочество?

Эдвард чуть заметно улыбнулся.

— Приходи на выставку — тогда и скажу. Невесело же выдавать всё слишком рано, правда?

С этими многозначительными словами Эдвард ушёл, а Оливер направился в кабинет Армана, сухо постукивая шагами.

***

— Результат впечатляет.

Расставшись с кронпринцем Объединённого королевства, которого встретил случайно, Оливер добрался до кабинета Армана в Великом храме.

Вообще-то канцлер Галлоса не должен был находиться здесь в это время, но должность и власть Армана как кардинала-священника делали такое возможным.

— Я ожидал результата, но не думал, что ты так быстро разберёшься с чёрными магами.

— Мне просто повезло.

Оливер, как обычно, ответил так, что было непонятно — то ли это высокомерие, то ли скромность.

Но и полной неправдой его слова не были. Удача и правда сыграла большую роль.

То, что Оливер сумел за такой короткий срок собрать чёрных магов под себя, объяснялось прежде всего его возросшей славой — до такой степени, что его уже называли Новым Пальцем. Благодаря этому он смог свести ненужные трения к минимуму.

На самом деле именно это и стало причиной, по которой святые рыцари, несмотря на подавляющую силу и превосходство по совместимости, не смогли как следует сдержать чёрных магов, хлынувших сюда словно грибы после дождя. Они не сумели сделать главного — сократить лишние столкновения.

И дело было вовсе не в некомпетентности святых рыцарей. Это был вопрос не способностей, а природы.

Святые рыцари были для чёрных магов чем-то вроде естественных врагов. Поэтому всякий раз, когда они приходили в движение, чёрные маги, расплодившиеся здесь как сорняк, отчаянно бежали, а когда бежать было уже некуда, кидались в бой на смерть, заставляя святых рыцарей тратить время и силы.

Потому что, если против тебя выходит святой рыцарь, твоя жизнь как чёрного мага и без того почти кончена.

Но с Оливером, который сам был чёрным магом, всё было иначе. У него оставался ещё один вариант — разговор, и потому потери времени и людей удавалось сокращать.

Тому доказательство — слабые чёрные маги, которые сами приходили к «Выбирающим» и сдавались.

Конечно, среди них были и те, кто бежал, и те, кто пытался сопротивляться, но большой проблемы это не создавало.

Их было немного, а стоило лишь немного усилить нажим, как их организации начинали распадаться сами собой: люди разбегались, строй рушился.

Будь перед ними святой рыцарь, они бы только сильнее сплотились, но когда руку им протягивал Оливер — более сильный чёрный маг, — большинство отказывалось от бегства и разваливалось само. А тех, кто всё же шёл в атаку, было ещё проще сломить. Их достаточно было просто прижать.

Рассуждение затянулось, но главное было в другом: идея Армана — использовать чёрных магов, чтобы сдерживать чёрных магов, — сработала.

Для Оливера это тоже было хорошей новостью. Появилось основание, опираясь на поддержку церкви Патера, перевести чёрных магов в легальное поле.

А это означало, что и «Выбирающие» Мари, и «Файтер Кру» Джо тоже смогут выйти на свет. Как маги Башни магии.

— Когда чёрную магию начнут признавать всерьёз?

— Сначала это нужно обсудить. На следующей неделе я посещу церковный орден и тогда вынесу этот вопрос.

Арман не стал говорить ему «доверься мне» или «не волнуйся». И Оливер тоже ни о чём таком не спросил. Он видел, что чувства Армана искренни.

Это вполне соответствовало человеку, который способен понять настроение низов, для которых уж лучше изучать чёрную магию, чем пахать по шестнадцать часов в сутки. «Неужели поэтому Эдвард и приехал?»

— Хочешь что-то сказать?

Арман спросил так, будто насквозь прочёл его мысли.

— Да, Ваше Высочество. По дороге сюда я встретил наследника Объединённого королевства, принца Эдварда. Вы не знаете, зачем он сюда прибыл?

— Мне и самому любопытно, зачем он приехал.

Ответ оказался неожиданным. Но Арман говорил искренне.

Он ответил, что, по слухам, наследник Эдвард прибыл тайно именно ради встречи с ним, но, даже встретившись, нёс одну только чепуху.

— Впрочем, он и без того любит вытворять всякие нелепости, так что ничего странного. Но почему ты об этом спрашиваешь? Он что-то тебе сказал?

Арман задал вопрос резко и прямо, будто насквозь его видел.

— Просто он держался со мной очень по-свойски, и я подумал, не говорили ли Вы ему обо мне, Ваше Высочество.

— Возможно, потому что ты из Ланды.

— Из Ланды?

— Да. Королевский дом, а особенно принц Эдвард, очень интересуется Ландой.

— Вот как?

Оливер не слишком удивился. В Ланде он уже не раз слышал нечто подобное.

— Да. Когда-то семьдесят процентов земель Ланды принадлежали королевскому дому.

Вот это он слышал впервые.

— И теперь ему хочется вернуть эти земли.

— Почему?

— Если вспомнить цены на недвижимость в Ланде, объяснения излишни.

Оливер не нашёл, что ответить. Ланда была гигантским городом, словно сросшимся из двадцати шести малых городов, но при всём этом цены на недвижимость там были убийственными.

Потому что город нельзя было расширять за пределы, определённые городским соглашением.

И само собой, если говорить о семидесяти процентах земли такого сверхгорода, то сумма там должна быть просто за пределами воображения.

Но Оливер всё равно сомневался, что Эдвард интересуется этим только ради денег.

«Хм...»

Стоило ему вспомнить Эдварда, как в голове всплыли его слова:

«Не слишком доверяй церкви Патера... Потому что это мошенники... То самое святое искусство, про которое они трындят как о силе бога, — всё это враньё. Не бог им его дал. Бог вообще ничего не давал».

— Ваше Высочество. Можно задать ещё один вопрос?

— Только один.

— Почему Вы ведёте исследования по наложению святого искусства на огнестрельное оружие и сдерживающие оковы?

Оливер спросил о том, что успел узнать, пока оставался в Галлосе и усмирял чёрных магов.

Оказалось, что впервые показанный Арманом гатлинг-пулемёт, в который было вложено святое искусство, был разработан не церковью Патера, а самим Арманом.

В каком-то смысле это напоминало обычный предмет священного искусства, но, с точки зрения Оливера, всё же было немного иным.

Это почти означало сделать саму силу святого искусства доступной каждому.

На первый взгляд пустяк, но на деле — вещь колоссальная.

Святое искусство было для святого рыцаря тем же, чем для мага является магия, для чёрного мага — чёрная магия, а для друида — чары.

И вот исследование Армана могло поколебать саму основу этого порядка.

Оливера интересовало не только то, кто дал силу святого искусства, но и то, почему Арман вообще занялся подобными исследованиями. Ведь они могли ослабить саму мощь церкви Патера.

Ответ Армана был прост.

— Потому что я решил, что так лучше.

— Простите?

— После того как я увидел нынешние бесчинства чёрных магов, я пришёл к выводу, что полагаться только на святых рыцарей опасно и уязвимо. Потому и занялся исследованиями по наложению святого искусства на оружие. Число святых рыцарей ограничено, так что лучше дать возможность всем пользоваться благословением бога. Святое искусство существует для защиты людей, а значит, и богу это будет угодно.

Арман был совершенно искренен. И это, честно говоря, поражало. Поражала не только сама идея, но и его образ мыслей.

Арман верил в существование бога и почитал его, но при этом ставил людей выше самого бога. Как святой рыцарь и как религиозный человек он был совершенно необычным, и именно этим особенно удивлял.

— Тебе и самому уже пора задуматься о подобных вещах.

Арман пристально посмотрел на Оливера.

— Вначале ты отверг моё предложение, а принял его лишь тогда, когда у тебя появилась цель. Цель, достаточно сильная, чтобы ты переступил через лень и страх.

Хотя Оливер ничего толком не объяснял, Арман всё равно увидел всё насквозь.

— То, что цель у тебя появилась, — хорошо. Но возможных направлений и средств достижения бесчисленное множество. Так что тебе придётся серьёзно подумать. В зависимости от выбранного пути и способа ты придёшь в совершенно разные места.

Это было верно.

Оливер взялся за это дело ради того, чтобы стать «хорошим человеком».

А чтобы стать хорошим человеком, нужно было помогать окружающим. Поэтому он хотел вывести чёрную магию в легальное поле, основать школу в Башне магии, добиться налоговых льгот и затем превратить всё это в рабочие места для людей рядом с собой.

А чтобы давать людям работу, нужно было начинать собственное дело. Другое дело, не тот проект редевелопмента, которым он занимался сейчас.

К счастью, у Оливера в голове уже было немало бизнес-идей. Проблема заключалась в том, что он не понимал, как именно всем этим управлять на практике.

Ничего не поделаешь. Оливер никогда прежде не занимался бизнесом и не интересовался им.

Сначала он хотел создать для людей такие же условия труда, как у Чайлд, но потом посмотрел на Чайлд и понял, что, кажется, это всё-таки не лучший вариант.

Не орали же они каждый день: «Блядь!»?

Поэтому, вернувшись в Ланду, Оливер устроил серьёзное совещание, и тогда Чайлд, подняв серп, молот и Красную книгу, закричали:

— Революция! Революция!!