Меняющаяся Ланда (3)

— А, здравствуйте! Оли… нет, господин Дейв!!

В офисе Коалиции редевелопмента, когда Оливер поздоровался с Селин, та в ответ согнулась в поклоне едва ли не на сто двадцать градусов. От этого её волосы взметнулись.

С Уайнхэма они виделись впервые. Может, дело было в этом, но Селин заметно нервничала.

Чтобы помочь ей расслабиться, Оливер опустился на одно колено и оказался с ней на одном уровне.

— Да, рад Вас видеть. Селин, у Вас всё хорошо?

— А, да, да! Благодаря милости господина Дейва у меня всё хорошо! Спасибо, что беспокоитесь обо мне.

Но вышло наоборот: вместо того чтобы успокоиться, Селин занервничала ещё сильнее. Однако Оливер не сдался и продолжил разговор, пустив в ход всё своё умение вести беседу, которому научился в Доме ангела.

— Вообще-то я не слишком беспокоился.

Зрачки Селин дрогнули. В них проступили утрата и обида. Реакция оказалась сильнее, чем он ожидал, и Оливер тут же продолжил:

— Потому что Вы храбрее меня, Селин. Вот я и думал, что у Вас всё должно быть хорошо.

— А…

Это были слова, которые Оливер уже говорил ей когда-то в Уайнхэме. Услышав их снова, Селин засветилась совсем другим чувством — радостью, полной противоположностью тому, что было мгновение назад. Ей было искренне приятно, что Оливер помнит их разговор.

Об этом ясно говорило её лицо, покрасневшее как морковь, и уголки губ, которые поползли вверх, словно тая от смущения и счастья.

Неловкость ушла из воздуха, а из маленького тела Селин ушло напряжение.

Развивая успех, Оливер предложил ей сесть.

Селин села.

— Вы любите торт? Или, может быть, печенье?

Указывая на груду сладостей на столе, Оливер задал вопрос, и Селин показала на торт. Оливер отрезал большой кусок и поставил перед ней, а Селин стала есть его маленьким, как у птенца, ртом.

— Вкусно?

— Да! Очень вкусно, господин Дейв. Спасибо.

Селин упорно не забывала ни «господин», ни благодарность.

Оливеру это, если честно, было немного досадно.

Он вовсе не был настолько выдающимся человеком, чтобы его так называли. Но и просить перестать тоже не мог. Об этом они уже говорили в Уайнхэме. Селин сказала, что ей так удобнее, и Оливеру ничего не оставалось, кроме как согласиться. Поэтому возвращаться к этой теме он не мог.

Хотя было ещё много всего, о чём ему хотелось спросить. Например, считает ли она его до сих пор богом. Но у разговора должен быть порядок. Вместо этого Оливер начал с более обычного и здравого вопроса.

— В Ланде Вам живётся нормально?

То есть спросил, всё ли у неё в порядке. Доев половину торта, Селин пристально посмотрела на Оливера.

— Я знаю, что Вы храбрая, Селин, но это не значит, что здесь легко жить. Всё правда в порядке?

— Да, у меня всё хорошо.

Проглотив торт, Селин кивнула. То ли подействовал сахар, то ли ещё что, но она окончательно пришла в себя. И, словно подтверждая это, снова показала ту смышлёность, которую Оливер видел в ней в Уайнхэме.

— Сначала всё было непривычно, но теперь мне здесь нравится. Тут много людей, и я уже завела друзей.

— Это хорошо.

— Господин Дейв, можно задать Вам один вопрос?

В груди у Селин светились интерес, любопытство и желание узнать больше. Оливер разрешил. Так и должен был начинаться здоровый разговор.

— Можно спросить, зачем Вы меня позвали? Может быть, мы совершили какую-то ошибку?

— Нет, конечно. С чего бы? Я просто позвал Вас, потому что хотел с вами поговорить.

— А… С-спасибо, господин Дейв.

Селин поблагодарила его так, словно для них было честью уже одно то, что он уделил им столько внимания. От этого у Оливера слегка сжалось в груди.

Потому что он говорил с Селин и остальными не ради них, а ради себя.

Он хотел разговаривать с людьми, чтобы использовать это как компас на пути к тому, чтобы самому стать хорошим человеком.

И вот теперь его ещё и благодарили за это. Бок, в который его когда-то ткнула Джейн, снова будто заныл. Но бросить всё на полпути он уже не мог, поэтому Оливер собрался с мыслями.

Укрепившись в этой мысли, Оливер начал расспрашивать Селин о всяких мелочах: чем она занималась после приезда в Ланду, как жила, какой у неё быт. А Селин, будто стараясь отплатить ему за внимание, отвечала подробно и бодро.

Сначала, сказала она, они жили в старом многоквартирном доме, который подготовил для них Оливер, но когда застройка вошла в полную силу, перебрались в уже вполне приличное жильё. По утрам она учится чёрной магии, днём помогает взрослым с работой, а ближе к вечеру и по вечерам играет с ребятами из Файтер Крю. Ещё она иногда учит тех детей, которые не умеют читать или считать.

— Селин, Вы сами их учите?

— Обычно их учат учителя, которые отвечают у нас за обучение. Директор Мари сказала, что всех, кто хочет учиться, надо учить.

— О… Здорово.

— А считать нас учит Майло.

Майло. Младший брат Мёрфи Кимбела, Короля алкоголя Ланды. Сейчас он регулярно наведывался сюда, чтобы учиться чёрной магии.

— Майло?

— Да. Если у кого-то не получается, он бьёт по затылку, но объясняет хорошо.

— Вот как?

— Он учит на конфетах и всяком таком.

— О…

Оливер невольно восхитился. Тот самый человек, которого тётка Мэгги таскает за ухо, а старший брат Мёрфи отчитывает, умеет ещё и так. Впрочем, у людей всегда много разных сторон.

После этого Оливер повёл разговор уже чуть более личный: как Селин жила раньше, как встретила Мари и тому подобное.

В Уайнхэме у него не было времени об этом спросить, но, как он и ожидал, ничего светлого в этой истории не оказалось.

Трущобы, опасные банды, Мари, которая вовремя появилась и спасла её. История встречи Селин с Мари очень напоминала ту, как сама Мари когда-то встретила Джозефа. Возможно, трагедии мира по большей части и правда похожи одна на другую.

— Значит, вот почему Вы любите Мари.

— Мы все любим директора Мари. Она добрая и хорошо к нам относится.

Такая взрослая и рассудительная Селин впервые за всё это время широко улыбнулась. Лицо у неё стало совсем детским. Почему-то это было приятно видеть.

— И Вас тоже люблю, господин Дейв!

В груди Селин ярко светилась та чистая искренность, которая бывает только у детей, и, глядя на это, Оливер почувствовал одновременно благодарность и вину.

— Спасибо Вам за эти слова, Селин.

Сказав это, Селин, смутившись, снова покраснела как морковь и сунула в рот последний кусок торта.

Разговор подходил к концу. Оливер уже собирался отпустить Селин, но всё-таки задал последний вопрос.

— Селин.

— Да, господин Дейв.

— Вы всё ещё считаете меня богом?

— …

— Я спрашиваю не для того, чтобы сердиться или упрекать Вас, так что Вы можете ответить честно? Мне просто интересно, что вы все об этом думаете.

Селин ненадолго замолчала, затем всё же ответила. Выслушав её, Оливер взял её за руку и поблагодарил за честность.

После этого Селин вышла, а Оливер заговорил уже со следующим человеком.

***

Офис Коалиции редевелопмента.

Последние несколько дней туда по одному входили и выходили Выбирающие и бойцы Файтер Крю.

Общим у них было одно: все они говорили с Оливером с глазу на глаз. Со стороны это выглядело чистым безумием.

И неудивительно. Число бойцов Файтер Крю уже легко перевалило за пятьсот, а одних только Выбирающих, находившихся в Ланде, насчитывалось не меньше нескольких сотен.

И вот идея Оливера поговорить один на один со всеми этими людьми без исключения действительно отдавала безумием.

Таким безумием, на которое не пошёл бы даже богатый бездельник с избытком времени.

Но Оливера это не смущало. Более того, он только приветствовал это.

У количества тоже есть своя ценность. Для Оливера, который хотел через разговоры с людьми приблизиться к тому образу человека, к которому стремился, большое число людей было не помехой, а ресурсом.

Как для более точного результата нужно больше образцов, так и Оливер был готов разговаривать с бесчисленным множеством людей по одному, чтобы получить более верный итог — лучшее направление на пути к тому, чтобы стать хорошим человеком.

Разумеется, он понимал, что физически не сможет сделать это за один день, поэтому растянул разговоры на долгий срок.

Как зовут, сколько лет, чем сейчас занимаетесь и чему учитесь, как живёте — и так далее. А когда из людей понемногу уходили напряжение и настороженность, разговор становился глубже.

Почему они вступили в Выбирающие или в Файтер Крю, каким было их прошлое, есть ли у них семья — и так далее. А под конец он спрашивал, что они думают о нём самом.

Честно говоря, это была вовсе не простая работа.

Выбирающие были вооружены благоговением и верой, а Файтер Крю — восхищением и страхом перед сильным. Поэтому добиться с ними по-настоящему откровенного разговора было трудно.

И нельзя было сказать, что тут кто-то виноват.

Это было вполне естественно.

Но от этого откровенный разговор не становился легче. Более того, со временем люди, услышав, о чём именно спрашивает Оливер, начали заранее готовить красивые, аккуратно упакованные ответы, и от этого стало только труднее.

Для Оливера, которому нужна была честная беседа, то есть точный материал для выводов, это было не слишком приятно. Но вместо жалоб он опирался на глаза чёрного мага и на накопившийся опыт разговоров, вытягивая из людей их подлинные чувства.

В итоге, пусть и не идеально, результаты постепенно стали его удовлетворять.

Среди Выбирающих ему попадались те, кто не считал Оливера богом, хоть и состоял в этой группе; те, кто почитал Мари сильнее; те, кому всё неуютнее было почитать Оливера как живого бога; и те, кому было совершенно безразлично, настоящий он бог или нет. И также он узнавал причины.

Причины, по которым люди состояли среди Выбирающих, не веря в Оливера как в бога, были разными. Кто-то следовал за Мари, кто-то просто пытался выжить, а кто-то придавал значение самому акту веры.

Хорошим примером была одна пожилая женщина, у которой было пятеро внуков и внучек.

«Настоящий господин Дейв бог или нет — для этой старухи неважно. Важно то, что мы были спасены по воле господина Дейва, и то, что я в это верю».

С Файтер Крю всё было не так уж иначе. Оливер сумел провести довольно серьёзные разговоры и с бойцами Файтер Крю, с которыми до этого толком не говорил — за исключением Джо.

Для них Оливер был человеком такого масштаба, который мог напрямую вести разговор с Крайм Фирм; теперь же он стал фигурой ещё крупнее, тем, кто научил их чёрной магии, и лучшим образцом успеха.

«Когда мы только встретились, я вёл себя перед Вами довольно нагло, а теперь считаю удачей уже то, что остался жив».

Так сказал Сэм-Два-Пистолета, друг Джо-Кастета.

«Я считаю господина Дейва своим благодетелем. Когда из-за Повара-людоеда нам волей-неволей пришлось воевать с Крайм Фирм, Вы помогли нам и ещё дали хорошую работу. Я всегда буду Вам благодарен. Только прикажите — и я всё сделаю».

Такую простодушную благодарность выразил Оуэн-Железная-Дубина, которого считали младшим братом Джо.

Оливер говорил и со многими другими. Например, с Майло Кимбелом, младшим братом Мёрфи.

«Да не за что благодарить меня за то, что я учу детей. Я же всё это делаю только ради того, чтобы лично учиться чёрной магии у господина Дейва, так что почувствуйте себя обязанным и поучите меня тоже. Это я Вам намекаю, так что примите к сведению».

И после этого Оливер всё так же спокойно разговаривал с каждым по отдельности. Какую жизнь они прожили, чего хотят, что думают об Оливере. День за днём таких разговоров набиралось уже немало. И всё же по сравнению с тем количеством людей, с которыми ему ещё только предстояло поговорить, это была лишь малая часть.

«С господином Лоренсом, который любит Мари, и с госпожой Норой, младшей сестрой Джо, поговорю чуть позже».

И вот в один из дней, когда Оливер продолжал эти разговоры, к нему пришёл Кент.

***

— Господин Кент?

Когда сегодняшний разговорный марафон уже подходил к концу, Кент вдруг появился сам.

Тот самый Кент, который помог Оливеру, когда тот впервые ушёл от семьи Джозефа, подсказал ему, куда двигаться дальше, а теперь был главой огромной нищенской сети «Бедные братья» и директором приюта «Бедные братья» в W-зоне.

Тук. Тук. Тук.

Прихрамывая, Кент вошёл внутрь, опираясь о землю квартерстаффом, зажатым в големной протезной руке.

Кому-то, кто видел их впервые, могло бы показаться, будто он похож на Оливера, но если говорить точно, это скорее Оливер был похож на Кента.

Потому что первым квартерстаффом начал пользоваться именно Кент.

Впрочем, их обоих это совершенно не волновало.

— Что привело Вас сюда?

Встречая неожиданно пришедшего Кента, Оливер тут же вскочил на ноги.

— Прости, что заявился так внезапно. Я не в неподходящий момент пришёл?

— Нет, вовсе нет.

Одновременно с ответом Оливер выпроводил наружу мужчину, с которым только что закончил разговор.

Тот вежливо поклонился и вышел за дверь, а Кент, провожая его взглядом, спросил:

— Значит, слухи не врут.

— Да?

— Говорят, Лесоруб Дейв в X-зоне беседует со своими людьми один на один, чтобы вбить в них преданность. Мол, готовится всерьёз расширять влияние.

От такой нелепой сплетни Оливер лишился дара речи. Очень в духе Ланды, подумал он. Видя его реакцию, Кент сказал:

— Да шучу я. Слухи и правда расползлись, но я в это не верю.

Оливер и сам не понял, радоваться этому или нет, но уточнять не стал. Перед ним был Кент. Вместо этого он предложил ему сесть.

— Это Вас господин Форест прислал?

Оливер, безошибочно прочитав его чувства, попал в точку. Кента и правда прислал Форест, который уже несколько дней беспокоился о том, что Оливер без конца разговаривает с людьми. Форест знал, что Оливер всё ещё всего лишь мальчишка.

Кент отговорился как смог.

— Перед тем как прийти, я кое-что о тебе слышал. Говорят, ты хочешь помогать людям через дело? Впечатляет.

Кент похвалил Оливера совершенно искренне. Но для Оливера эта похвала оказалась ещё более неловкой и тяжёлой, чем сам внезапный визит. Ведь, как уже было сказано, двигал им не альтруизм, а эгоизм.

Делать добро ради того, чтобы самому стать хорошим человеком.

Не желая обманывать Кента, Оливер честно сказал ему об этом, но Кент только хохотнул, словно услышал какую-то глупость.

— И что в этом плохого?

— Что?

— Да я и сам, будь мои жена и дети живы, до сих пор отнимал бы дома у слабых. И приютом я занимаюсь тоже лишь затем, чтобы хоть немного смыть то, что творил раньше. Какая разница, с каким намерением ты это делаешь? Куда важнее, что ты помогаешь другим, разве не так?

Словно смывая с Оливера его липкое чувство вины, Кент сказал это легко и широко, будто речь и правда шла о пустяке.

— Ты слишком заботливый и слишком много думаешь. По-моему, ты слишком усложняешь простые вещи. Немного эгоизма человеку позволительно. Без него какой же он человек?

Кент снова и снова говорил так, будто мучившая Оливера проблема вовсе не стоила мучений. И это действительно помогало.

— Ну, судя по всему, само дело у тебя идёт неплохо. Можно один вопрос? По правде говоря, Форест мне весь бок истыкал, просил у тебя это выяснить.

— Спрашивайте.

— Когда ты примерно закончишь с этими разговорами, есть у тебя какой-нибудь план насчёт дела? Если честно, мне и самому любопытно.

Реакция была вполне естественной. Сам Оливер сказал, что собирается сосредоточиться на деле, так что любому любопытному человеку было бы интересно, что именно он задумал.

— Одна мысль у меня есть. Хочу выбрать то, где смогу по максимуму использовать свои нынешние возможности.

— И что же?

— Думаю открыть в Магической башне одну школу, где будут преподавать чёрную магию.

— А?

***

Услышав это, глава администрации отреагировал почти так же, как Кент.

— А?