Неожиданная контратака (2)

— Круаааааааах!!

— Кьяхахахахахак!!

— Кьяааааааааа!!!

Трупные куклы Дункана, Шеймуса и Батори, а также прочие женщины-чёрные магессы с воплями ринулись вниз, на падающего Повара-людоеда.

Повар-людоед, до того безраздельно теснивший врагов, опешил от того, что положение дел перевернулось в один миг, но лишь на мгновение.

Он сразу принял ситуацию и перешёл в контратаку. По сравнению с тем, через что ему довелось пройти за прожитые годы, это даже кризисом назвать было нельзя.

— Всего-то…

Повар-людоед взорвал свои вечно бушующие эмоции и разметал во все стороны гигантские клинки.

Плотные клинки из эмоций, сотканные из чистой ненависти и ярости, по воле заклинателя полетели к Оливеру, и Оливер ответил.

[Помощник Птаха]

Оливер создал механические руки из магии. Затем набросил на них плащ эмоций, сделал множество чёрных рук и мягко перехватил летящие клинки.

Эти клинки с лёгкостью рассекали не только бетонные здания, но и саму землю, и чёрные руки Оливера тоже должны были быть мгновенно разрублены. Но в самый последний миг, прямо перед тем как их отсечь, Оливер вмешался в клинки из эмоций и едва-едва перехватил над ними контроль.

— …!!

Повар-людоед, увидев это, изумился.

До этого у него уже однажды отняли атаку, но тогда он лишь придержал руку, пытаясь взять противника живьём.

На этот раз всё было иначе. В этот удар он вложился всерьёз, с мыслью, что ничего страшного, даже если противнику оторвёт руку или ногу.

И всё же этот ублюдок забрал и это.

Такое и правда потрясало.

Да, основа чёрной магии — извлекать и использовать чужие эмоции, но в зависимости от качества и объёма эмоций, а также от воли цели, сложность возрастала в геометрической прогрессии.

Это можно было сравнить с водой.

Вода из крана безопасна и удобна, а вот вода цунами или наводнения — уже нет.

Вот почему Повар-людоед почти никогда не позволял отнять свои эмоции.

Ярость, укоренившаяся в его теле, была чудовищной. Ярость того, кого предал и отбросил мир.

Доказательством тому были тупицы, которые сотни лет пытались обратить его эмоции против него же — и умирали.

Но этот ублюдок сумел забрать их. На этот раз — его ярость, выпущенную всерьёз.

«Как я и думал… этот парень…!»

Подозрение всё больше превращалось в уверенность. Повар-людоед отвёл в сторону французский нож из крови и широко им взмахнул.

С намерением разрубить всех разом надвое.

Бум━━━━!!

Невидимый рубящий удар рванулся вперёд, пытаясь рассечь всё перед собой.

Как когда-то — тех скотов, что его предали.

И тут вперёд разом выскочили ученицы Батори — женщины-чёрные магессы, обращённые в трупных кукол, — и, применив магию крови, возвели огромную кровавую стену.

И, как ни удивительно, они сумели остановить атаку Повара-людоеда.

Кровавая стена, да и сами заклинательницы, получили страшный урон, едва не будучи перерублены пополам, но ценой этого выпущенный Поваром-людоедом удар утратил силу и исчез.

«Не может быть, чтобы они были настолько сильны».

Пока Повар-людоед изумлялся невозможной мощи этих женщин-чёрных магесс — трупных кукол, сквозь разбитые кровавые осколки и падающие вниз тела кукол к нему что-то прорвалось.

Это была трупная кукла Дункана.

Бах━━!!

Трупная кукла Дункана… точнее, Четвёртый, находившийся внутри Дункана, использовал Мясную тонфу, Чёрный доспех, заранее сохранённый в этой тонфе, и всю чёрную магию болезней ветви усиления, до предела укрепил своё тело и ударил кулаком Повара-людоеда в лицо.

Оглушительный грохот, будто рушилось здание, вместе с тройной ударной волной прокатился по воздуху, и Повар-людоед врезался в пол.

Земля просела, словно на неё упал метеорит, и образовался огромный кратер.

И даже тогда Повар-людоед не получил ни царапины — наоборот, схватил Дункана за руку, но Четвёртый, находившийся в трупной кукле Дункана, в тот же миг сосредоточил всю сохранённую энергию в захваченной руке и, не меняя положения, ещё раз выбросил её вперёд.

— Краааах!!

Отчаянный рывок Четвёртыйа заставил землю ещё раз просесть и окончательно обрушиться.

Правда, ценой этого одна из рук трупной куклы Дункана полностью развалилась.

— Третий.

Едва Оливер тихо позвал его, как вслед за Четвёртыйом пришёл в движение Третий.

Тот самый Третий, что находился в трупной кукле Шеймуса.

Третий обвил Дункана бобовыми плетями и оттянул назад, а затем достал из-за пазухи ветку и влил в неё всю силу природы без остатка.

Ветка жадно впитала силу природы и начала стремительно расти, а по воле заклинателя превратилась в гигантский столб величиной с целое здание.

Трупная кукла Шеймуса перехватила этот столб теми же бобовыми плетями и обрушила его на Повара-людоеда.

Бум━━━━!!!!

Когда столб, подавлявший одной только массой и размерами, ударил в пол подвала, от него разошлись чудовищная ударная волна и трещины, перевернув всё вокруг.

Подвал, ослабленный чередой ударов, рухнул разом, и до самого нижнего яруса, где текла огромная магическая сила, теперь можно было добраться почти сразу.

Но Повар-людоед не дрогнул — он вонзил обе руки в деревянный столб и разорвал его в стороны.

Однако это не имело значения.

Потому что Первый, находившийся в трупной кукле Батори, уже готовил масштабную магию крови, используя огромное количество крови, хлынувшей в подвал.

Первый достал из надетого на него Жилета из лицевой кожи кровь, которую долго приручал, использовал её как ключевой катализатор и, собрав всю кровь, стекавшую в подвал, создал гигантский кол.

Как только кол был завершён, Первый взвился в воздух, опустился на его вершину, до предела собрал магию и эмоции и ударил вниз.

[Кара]

С тяжёлым гулом волны и формула заклинания разошлись от точки удара, а огромное количество крови, собранной магией, было перестроено на молекулярном уровне и превратилось в гигантскую железную глыбу.

Любой, кто это увидел бы, решил бы, что на этом всё кончено.

Какое бы запредельное тело ни было у Повара-людоеда, в таком положении он ничем не отличался бы от муравья, раздавленного пальцем.

Ему оставалось только быть смятым чудовищной массой и лопнуть.

Так казалось.

— Кваааааааааааааах!!!

Падая вниз под этой гигантской железной глыбой, Повар-людоед издал вопль, который уже нельзя было назвать человеческим голосом.

Крик был таким мощным, что одним лишь голосом рвал воздух, видимо, прямо на глазах, а и без того переполнявшая его жизненная сила разрослась, словно распускаясь.

Даже больше, чем у великана.

И в доказательство этой жизненной силы железная глыба величиной с здание остановила падение.

Повар-людоед остановил её собственной силой.

И это было ещё не всё.

Шухааааак!!!

Едва остановив железную глыбу, Повар-людоед взорвал эмоции и выпустил гигантский клинок.

Но на этот раз не во все стороны. Он сосредоточил удар только перед собой, и потому вся сила сошлась в одном направлении: клинок начисто рассёк железную глыбу пополам и попытался разрубить даже то, что было за ней.

Чан!

Хотя Оливер и рассёк его надвое взмахом кинжала.

У Повара-людоеда выросла пара рогов на голове, по телу проступила чешуя, появились драконьи крылья и хвост, и теперь его мучил один вопрос:

как этот тощий ублюдок, иссохший под действием чёрной магии болезней ветви ослабления, может обладать такой силой?

Но и это было ещё не всё.

[Блэк Джавелин]

[Таргетинг]

[Стренгсен]

[Хэвили]

[Ускорение]

Оливер наложил множественное заклинание на свой квартерстафф и тут же метнул его.

Окутанный огромным количеством эмоций, квартерстафф принял форму метательного копья и рухнул на Повара-людоеда.

Повар-людоед попытался остановить его, наложив чёрную магию на покрытую чешуёй руку.

До этого он без труда отбивал атаки Оливера и просто собственным телом, так что и теперь всё должно было пройти гладко, но, к счастью, нет.

Тхук━!

Квартерстафф Оливера пронзил не только руку Повара-людоеда, но и всё его тело.

И это действительно было удачей.

Потому что в этот удар Оливер вложил всё без остатка: и рубящий удар Повара-людоеда, который поглотил раньше, и все имевшиеся у него эмоции, и магию, и жизненную силу.

Квартерстафф, вобравший в себя всю эту энергию, пронзил Повара-людоеда и вместе с ним рухнул вниз, проломив дно канализации и упав на самый нижний уровень, где текли потоки огромных эмоций.

Оливер, оставшийся без всего, тут же последовал за ним.

«…Есть хочу».

Добравшись до самого нижнего яруса канализации, Оливер подумал об этом, держась за заурчавший живот.

Ничего не поделаешь. Так голодно ему не было уже очень давно. Впервые со времён приюта и шахты… нет, возможно, даже сильнее.

Он уже не просто хотел есть — голод начинал причинять боль. По крайней мере, в приюте и на шахте он не голодал до такой степени.

«Нет… может, всё-таки пару раз бывало».

Оливер подумал об этом на самом нижнем уровне канализации, где огромные эмоции текли, как река.

Обычно такое зрелище всецело завладело бы его вниманием, но когда голод дошёл до предела, даже его врождённое любопытство начало меркнуть.

«Кажется, такое уже случалось раза два или три… чтобы я вот так голодал».

В самой низкой точке первого центрального района столицы Галоса Оливер неожиданно погрузился в воспоминания.

Да, два или три раза он уже испытывал такой голод.

Когда на него сваливали чужую вину и наказывали вместо других. Или когда остальные дети отбирали у него еду.

Тогда Оливер был слишком слаб и мог только терпеть.

«Если такие дни тянулись подряд… почему-то один из других детей умирал… странно».

Перебирая в памяти прошлое, на которое тогда не обратил внимания, Оливер вдруг по-настоящему удивился.

Разве не странно? Стоило ему продолжать голодать — и дети вокруг начинали умирать один за другим. Если подумать теперь, совпадение и правда было очень странным.

«…Есть хочу».

Новая, пронзающая, как шило, вспышка голода вернула Оливера к реальности, и он поднял взгляд.

Видимо, голод был слишком силён: обессилевший Оливер уже стоял на коленях и заметил, что даже его запястья стали совсем тонкими.

Сознание всё больше мутнело, ощущение реальности — исчезало.

Наверное, поэтому даже при виде летящего к нему Повара-людоеда, расправившего драконьи крылья, он почти ничего не почувствовал.

Он думал лишь об одном — поскорее закончить всё это и что-нибудь съесть. Всё равно что.

[Чёрное солнце]

В тот миг, когда Повар-людоед, выставив драконьи когти, попытался схватить Оливера за голову, Оливер на полтакт раньше произнёс заклинание.

Это была чёрномагическая переработка техники «Люмен», которой когда-то пользовался Сын ангела.

Между ладонями Оливера вспыхнуло маленькое пожирающее пламя, а затем оно взорвалось и, пожрав огромное количество эмоций вокруг, сформировало идеальную сферу.

Всё произошло так быстро, что Повар-людоед, уже тянувшийся схватить Оливера, не успел даже коснуться его и был отброшен назад подавляющей физической силой и жаром… и загорелся. Именно так. Повар-людоед, до этого не получавший урона ни от какой атаки, сейчас горел. Горело это запредельное тело.

— …!!

При виде мощи Чёрного солнца, вспыхнувшего в подземелье, Повар-людоед испытал сильнейшее душевное потрясение.

И всё же он не отступил. Наоборот — протянул руку прямо в Чёрное солнце, пытаясь схватить Оливера, словно одержимый одним упрямством.

Ценой этого упрямства у него обгорали не только кожа, но и подкожные ткани, и мышцы, но рука Повара-людоеда всё равно понемногу приближалась к Оливеру.

Самому Оливеру, впрочем, было всё равно.

Чёрное солнце, соразмерно растущим размерам, пожирало ещё больше гигантских эмоций вокруг, раздувалось ещё сильнее и с ещё большей мощью жгло и отталкивало Повара-людоеда.

━━━━━!!!!!

И тут Оливер впервые увидел это.

У Повара-людоеда появилась эмоция, которая была чем-то большим, чем простое потрясение.

Его неуязвимое тело, не страдавшее ни от каких атак, обгорало уже до самых костей.

— Я…!

Повар-людоед, в лоб противостоя Чёрному солнцу, что-то крикнул.

Но Оливера, чей голод становился всё сильнее, его слова не интересовали. Он лишь собирался безгранично раздуть солнце и сжечь Повара-людоеда дотла.

Чтобы поскорее покончить со всем этим и хоть что-нибудь съесть.

— Биг—

— Краааааааах!!!

В тот самый миг, когда Оливер уже собирался взорвать огромное количество эмоций, пожранных Чёрным солнцем, и уничтожить всё вокруг, Повар-людоед взревел.

Из-за голода Оливер не был уверен, правильно ли увидел, но рука Повара-людоеда превратилась в рептилью лапу, разрослась до размеров руки великана и в таком виде схватила солнце, раздавив его.

И, как ни невероятно, прямо перед самым взрывом формула солнца разрушилась и оно исчезло.

— ……

Даже Оливер, всегда сохранявший спокойствие, на мгновение лишился дара речи. Он и представить не мог, что всё зайдёт настолько далеко.

Пока Оливер молчал, Повар-людоед тяжело зашагал к нему.

Судя по тому, что восстановление у него было не хуже защиты, большая часть обожжённого тела уже успела зажить.

— Не смей смотреть на меня свысока… Я прожил всё это не просто так… Безо всякого благословения, сотни долгих лет… Я прожил их не просто так…!

В словах Повара-людоеда, произнесённых будто в припадке ярости, ощущалась даже какая-то гордость, но Оливер, у которого голод дошёл до предела, лишь стоял на коленях и никак не реагировал.

Он просто хотел есть.

Тем временем Чайлды бросились на Повара-людоеда, пытаясь спасти Оливера. Но, уже потратив слишком много энергии, они были мгновенно подавлены рубящими ударами и когтями, исходившими от Повара-людоеда.

И тут взгляд Повара-людоеда остановился на Батори, у которой были отсечены руки и ноги. Подойдя к трупу той, кем она была прежде, он пробормотал:

— Я…

Шухааааааа…

Повар-людоед уже хотел что-то сказать, но до его ушей донёсся звук, совершенно неуместный в этой ситуации.

Звук вытягиваемой жизненной силы.

Повернув голову к источнику, Повар-людоед увидел Оливера, стоявшего на коленях и втягивавшего его жизненную силу.

Технику, которой не видел прежде даже сам Повар-людоед, пожиравший людей.

Но, пережив мощнейшую атаку, подвергшись издевательству трупом своей прежней возлюбленной и вдобавок лишаясь жизненной силы, Повар-людоед не стал интересоваться техниками Оливера, который эту силу вытягивал, а просто отдался ярости.

Он зажал рот Оливера рукой, пока тот высасывал жизненную силу, и рывком поднял его вверх.

Всё-таки опасный ублюдок.

Точно так же, как и при первой встрече в подвале. Такой, что съешь — и сам не оберёшься беды.

Что он вообще такое, если даже тот, кто сотни лет цеплялся за жизнь, чувствует рядом с ним подобное?

Неужели это и есть то самое, о чём говорила ведьма? Впрочем, неважно. В конце концов, они с сестрой всё равно его сожрут и превратят в пищу.

С этой мыслью Повар-людоед уже собирался раздавить этот наглый рот, но в следующий миг почувствовал резкую, колкую боль.

Рефлекторно отдёрнув руку, он посмотрел на ладонь.

На ней остался след укуса.

След укуса.

— ……

Повар-людоед молча посмотрел вперёд, не веря собственным глазам.

Перед ним стоял исхудавший Оливер.

Оливер, который что-то с хрустом жевал.

И этот ублюдок полузатуманенным взглядом сказал:

— Есть хочу…