Партизанский отряд (1)

Хруст. Треск. Хруп. Хрясь. Скрежет. Хруст. Треск. Хрясь.

В лесу за пределами Равили, столицы Галос. Оттуда тихо разносились жуткие звуки.

Как ни странно, это было сплошным противоречием. Жуткие звуки — и вдруг тихо разносятся.

Однако в мире подобные противоречия случаются сплошь и рядом.

Вот и сейчас было так же. Словно на земле валялся гигант, огромный как гора, а у него на голове невозмутимо стоял человек.

Картина, выходящая за пределы здравого смысла, невозможная. И всё же именно это сейчас и происходило. Потому что...

—...Монстр.

Кто-то из предателей пробормотал это себе под нос. Для слова, вырвавшегося невольно — от страха и подавленности, — оно было поразительно точным.

Как ещё назвать того, кто голыми руками разбивает кулак гиганта, пожирает даже драконолюда и валит великана одним лишь шилом да кухонным ножом?

Монстр. Иного слова тут и не подберёшь.

— Вы ожидали?

— спросил монстр.

— Ожидали, что если объединитесь, всё спланируете, всё подготовите и полезете на меня, решившись умереть, то сумеете меня одолеть?

Язык Повара-людоеда, более острый, чем любой клинок, отсёк боевой дух предателей.

— Если так...

Шаг.

— Тогда вы...

Шаг.

— И себя, и меня очень недооценили.

— Ы... АААААААААХ!!!

Навстречу смерти, что шаг за шагом приближалась к ним, предатели — когда-то его ученики — с почти истошным воплем ринулись вперёд.

Реакция была естественной. Они уже зашли слишком далеко, чтобы отступать.

Теперь, чтобы выжить, у них оставался только один путь: драться насмерть и убить Повара-людоеда.

Иначе рано или поздно он, упрямый и беспощадный, всё равно перебьёт их всех.

Уж они-то знали это лучше кого бы то ни было — потому что сами долго были у него под началом.

Разумеется, всё это было бесполезно.

Сухо свистнул один взмах — и десятки шей предателей, что усилили свои тела и, обратившись в звероподобные формы, бросились в атаку, разом слетели на землю.

Всего один удар ножом, которым Повар-людоед полоснул по воздуху.

Они даже не успели понять, что произошло. Выжили лишь те, кто в тот краткий миг ощутил ужас смерти, рухнул на колени, уткнулся лбом в землю и отказался сражаться.

Так их отчаянный мятеж, в котором участвовало больше сотни человек, был подавлен всего за несколько минут. Одним-единственным человеком.

— Хи... хиик...! Хиииик...!!

Один из выживших, сражённый чудовищным ужасом, сам выронил оружие и бросился бежать.

Страх, прорвавшийся, как плотина, тут же заразил остальных. И предатели — их осталось меньше десятка — разом помчались прочь, лишь бы увеличить расстояние между собой и Поваром-людоедом.

Но тут же наткнулись на других его учеников, которые уже успели окружить лес.

— А... аа...

Из лёгких вырывался один лишь воздух, пропитанный отчаянием.

***

— Хозяин. Вы в порядке?

Пока Повар-людоед расправлялся с предателями, спросил Чан — прямой ученик, тайно окруживший лес.

Когда Повар-людоед отправился в ресторан восьмого района, Чан вместе с другими прямыми учениками собрал свои силы, скрытно перебросил их сюда и к началу боя сомкнул кольцо окружения — в точности как велел Повар-людоед.

Иначе говоря, с самого начала и до самого конца всё происходило у него на ладони.

— Ничего не в порядке... Летняя лимитка-рубашка испорчена.

Ответил Повар-людоед, глядя на правый рукав. Когда он столкнулся кулаком с гигантом, удар разорвал рукав в клочья.

— Это даже за деньги не купишь. Блядь.

И неудивительно. Их хозяин не просто в одиночку, без чьей-либо помощи, насквозь увидел замысел предателей — он ещё и сам их истребил.

Шок был тем сильнее, что целых сто лет он не выходил на передний план и держался в тени.

—...У меня есть пять летних лимитированных рубашек. Если позволите, я хотел бы преподнести их Вам, хозяин.

—...Серия прошлого года?

— Нет. Этого года.

— Хо... И почему же?

Повар-людоед сошёл с головы гиганта, подошёл к Чану и спросил это в упор.

Как ни странно, сейчас стоящий перед Чаном человек казался больше самого гиганта. И дело, похоже, было не только в ощущении.

— То, что принадлежит скоту... вскоре принадлежит хозяину.

Ответил Чан, опускаясь на одно колено.

Абсолютная готовность подчиниться.

Это было довольно любопытно. Пусть не в той мере, что сам Повар-людоед, но Чан тоже успел скопить немало учеников и богатств. И всё же, называя себя скотом, он не чувствовал ни отвращения, ни стыда.

Повар-людоед молча посмотрел на него и заговорил:

— Хочешь стать скотом?

— Я лишь хочу служить сильнейшему.

— Умно... Но, к сожалению, сильнейший — не я.

—...?!

Эти слова Повара-людоеда потрясли всех, кто их услышал. Никогда прежде он не говорил ничего подобного.

Он продолжил:

— Таких не много, но в мире всё же есть несколько существ сильнее меня. Взять хотя бы Архива, несущего на себе тысячелетнюю историю. Паппет тоже никогда не показывал своего предела. И Фана недооценивать нельзя. Он, конечно, псих, вообразивший себя принцем, но дар у него соответствующий. А Крысолов... тут и говорить нечего.

Все ученики, включая Чана, молча внимали его словам.

Он признавал силу других.

И это тоже было для Повара-людоеда нехарактерно. Тут явно назревало что-то необычное.

— Но скоро всё изменится. В самое ближайшее время я стану сильнейшим существом. Избранным, способным пережить даже апокалипсис.

— Апокалипсис... Вы о нём говорите?

— Да. Когда на краю мира возникнет огромная дыра, часы придут в движение, и когда стрелки дойдут до конца, в конце концов наступит апокалипсис. Деньги и власть, нравственность и закон — все ценности, которыми до сих пор жил мир, потеряют смысл, поблекнут, и выжить смогут только избранные.

—...

— Я знал это ещё сотни лет назад. И всё это время готовился.

—...

— Не веришь? Мне всё равно. Во что бы ни верила мелюзга, солнце всё равно взойдёт, и апокалипсис всё равно придёт. И тогда, как я решил сотни лет назад, я стану одним из избранных и обрету благословение бесконечной жизни и силу. Даже если мир не выберет меня, я всё равно вырву это силой, даже если придётся пожрать всё на свете...!

Последние слова Повар-людоед произнёс с особым нажимом. Все молчали.

На этом свете каждый год появляются и исчезают бесчисленные учения о конце света. Но чтобы их хозяин заговорил об этом вслух — такое было впервые.

Из-за его чрезмерно бурных, ходящих ходуном эмоций невозможно было понять, правда это или нет. И всё же все инстинктивно почувствовали: это не пустые слова.

Потому что Повар-людоед был именно таким существом.

—...А мы тоже сможем выжить в апокалипсисе?

— Если станете моим скотом, шанс у вас, пожалуй, появится. Я вас именно ради этого и собирал.

Чан и множество других учеников молча поняли, почему за последние сто лет Повар-людоед не выходил на передний план и почему у их организации не было имени.

Он просто ждал своего времени. И по той же причине имя ему было не нужно.

Повар-людоед и был организацией. А они всего лишь коровы или псы, принадлежащие этой организации.

Жестокая истина, предельно жестокая. Но ярости она у них не вызвала. Ведь только что они своими глазами увидели и его силу, и его волю.

Он имел право обращаться с ними как со скотом.

— Если мы и правда станем Вашим скотом... сможем ли мы избежать апокалипсиса? Смерти?

— Скотина не требует от хозяина объяснений. Всё, что может сделать скотина, — остаться в загоне или попытаться удрать наружу. Впрочем, без силы и это бесполезно.

—...

— Но одно я вам обещаю. Если станете моим настоящим скотом, то, начиная с этого города, вы превратитесь в хищников, пожирающих всё подряд... Так что, если хочешь быть моим скотом и выжить в этом мире как хищник, сожри куски плоти предателя, валяющиеся на земле.

Повар-людоед отдал приказ, и все ученики, начиная с Чана, опустились на колени и стали заталкивать в рот расползающиеся куски мяса.

Плоть тех, кто когда-то был их товарищами.

Первым, разумеется, положил в рот мясо предателя Чан. Прожевав и проглотив, он подошёл к Повару-людоеду и заговорил:

— Хозяин.

— Разрубите гиганта на куски и заберите. Повезло — похоже, он был по-настоящему силён, раз его тело не разваливается. Выбрасывать еду — грех.

— Да, понял, хозяин...

— У тебя ещё что-то?

— Да... Один вопрос. Я хотел бы спросить, что делать с ублюдками из Башни магии. Они чуть ли не каждый день налетают на наши объекты, и ущерб уже превысил первоначальные расчёты.

Это была правда. Заморские чужаки связались с Мильё и начали наступать с яростью, несравнимой даже с тем, что показывал Университет Локюлли.

Вероятно, они пытались прорвать нынешний тупик, и из-за этого ущерб давно перевалил за ожидаемый предел.

Сейчас это уже не имело особого значения, но всё равно оказалось неожиданностью.

— Надо же, Люсьен, этот трус, всё-таки зашевелился. Я думал, в лучшем случае он просто сбежит в подходящий момент... Хм, неужели у него появилась опора?

Повар-людоед произнёс это многозначительно — словно уже догадывался, в чём дело.

— Мы уже выяснили всё о тех, кто участвует в налётах, включая их боевой стиль. Мастер и профессор Башни магии Кевин Данбар, Теренс Лоэр из дома Лоэр, Ярели Айсай из дома Айсай и...

—...тот помесный ублюдок, который мешал моей младшей сестре.

Чан кивнул. Ублюдок-помесь — чернокнижник, который вдобавок ещё и маг.

— Продолжать действовать по-прежнему, хозяин?

— Хм...

Повар-людоед издал задумчивое мычание. Самое важное в готовке — время. Особенно медленное томление. Неважно, стейк это или рагу. Истина очевидная, но в мире слишком много кретинов, которые этого не понимают.

Однако и перетягивать тоже нельзя. Переготовишь — и исчезнут и вкус, и питательные вещества.

— Пора внести перемены. Если наступление идёт слишком гладко, они заподозрят засаду... Вызови одну крысу из Университета Локюлли. Пусть ещё раз расшатает всё изнутри.

— Понял.

— И ещё назначь встречу с этими крокодилами из Фракции простолюдинов.

— Понял... Но зачем нам Фракция простолюдинов?

— Чтобы сожрать Галос, нужна смута. А это как раз их специальность.

***

[Светляк]

Стоило Кевину тихо произнести заклинание, как рассеянная в воздухе мана сама стала собираться в крошечные сгустки и принимать форму маленьких тусклых огоньков.

Совсем как светлячки.

Будь сейчас ночь, они бы заметно выделялись. Но стоял день, да и яркость пламени Кевин свёл к минимуму, так что в глаза они почти не бросались.

Пользуясь глазами чёрного мага и заранее развёрнутым чувством маны, Кевин незаметно отправил вперёд целую стайку светляков.

К винному складу на окраине Равили... точнее, к цеху вторичной переработки, где производили Кровавое вино.

Как бы там ни было, Кевин, уже изучивший план здания, рассеял светляков по всему строению, а затем, едва убедился, что всё прошло как надо, резко разжал ладонь, которую держал слегка сжатой.

И в тот же миг по всему винному складу прогремели взрывы.

Бабах-бабах-бабах—!

По всему огромному складу один за другим грянули взрывы, похожие на разрывы гранат, и вспыхнувшее от них пламя тут же перекинулось во все стороны.

На стены, на потолок, на землю — всюду, где только огонь мог зацепиться.

Многие из работников, охранявших объект, с криками повалились на землю от внезапных взрывов и пламени, но некоторые из них, погасив магией и чёрной магией огонь на своём теле, схватились за кухонные ножи и топоры.

И в этот раз, как и говорил Люсьен, сомнений не осталось: это и правда объект Повара-людоеда.

— Заморские ублюдки и сюда добрались! Где вы?!

Заорал один из подручных Повара-людоеда, прочёсывая окрестности глазами чёрного мага. Но никого найти он не смог.

Потому что все, включая Кевина, были закутаны в плащи из человеческой кожи, которые дал Оливер.

В те самые маскировочные плащи из человеческой кожи, что ученики Повара-людоеда надевали, когда устраивали засаду на самого Оливера.

Пусть глаза Оливера обмануть они и не могли, но глаза чёрного мага у охраны объекта, похоже, — вполне. Пока враги, не сумев ничего обнаружить, заметались в растерянности, Кевин распространил ману, перехватил контроль над огнём, разбежавшимся по складу, и тут же повёл его по своей воле.

Разрозненные языки пламени, вспыхивавшие там и сям, стоило им получить ману и волю мага, мгновенно взметнулись выше, разрослись и, сливаясь друг с другом, обернулись единым громадным пламенем.

Он не собирался бить точечно. Он собирался выжечь весь участок целиком.

Идея была неплохая. Более того, именно так огненную магию и следовало использовать на полную.

Разумеется, для этого нужны были и безупречный контроль маны, и её достаточный запас.

Кевин задействовал свои способности на все сто. Он не просто создал море чудовищно разросшегося пламени — он ещё и сформировал воздушный поток, заставив огонь вращаться, словно вихрь.

И как только пламя пришло в движение, его разрушительная сила резко возросла. А когда жар стал ещё сильнее, подручные Повара-людоеда, до того державшиеся за счёт своей чудовищной регенерации, не выдержали и почти все превратились в пепел.

Как и говорил Оливер, справиться с подручными Повара-людоеда было не так уж сложно.

Нужно было всего лишь наносить урон, превосходящий их регенерацию.

«Только вот именно это и есть самое трудное».

БУМ—!!

Когда Кевин уже почти выжег всё на поверхности и собирался направить огонь в потайной подземный ход, в самом центре моря пламени грянул громадный взрыв.

Вернее, это лишь выглядело как взрыв — на деле то был результат чистой физической силы.

— Слон?

Пробормотал Кевин, глядя на возникшую в центре, где огонь разошёлся, четырёхметровую тушу.

Поразительнее всего было то, что между плечами этого перекрученного четырёхметрового тела сидела слоновья голова.

Нечто — то ли человек, то ли зверь, то ли химера — затрубило так, что и настоящий слон позавидовал бы, затем взметнуло вверх железный молот, больше человеческого туловища, и обрушило его на землю.

Чёрная магия, заключённая в молоте, соединилась с сокрушительной физической силой и через землю выпустила оглушительную ударную волну. Прямо в сторону Кевина.

«Нюх».

Пусть он и прятался идеально, враг всё равно безошибочно определил его местоположение. Кевин сразу понял почему.

Тем временем ударная волна, переворачивая землю, уже неслась к нему.

Увидев это, Кевин вложил ману в ногу и топнул. Мана ушла в землю, вытянулась вперёд и подняла огромный каменный столб, который принял удар на себя.

Мощь волны была такова, что толстенный столб, похожий на каменную глыбу, разлетелся на куски, взметнув тучу пыли. И именно в этот миг кто-то произнёс заклинание:

[Таргетинг]

Это был Оливер. Он выжидал неподалёку от Кевина, следя за обстановкой, а теперь наложил Таргетинг на собственное тело и движением, выходящим за пределы законов физики, в один миг прилип к слоновьей голове.

— Киинг?

Слоноголовый растерялся от столь неожиданного поворота. Оливер легко коснулся его головы квартерстаффом и следом произнёс:

[Измельчение]

И тогда Блэк Сьют, обвивавший квартерстафф, с пронзительным режущим визгом заживо перемолол слоновью голову.