Оккупированный город (1)

Замечание, вообще-то, несущественное, но, похоже, этот человек был весьма высокопоставленным чиновником.

Почему?

Это было ясно и по накрытому перед ним столу, и по дому, в котором он жил.

На столе перед ним стоял завтрак: яичница, блюда из грибов и бобов, хрустящий бекон, толстые сосиски, блэк-пудинг, тосты, горячие панкейки, хашбрауны, масло, джем, кофе и прочее. Словом, самый идеальный завтрак в мире — и по вкусу, и по сытности.

И это был вовсе не какой-то особый день.

То есть так он ел каждый день.

Для младшего чиновника, чьё жалованье едва позволяло сводить концы с концами, такое было бы несбыточной мечтой.

Конечно, в Ланде, городе мечты, надежды и коррупции, подобное иной раз становилось возможным благодаря благословению под названием «взятка», но этот чиновник был не из таких.

Это тоже можно было понять по месту, где он жил.

Сектор I — один из элитных районов, где могли жить лишь представители правящего слоя Ланды: капиталисты, промышленники, маги и политики.

Даже чиновнику, берущему взятки, было почти невозможно туда пробиться.

Во-первых, получить такие взятки было нереально, а во-вторых, даже если бы это удалось, куда вероятнее он сдох бы раньше от того, что попросту надорвался.

У чиновника было только два способа жить в таком месте.

Либо он сам происходил из очень влиятельной семьи, либо поднимался до уровня министра и получал те льготы, которые город предоставляет высшим чиновникам.

И этот человек совершенно определённо относился ко второму случаю.

Ещё бы — ведь он был министром внутренних дел Ланды.

Но важно было не то, что он министр.

И не то, что его по непонятной причине отстранили от должности.

И не то, что в его доме тайком установили прослушку.

Сейчас важно было другое: его слова.

То, что он сказал, будто мир сошёл с ума.

Это было понятно уже по одной только первой полосе газеты.

[Священное искусство исчезло! По Святому государству расползается проклятая болезнь!! Конец света близок?!!]

Заголовок был явно раздут ради того, чтобы продать лишний тираж.

Вот только всё это было правдой.

Однажды вдруг произошло беспрецедентное в истории явление: всё священное искусство разом исчезло.

Более того, министр внутренних дел Пол Карвер видел это собственными глазами.

Он видел, как у паладинов, помогавших королевской армии обследовать армию мертвецов в канализации Ланды, разом вспыхнуло священное искусство, отделилось от их тел и взмыло в ночное небо.

Эту нереальную картину он до сих пор не мог забыть.

И не только потому, что само зрелище было потрясающим, но и потому, что лица паладинов в тот миг, когда их покидало священное искусство, были до крайности отчаянными.

Казалось, будто человеческие смятение и отчаяние уварили до предела и слепили из этого выражение лица.

Но даже то, что отражалось на их лицах, не шло ни в какое сравнение с последствиями исчезновения священного искусства.

Священное искусство было доказательством того, что Небесный Отец любит человечество, а также самой основой авторитета Церкви Патер и легитимности Союза избранных государств.

И когда оно исчезло, по всему миру, будто только этого и ждали, начались всевозможные проблемы и беспорядки.

Самым показательным стали разрозненные мятежи, вспыхнувшие на фоне диких слухов о приближении конца света.

Бунты, перешагнувшие через границы и регионы.

Правительства тех стран, где они вспыхнули, успешно подавили их силами полиции и армии, но это вовсе не значило, что корень проблемы исчез.

Одна из опор, незримо державших общество на себе, просто рухнула — и это было естественно.

Правительства и королевские дома Союза избранных государств день за днём засыпали диоцезы и Священный Престол вопросами о том, что вообще происходит.

Разумеется, диоцезы, управлявшие отдельными областями, не могли дать внятного ответа.

Да и Священный Престол был не в лучшем положении.

Потому что уже на следующий день после исчезновения священного искусства грянула новость, подобная удару грома среди ясного неба: в Святом государстве, столице Церкви Патер, явился демон.

Согласно газетной статье, кто именно его призвал, выяснить не удалось, но в Святом государстве произошло множество аномалий, после чего туда и низошёл демон.

Вода обратилась в кровь, землю заполонили полчища лягушек, отовсюду полезли вши, с неба хлынули тучи мух, а на Святое государство обрушились язвы и кожная хворь.

К статье прилагалась фотография одного из жителей Святого государства, поражённого этой хворью.

Зрелище было настолько жутким, будто с человека содрали и вывернули кожу.

И это напомнило Карверу кое-кого.

Например, Комитет против застройки — тех, кто существует в Ланде, но не подчиняется городской власти.

Может, это и было совпадением, но в уродливо изломанных телах тех людей и кожной болезни жителей Святого государства было слишком много общего.

От этого ему стало не по себе.

Будто конец света и правда приближался.

Однако Карвер быстро отогнал эту мысль.

Отчасти благодаря силе духа, подобающей министру внутренних дел, но главным образом потому, что в мире и без того творилось слишком много безумия, чтобы зацикливаться только на этом.

И без того было скверно, что подобная катастрофа обрушилась на Святое государство, где втайне собралось немало влиятельных людей со всего света, а теперь ещё поползли слухи о явлении демона.

Некоторые утверждали, будто жители Святого государства пережили массовую галлюцинацию, другие — что это был теракт тёмного мага, но масштаб бедствия делал такие объяснения неправдоподобными.

Обрушилась Священная курия, погибло множество кардиналов, а сам понтифик, глава Священного Престола, тоже был мёртв.

И вдобавок исчезло священное искусство.

Когда священное искусство пропало, множество тёмных магов, до того прятавшихся, словно тараканы, вылезло наружу и устроило теракты из мести, а в колониях повстанцы, обученные тёмной магии, одновременно ударили по органам колониального управления.

Вслед за этим ухудшилась безопасность, расплодились зловещие слухи, обвалились акции.

Мир и правда выглядел так, будто ему ничего не стоило завтра же погибнуть.

Но всё же.

— Не дадите сегодняшнюю газету?

Карвер вежливо обратился к мужчине, сидевшему с ним за одним столом.

То есть попросил отдать газету, за которую сам Карвер, вообще-то, и заплатил.

Хотя тот был у него в гостях, мужчина молча протянул ему газету так, будто она принадлежала ему самому, и Карвер, не став цепляться к мелочам, открыл сегодняшний выпуск.

Ещё буквально несколько дней назад газеты были набиты одним лишь отчаянием, отчаянием и ещё большим отчаянием.

А сегодня в них впервые мелькнула надежда.

Этой надеждой была крылатая женщина на огромной фотографии, занимавшей всю первую полосу.

[Дитя ангела. Нисходит на эту землю.]

Газета, обычно щедро сыпавшая в заголовках восклицательными знаками ради тиража, на этот раз необычно сдержалась, отчего заголовок вышел почти торжественным.

Ниже шёл ответ Церкви Патер на вопрос об исчезновении священного искусства.

Согласно их объяснению, священное искусство исчезло не по какой-то иной причине, а в качестве неизбежной жертвы ради рождения дитя ангела.

Глядя на эту величественную фигуру на фотографии, Карверу казалось, что в этом есть нечто убедительное.

Но в то же время всё это вызывало у него подозрение.

От обычного жреца он бы ещё чего-то такого ожидал, но высшие жрецы Церкви Патер были ещё и политиками, прочно укоренившимися в мирской жизни.

Нехорошо, конечно, мыслить предвзято, но политики в большинстве своём лжецы.

Не то чтобы по природе они все были низкими людьми — просто профессия у них такая.

Хлюп.

Читая газету, Карвер отпил кофе на пустой желудок.

Обычно он сперва уничтожал весь этот роскошный завтрак, а кофе пил уже под конец, для послевкусия, но сегодня всё было наоборот.

Когда мир сходит с ума, можно ведь и порядок блюд поменять местами, разве нет?

— Разве не так?

Изложив свои мысли, Карвер спросил мнение у мужчины, сидевшего напротив.

То есть у решалы Дейва.

И тот ответил:

— Сложно сказать.

***

Хлюп.

Карвер снова отпил кофе.

Это была уже вторая чашка.

Конечно, пить вторую чашку на пустой желудок было вредно, но, по правде говоря, тревожиться об этом всерьёз уже не имело смысла.

Ещё с того времени, как в Ланду прибыл второй принц королевской семьи Альберт, от переработок у него начались проблемы с желудком.

Потом в город ворвался Крысолов и в одиночку перевернул его вверх дном.

А когда разгрести это наконец почти удалось, из-под Ланды поднялась армия мертвецов и пошла в наступление.

И теперь из-за этой самой армии мертвецов город был оккупирован королевской армией.

Иначе говоря, желудок Карвера уже давно был изорван в клочья, так что две чашки кофе натощак уже ничего не меняли.

— О Боже, спаси нас.

Карвер перекрестился.

Оливер молча посмотрел на него, и тот зачем-то счёл нужным пояснить:

— Я не только о себе. Мне кажется, желудки у всех, кто живёт в Ланде, сейчас не в лучшем состоянии.

— Вот как?

— Казалось, всё только-только начало успокаиваться, как вдруг поднялась армия мертвецов и перевернула Ланду, а теперь ещё и королевская армия стоит здесь гарнизоном и ведёт себя как хозяева. Как тут желудку уцелеть?

— И это такая большая проблема?

Оливер задал вопрос как обычно.

Хотя оттенок у него был чуть иной, чем прежде.

Казалось, он спрашивает не потому, что ему и впрямь любопытно, а будто испытывает собеседника.

Карвер не стал придавать этому значения.

Почему-то сейчас это казалось правильным.

— Ну, не сказал бы, что всё так уж плохо. Благодаря королевской армии я впервые за долгое время живу спокойно.

Карвер, которого после непрерывной переработки внезапно сняли с должности и отправили в вынужденный отпуск домой, сделал вид, что говорит это весело.

— Хотя, конечно, жаль, что рухнули акции. Не настолько, чтобы, как те люди, недавно бросившиеся в реку Сэм, но я тоже понёс кое-какие убытки.

С этими словами Карвер показал ему одну из страниц газеты.

Там был список акций основных компаний Ланды, и все они дружно ушли вниз.

— Впрочем, ничего удивительного. Город ведь избили мертвецы.

— Похоже, это положение Вам неприятно.

— Мне кажется, я только что сказал, что потерял деньги на акциях?

— И правда только поэтому?

Оливер спросил снова.

Карвер ненадолго задумался, а потом заговорил:

— Перед тем как ответить, задам один вопрос. Нас действительно здесь не подслушивают?

Спросил об этом Карвер, который знал, что королевская армия прослушивает его дом.

Оливер кивнул.

— Да. Можете не беспокоиться.

— Тогда это хорошо.

— Вы мне верите?

— Да. Человек, который вошёл в дом, за которым следит королевская армия, и расселся здесь как у себя дома, говорит мне об этом лично. С чего бы мне Вам не верить? Я просто хотел уточнить.

Карвер вспомнил, как в пять утра проснулся и увидел Оливера, сидящего на стуле напротив и поджидающего его.

Стоило ему об этом вспомнить, как сердце снова ухнуло вниз.

— Ха-а… Ладно, вернёмся к тому, с чего начали. Вы спросили, неприятна ли мне эта ситуация, верно?

— Да.

— Неприятна. Но не из-за денег. Жаль, конечно, но я не вкладывал в акции столько, чтобы это стало для меня катастрофой. Просто мне грустно, что исчез мой любимый комикс.

Карвер развернул страницу газеты, которую читал, и указал на нужное место.

Теперь оно было занято рекламой, а раньше там печатали четырёхкадровый комикс под названием «Сатира».

Оливер, который тоже ежедневно читал газеты, это знал.

— Почему он исчез?

— Его убрала королевская армия. Комикс в основном был сатирическим, и раньше там несколько раз проходились даже по королевскому дому. Настолько, что оттуда неофициально присылали жалобы.

Оливер тоже вспомнил пару выпусков.

Например, такой: добрая и прекрасная королева Королевства печёт в духовке наркотики и под видом тортов продаёт их колониям.

И, надо признать, это было довольно смешно.

— Я это терпеть не могу ещё с давних пор. Когда исчезает комикс, который я любил читать каждое утро, только потому, что кому-то стало некомфортно. Это омерзительно. Как бы сказать… будто людьми считают только себя, а на остальных смотрят как на нечто человекоподобное.

Карвер снова наполнил опустевшую чашку и с хлюпаньем отпил уже третью порцию кофе.

— Вот поэтому я и живу в Ланде. Я не выношу, когда нескольким неудобным людям взбредает вмешиваться в мою жизнь. Хотя не только поэтому.

Оливер не спрашивал, что он имеет в виду, но Карвер всё равно пояснил сам:

— Мне это не нравилось ещё во время службы в армии. Стоит кому-нибудь упомянуть Её Величество королеву, как все разом вскакивают, топают и становятся по стойке смирно. Унизительно. Словно шавки хвостами виляют. По той же причине я терпеть не могу и то, как во время королевских шествий все машут флагами и орут. Кто-нибудь ведь мог бы и крикнуть, чтобы не транжирили деньги налогоплательщиков, но за пределами этого города такое плохо проходит. А теперь всё постепенно пытаются сделать и здесь. Так как же мне может нравиться эта ситуация?

Теперь суть была ясна.

Как и ожидалось, Карверу было неприятно то, что свободный город лишают свободы.

И неприятно очень сильно.

— Благодарю за подробный ответ.

— Не за что. Господин Дейв, пусть и неофициально, но Вы союзник городской власти Ланды. На такой ответ Вы имеете право. Если бы это было не так, я бы Вас уже сдал. Хоть и неофициально, но на Вас объявлен розыск. Один только донос — и миллиард ланд. А министерская зарплата, знаете ли, не так уж велика, так что соблазн всё не проходит.

— Вот как?

— Министр — не значит богач. Даже этот дом куплен в кредит.

— Я не о том. Я о награде за мою голову.

— Слишком уж много тёмных магов с преступным прошлым пытаются с Вами связаться. Среди них есть даже семьи тёмных магов из Чёрной Руки. Так что теперь моя очередь задать вопрос. Я ведь тоже был любезен и всё Вам объяснил.

— Спрашивайте.

— Хм… даже не знаю, с чего начать. Слишком уж много хочется спросить… А, да. Неужели конец света и правда наступает? И какое Вы имеете к нему отношение, Дейв?