Территория принцессы (2)

— Принцесса. Он... вошёл.

В огромном пространстве, где стояла одна-единственная кровать, заговорила грузная старуха.

За её спиной росли крылья, похожие на крылья феи, и потому она могла парить в воздухе. Совсем как добрая фея-бабушка из сказки.

— Я знаю. Я уже даже поздоровалась с ним.

Проснувшаяся на кровати принцесса ответила это, приглаживая растрёпанные волосы.

Хотя она прожила несколько сотен лет, её облик по-прежнему оставался обликом свежей юной девушки, и оттого она казалась ещё прекраснее.

Нет, пожалуй, это было не совсем точное выражение. Вернее было бы сказать, что принцесса не жила, а лишь продолжала существовать.

Хотя ни того, ни другого она не желала.

— Всё будет в порядке?

Старуха спросила это, нервно шевеля пальцами. Явный признак тревоги.

Какая ирония.

Чёрная магесса, которая много веков назад воспользовалась именно таким страхом и обрушила целое государство, теперь сама тревожилась.

Хотя, возможно, это было даже естественно. Она слишком много знала.

А знание и было страхом. И отчаянием.

Принцесса знала это лучше, чем кто-либо.

— А что именно может быть не в порядке?

— А...?

— Я спросила, что именно может быть не в порядке.

От вопроса принцессы старуха опустила глаза и крепко сжала губы. Как преступница, сознающая свою вину.

Да она и впрямь была виновна.

Впрочем, какая теперь разница?

— Всё равно судьба уже предопределена, а мы лишь винтики, из которых она собрана. Разве наши поступки так уж важны?

—...А он придёт?

— Кто знает? Я, конечно, вскользь бросила ему слова, которые могли бы его заинтересовать, но...

Принцесса недоговорила и посмотрела в окно.

Занавески на окне мягко раздвинулись, и за ними открылся пейзаж снаружи.

Спящий лес, который беспрестанно менял и своё местоположение, и свои границы.

На первый взгляд лес казался тихим и спокойным, но принцесса, которая была и его хозяйкой, и его рабыней, чувствовала это.

Чувствовала, насколько он сейчас бушует.

Чтобы отразить бесчисленных вторженцев, лес по собственной воле приходил в движение: расширял свои пределы, делал среду всё суровее и порождал кричеров.

Точно так же, как иммунная система внутри тела начинает действовать сама собой.

— Думаю, это будет нелегко. В таком состоянии лес не пропустит сюда никого, если только у него нет по-настоящему сильной воли.

Так и было.

Спящий лес отчасти подчинялся принцессе, а отчасти — нет.

Принцесса была для него и хозяйкой, и рабыней.

Если лес решал, что принцессе грозит опасность, он сам отрезал её от внешнего мира. Ведь без принцессы не могло бы существовать и самого леса.

Именно поэтому она не могла покинуть этот замок.

Сейчас, когда появилось множество вторженцев и среди них были те, кто охотился лично за ней, лес, разумеется, должен был защищать её ещё яростнее обычного. А значит, чтобы добраться сюда, потребовалось бы куда больше усилий, чем прежде.

Настолько большая воля, что она превзошла бы сам лес.

—...Разве Вы не сказали, что поманили его словами, которые должны были его заинтересовать? Тогда всё ведь должно быть в порядке, не так ли?

Старуха спросила это, чувствуя, как тревога поднимается вверх по позвоночнику.

Принцесса ответила:

— Да. Я зацепила его словами «Несущий несправедливую судьбу». Но этого будет недостаточно.

Фр-р. Фр-р.

Крылатая старуха понемногу приблизилась к принцессе.

Это было не её собственное желание. Это была воля принцессы.

Какой бы великой ни была эта чёрная магесса, некогда раскачавшая целую страну, пользуясь людским страхом и тревогой, теперь она была всего лишь одним из кричеров принцессы.

— Сейчас в нём живут по-настоящему противоречивые чувства.

— Принцесса...?

— Он хочет узнать о себе правду, но одновременно и не хочет... Если бы он и правда стремился узнать её, у него были способы сделать это быстрее и наверняка.

Принцесса вспомнила картину, увиденную во сне.

Вспомнила его — того самого, кто ушёл сразу же, как только появилась возможность ускользнуть, когда хозяин погибшей земли собирался раскрыть ему их тайны.

И не только тогда. С Поваром-людоедом, с демоном, с Теодором — всякий раз, когда ему выпадал шанс узнать о себе больше, он незаметно отступал и снова начинал кружить на одном и том же месте.

До нелепости тягостно.

И всё же принцесса вовсе не собиралась винить его.

Как она сама уже сказала, он был тем, кто несёт самую несправедливую судьбу в этом мире.

И потому она понимала, почему он отворачивается от собственной судьбы.

Лучше, чем кто-либо.

— Но времени у нас уже почти не осталось. Я тоже устала. Поэтому помогите мне. Чтобы я смогла по-настоящему с ним поговорить.

Принцесса сказала это, глядя на старуху.

***

— Пока мы не виделись, Вы стали ещё удивительнее...

Клод, который просил помощи, смотрел на Оливера с восхищением.

И неудивительно: стоило Оливеру вступить в бой и взмахнуть кинжалом, как кричеры, что непрерывно восстанавливались и продолжали атаковать, начали валиться один за другим.

Их разъедали десятки тысяч болезней, заключённых в кроваво-красном кинжале.

Убирая этот кинжал обратно, Оливер ответил:

— Мне просто повезло. Когда-то мне уже доводилось сражаться с похожими кричерами.

Он вспомнил кричеров Пэна, которых видел на Новом континенте.

Кричеры Пэна создавались из человеческих душ, плоти и прочих материалов, так что были куда сильнее и сложнее обычных. И для Оливера это исключением не стало.

Особенно выделялись теневой кричер Пэна и кричер-кишечник, заполнивший собой всё пространство.

Один почти не получал урона, а второй был так огромен, что урон по нему почти не проходил.

И единственным, что дало против этих двух кричеров заметный эффект, оказался как раз тот самый кроваво-красный кинжал, который он только что убрал.

Кинжал, подаренный Уиллесом из Кельской армии свободной независимости, на который через кровь Оливера была наложена чёрная магия ветви болезней.

Едва увидев кричеров Спящего леса, Оливер сразу понял, что противник попался не из простых. Поэтому он рефлекторно выхватил кинжал и ударил им.

К счастью, кричеры, рассыпаясь, исчезали под действием болезней, заключённых в клинке.

— Кстати, Клод. Мне сказали, что это владения Принцессы Спящего леса... Это значит, что тот лес создала именно она?

Оливер сразу перешёл к настоящей причине, по которой спас Клода.

Он и без того собирался помочь, потому что они были знакомы, но помог и потому, что ему было любопытно.

— Да... Вы что, не знаете, кто это?

Клод переспросил. По его реакции выходило, что это довольно известная чёрная магесса.

— Да, я не очень-то знаю, кто она... Она из Чёрной Руки?

Клод кивнул.

— Да, верно. Пусть она и не Палец, как мой господин, но это чёрная магесса, с которой его вполне можно сравнить. По крайней мере, так говорят.

Чёрная магесса, сравнимая с Пальцем.

Оливер понял.

От него исходило нечто похожее на ауру врат ада, которые когда-то показал Паппет.

— Но почему она здесь? Разве в этом густом лесу не находится наследие Повара-людоеда?

— Это потому, что её владения всё время перемещаются.

В разговор вмешался третий голос.

Обернувшись, Оливер увидел тощего мужчину с оранжевыми волосами.

На нём был жилет, сделанный из мешка-обжоры.

Оливер встретился взглядом с Клодом, и тот представил незнакомца:

— Это... Бэй. А это Торговец чумой. Он пришёл с нами, чтобы забрать наследие Повара-людоеда.

— Бэй? Тот самый торговец бомбами Бэй?

Оливер ткнул в него пальцем. Потому что именно Бэй, едва они вошли в густой лес, атаковал их сотней с лишним кукол-смертников.

Клод и Бэй тоже прекрасно это помнили, поэтому невольно вздрогнули, но всё же признали.

— Прошу прощения. Вы так знамениты в Ланде, что я сам не заметил, как...

— А, всё в порядке. Все ведь пришли сюда, рискуя жизнью, чтобы завладеть наследием Повара-людоеда. Я понимаю.

— Правда?

Словно не ожидав такого, спросил Бэй. Оливер кивнул.

— Да. Если понадобится, я и сам поступлю так же.

Услышав этот ответ, Клод, Бэй и Торговец чумой уставились на Оливера.

Он говорил спокойно, но именно поэтому его слова звучали ещё искреннее. Теперь Бэй и Торговец чумой, кажется, наконец начали понимать, почему Клод называл Оливера человеком, которого трудно понять.

Так или иначе, уладив этот незначительный вопрос из прошлого, Клод и Бэй рассказали Оливеру всё, что знали о Спящем лесе: что он меняет своё местоположение через определённые промежутки времени, что там появляется множество кричеров, а еда, вода и лекарства быстро портятся.

— И вдобавок рельеф там меняется прямо на глазах.

Оливер мысленно уложил всё сказанное Клодом и произнёс:

— Это в благодарность за Вашу помощь. Но, похоже, Вы особенно интересуетесь Принцессой Спящего леса?

Неожиданный вопрос Клода.

Оливер вспомнил девушку, с которой мельком столкнулся перед тем, как войти сюда, но не стал ничего объяснять и лишь уклончиво ответил:

— Это чёрная магесса, о которой я прежде не слышал, вот мне и стало любопытно. Вообще-то, незадолго до этого я ещё...

Оливер осёкся и огляделся по сторонам.

Наверное, когда его поглотил туман, Рэдхуд исчез вместе с ним. Во всяком случае, его нигде не было видно.

—...Господин Дейв?

—...Я просто встретил одну занятную особу. И подумал, не окажется ли Принцесса Спящего леса тоже занятной.

Клод промолчал. Сколько вообще нашлось бы людей, которые сочли бы «занятной» женщину, чей вес в мире сравним с Пальцем?

Когда обмен приветствиями и сведениями уже почти подошёл к концу, Оливер собирался понемногу уходить, но тут Клод предложил:

— Господин Дейв. Не могли бы Вы взять и нас с собой?

— Что?

— Да, мы и правда пришли за наследием Повара-людоеда, но сейчас наше положение, мягко говоря, не из лучших. Нас атаковали какие-то сектанты, и мы без всякой подготовки угодили в Спящий лес.

— Сектанты?

— Да... Лебединая принцесса. Обычно они вели себя тихо, но вдруг резко зашевелились. Они напали и на нас, так что нам пришлось бежать сюда.

Оливер уже хотел расспросить про Лебединую принцессу, но Клод опередил его на полтакта:

— И к тому же Спящий лес куда агрессивнее, чем мы думали. Скажу прямо: я хотел бы попросить Вашей помощи, господин Дейв. А взамен мы поможем всем, чем только сможем.

Предложение было внезапным, но искренним.

Уловив в этой искренности ещё одно чувство, Оливер спросил:

— Похоже, Вы тоже чего-то хотите?

Клод не стал отрицать.

— Да, хочу. Но я не настолько глуп, чтобы настаивать на этом в нынешнем положении.

Ответив так, он трезво оценил своё положение. Оливер посмотрел на него и спросил:

— Это случайно не ради Паппета?

***

Оливер сказал Клоду:

— Как я уже говорил, я работаю здесь вместе с людьми Мильё, так что не могу решать это один. Я спрошу их мнение и потом приму решение.

— Уже и этого более чем достаточно. Спасибо.

Как только Клод договорил, Оливер достал из одежды лист бумаги, бросил его в воздух и активировал заклинание.

Едва заклинание пришло в действие, над бумагой открылся фиолетовый портал, и Оливер вместе с людьми Клода вошёл внутрь.

— А, Вы вернулись?!

Стоило Оливеру выйти из портала, как его встретил не кто иной, как Люсьен.

Причём Люсьен, закованный в тяжёлые серебристые доспехи.

Увидев Оливера, он откровенно обрадовался, а оглядевшись вокруг, Оливер сразу понял почему.

Со всех сторон Спящего леса высыпали кричеры и шли в атаку.

Даже по наполовину разбитому лагерю было ясно, что Мильё прижали.

И всё же они держались — благодаря огромному защитному барьеру, который развернул паладин в железной броне, и непрерывному огню гатлинга.

Он держался на редкость хладнокровно. Потом стоило бы с ним поговорить.

— Это кричеры принцессы?

— Именно... Вы знаете?

— Мне уже рассказали.

Оливер указал на людей Клода.

Похоже, раз уж все они были из подпольного мира Галлоса, Люсьен сразу узнал их лица.

Он вполне мог бы начать расспрашивать, как Оливер их встретил и почему они пришли вместе, но не стал.

Опыт уже научил его: в Спящем лесе люди временно объединяются, когда на них льются кричеры.

Доказательством были множество чёрных магов и решал — и внутри лагеря, и снаружи.

Поняв обстановку друг друга, Оливер и Люсьен обменялись смыслом без слов, и Оливер решил сначала потушить ближайший пожар.

У нападения была и хорошая сторона: в таких обстоятельствах люди быстро понимали друг друга.

— С чего начнём?

На этот положительный вопрос Люсьен сразу указал за пределы барьера, созданного священной магией.

Там оставалось множество людей, которые не успели зайти внутрь. Среди них был и Юэн.

— А-а-а-а! Я упустил момент для побега! Сдохните!!!

Даже оказавшись в отчаянном положении, со всех сторон окружённый кричерами, Юэн не утратил своей фирменной жизнерадостности и принялся палить во все стороны из жезла с человеческой головой — Жезл-голова — и пистолета-пулемёта, сделанного из кошки.

Одной только огневой мощи у него было столько, что даже кричеры не решались подступить вплотную. Вокруг Юэна постепенно собрались бойцы Мильё, чёрные маги и решалы, отступая шаг за шагом назад.

— Чёрт подери! Это вы должны меня прикрывать! Я не боец!!

Юэн выглядел на удивление надёжно.

Однако вскоре раздалось зловещее: бух! бух! — и бой резко перешёл в другую фазу.

Из леса появился скелетный гигант ростом больше пяти метров.

От него веяло недоброй силой.

Юэн выругался и сосредоточил огонь на гиганте, но пяти­метровый скелет, полагаясь на врождённую прочность, проигнорировал это и продолжил наступать.

Люди дрогнули.

И тогда Оливер извлёк эмоции и создал болото, пропитанное болезнями, чтобы сковать ноги скелетного гиганта.

Гигант покачнулся.

Оливер не упустил этот миг: обвил ноги Блэк Сьютом, выхватил кроваво-красный кинжал и...

[Таргетинг]

Когда он произнёс заклинание, и на теле Оливера, и на теле скелетного гиганта возникли мишени. Оливер усилил притяжение, в один рывок сблизился с гигантом и тут же вонзил в него кинжал.

Хлюп!

Во все стороны разошлась чёрная магия болезней и ослабления.

И удивительно: скелетный гигант, выдерживавший любой огонь, рухнул.

Все вокруг возликовали, но Оливер не остановился. Извлекая эмоции из рассыпающегося скелетного гиганта, он смешал их с болотом внизу, а затем распространил вокруг чёрную магию болезней и ослабления.

Болезнь, которая не действовала на людей и поражала только кричеров.

Видимо, потому что все они были рождены рукой одного и того же мага, зараза распространялась среди них с ужасающей силой.

В этот миг тень Оливера дрогнула.

Она просила позволить ей пожрать бесчисленных кричеров вокруг.

И неудивительно: как-никак это были кричеры, созданные из эмоций, магической силы и жизненной силы Повара-людоеда. Аппетит у них был поистине бездонный. Дай им волю — и, возможно, они сожрали бы всё подчистую.

Но Оливер отказал.

Он не мог предсказать, что случится, если его тень поглотит такое количество кричеров.

Будь это другие кричеры, он, возможно, и разрешил бы. Но тень была создана из его собственной тени.

Тут стоило быть осторожнее.

И потому, проигнорировав просьбу тени, Оливер уже собирался использовать огненную чёрную магию, как вдруг кто-то ухватил его за полу.

Полу дёрнули дважды.

Ощущение было знакомым.

Оливер невольно обернулся — и увидел ребёнка, сотканного из тьмы.

Он уже видел такое раньше.

Сгоревший показывал ему нечто подобное.

Правда, форма у этого была куда грубее, чем у созданного Сгоревшим.

Оливер, как и тогда, на краткий миг замер, а потом попытался отдёрнуть одежду и стряхнуть это с себя.

Потому что это было подделкой.

Но не смог.

Грубый детский силуэт дрогнул — и превратился в лицо, которое Оливер знал.

[П-пожалуйста, спасите меня. Кх... Я так боюсь умереть. Пожалуйста. Я ужасно боюсь попасть в ад.]

Колин.

Оливер застыл.

И в то же самое краткое мгновение кричеры, чьи ноги ещё недавно сковывала болезнь, со всех сторон ринулись на него.

Как хищники, бросающиеся на добычу.

Пока все вокруг цепенели от ужаса, Оливер тихо произнёс:

— Тень. Поглоти их. Всех до единого.