Вопрос (3)

Предложение Юэна помочь ему вырваться из-под власти судьбы.

И от этого предложения шумная Z-зона в одно мгновение выстыла.

Звуки стихли, воздух словно похолодел, атмосфера стала неловкой.

Это было похоже на непристойную шутку, сказанную на похоронах.

Поэтому и реакция людей оказалась вполне предсказуемой.

Почти все посмотрели на Юэна с нахмуренными лицами. Будто спрашивали: «Это ещё что за тип?»

Но не все морщились.

Среди них был один человек, чьё лицо осталось совершенно прежним.

Тот самый, кому и было адресовано это нелепое предложение, — Оливер.

— Заманчивое предложение.

В отличие от остальных, Оливер воспринял слова Юэна всерьёз.

По толпе тут же пробежала лёгкая рябь, но Второй приложил палец к губам — и всё быстро улеглось.

— Ты мне веришь?

— Да.

— О, вот это неожиданно. Не думал, что ты сразу поверишь. Я даже зря готовил речь для убеждения.

С этими словами Юэн вытащил из-за пазухи пачку сценарных листов и бросил её на пол.

Шутил он или нет, понять было трудно, но Оливер не придал этому значения и ответил всё так же серьёзно:

— В отличие от других, я не вижу в Вас греха, Юэн.

— Это потому, что я слишком уж хорошо жил.

Юэн соврал, не моргнув и глазом.

Оливер не стал спорить. Он просто молча посмотрел на него своими глубокими глазами, в которых невозможно было нащупать дно.

К счастью, даже бессовестный Юэн под этим взглядом тут же капитулировал. Значит, какой-то остаток совести у него всё-таки ещё был.

— Ладно, ладно! Понял я, понял! Я очень плохой человек. И долговые расписки это прекрасно доказывают. Так что не смотри на меня так. Страшно же.

Оливер отвёл взгляд, как тот и просил, а Юэн тяжело вздохнул.

— Эх, обидно-то как. Скажи по-честному, как вообще человеку прожить и ни разу не согрешить?

— С этим я согласен.

— Правда?

— Да. Жить, совсем не совершая грехов, трудно. Я тоже… это понимаю.

— Звучит так, будто ты меня только понимаешь, и всё.

Юэн улыбнулся с намёком, но Оливер не ответил и продолжил прежний разговор:

— Юэн, Вы — существо извне этого мира?

— Если выражаться местным научным языком, то да. Но только не смотри на меня как на что-то великое. Я не дух и не демон, ничего такого громкого. Основа у меня человеческая. Такая же, как у вас. Разница только в том, что я немного красивее.

Под конец он, конечно, сморозил что-то странное, но в целом люди были потрясены.

Слова Юэна не укладывались в привычные представления о мире.

Нет, они выходили далеко за рамки даже здравого смысла — они ломали сами основы того, во что люди привыкли верить.

Человек из другого мира.

Даже понять, как на это реагировать, было невозможно.

Но Юэну, похоже, было всё равно.

Он и не собирался добиваться понимания от всех подряд. Ему хватало одного-единственного существа, стоявшего сейчас перед ним, и, к счастью, тот, кажется, уже принял это хотя бы отчасти.

— Я понял.

— Серьёзно?

— Если существуют духи и демоны, то могут существовать и люди из других миров.

— Логично. Тут и возразить нечего.

— Но мне всё же любопытно, как именно Вы стали существом извне этого мира.

— Ничего особенного. Один процент пота и девяносто девять процентов удачи — и готово. Скажем так, плод одной случайности на другую. В мире, где я жил, случилась большая беда, и, пока я там отчаянно барахтался, всё произошло совершенно случайно. Считай меня просто странником или беженцем — только в масштабе покрупнее. Идёт?

— …В мир, где Вы жили, тоже пришёл конец света?

— Если я начну объяснять всё по порядку, мы тут никогда не закончим. Об этом потом. Сейчас важно не это, верно?

Спорить было не с чем.

Прошлое Юэна и правда было интересно, но для Оливера сейчас существовал вопрос важнее и неотложнее.

Принять это предложение и вырваться из пут и оков судьбы — или отказаться.

По крайней мере, сейчас для Оливера это было важнее всего.

Шанс, который выпадает раз в тысячу лет, — избавиться от всех страданий.

— Именно. Лучше и не скажешь. Архив держится уже больше тысячи лет, так что даже по времени всё сходится.

— Что Вы имеете в виду?

— То и имею, что моё предложение настолько ценно. Вырваться из судьбы не так-то просто.

Юэн говорил искренне, и Оливер не мог ему возразить.

Потому что именно Оливер лучше всех знал, как отчаянно он пытался уйти от судьбы — и как ясно понял, что всё это тщетно.

По той же причине он и сидел так долго в оцепенении после того, как его оболочка треснула и он пришёл в себя.

Когда понимаешь, что ни делай — всё бесполезно, иначе и быть не может.

И, вспомнив то состояние, Оливер на мгновение ощутил сильнейший порыв принять предложение Юэна.

Потому что желание уйти от боли — вещь инстинктивная.

— Могу я спросить, почему Вы делаете мне такое предложение?

— И чего тебе только не интересно.

— Просто это слишком щедрое предложение.

Слишком сладкое предложение, появившееся именно в нужный момент. Оливер попросил искренне — и тогда вредный Юэн всё-таки объяснил, почему.

Причина оказалась совсем не той, какой можно было ожидать.

— Назовём это состраданием. Сердцем, которое болит от чужого несчастья… Да что с атмосферой не так?

И правда, обстановка стала ещё страннее.

Люди вокруг, и без того давно молчавшие, затихли окончательно, а Чайлд посмотрел на Юэна с нахмуренным лицом — с таким видом, будто его сейчас вывернет.

Даже Оливер, единственный, кто до сих пор с ним разговаривал, выглядел ошеломлённым.

И это было естественно. Сам Юэн заговорил о сострадании.

Но ещё более поразительным было то, что он говорил всерьёз.

Юэн начал оправдываться:

— Ну чего вы так? Человек может перейти дорогу в неположенном месте, а потом всё равно подобрать мусор, валяющийся на земле. Если вы все будете так молчать, я, между прочим, обижусь.

— А, простите. Я не это имел в виду. Просто… меня давно уже никто не жалел.

На самом деле даже «давно» было слишком мягким словом.

Даже в приюте и в шахте Оливер получал не жалость, а презрение.

Чужое сострадание выпадало ему крайне редко.

Юэн пояснил:

— Смотри. Есть тут ноша — самая тяжёлая и самая грязная в мире. Мало того, от неё ещё и больно. Знаешь, кто здесь собрался?

Никто не ответил.

Но слушали все.

— Здесь есть Бог, сотворивший мир. И есть его самый любимый сияющий сын. И ещё куча взрослых.

Юэн указал на всех, кто стоял вокруг, кроме Оливера.

На Мари, «Выбирающих», Бойцовскую команду, Комитет против застройки — на всех.

— И вот все они, сложа руки, просто спихивают всё это на одного сопляка, который будто позавчера родился.

Палец, которым он указывал на окружающих, уже смотрел Оливеру прямо в лицо.

Юэн снова заговорил своим обычным бодрым тоном:

— Вот я и сделал предложение. Потому что чем дольше смотрю, тем поганее. По правде, ты ведь и сам так чувствуешь?

Оливер не смог возразить.

Он в какой-то степени был с Юэном согласен. Когда он впервые догадался о своей сущности, то и сам почувствовал ровно это — как сказал Юэн, всё было погано.

Почему именно он?

Раз уж дошло до сделки с Паппетом, насколько же это всё было невыносимо?

А ведь он хотел всего лишь… всего лишь…

— Не обещаю, но если ты вырвешься из оков судьбы, то, может быть, сумеешь вернуться в самое счастливое время своей жизни. В те дни, когда ты просто бродил, ни о чём не думая, и утолял своё любопытство.

Предложение было мучительно заманчивым.

Если подумать сейчас, то, возможно, именно тогда он и был счастливее всего.

Он только-только выбрался из шахты, не умел даже толком разговаривать, не знал элементарных вещей, ему не хватало знаний, — но ничто его не сковывало, и он мог свободно делать то, чего хотел.

Всё было радостным.

Всё было свободным.

Что, если бы это состояние сохранилось?

По крайней мере, он не ходил бы повсюду в поисках знакомых и не надрывался бы так.

Не надрывался бы так из-за людей, запятнавших себя грехом.

Он хотел бы просто остаться на месте.

Но стоило ему вспомнить Кевина и Иоанну, которые отчаянно старались, мёртвых Мерлина, Росберна, Дерика и остальных, — остановиться он уже не мог.

Ему хотелось назад.

Все эти воспоминания были драгоценны.

Но в то же время ему хотелось вернуться в то время, когда он ещё ничего не знал.

«Это плохо? Это эгоистично?»

И как раз в этот миг раздался голос какой-то девочки:

— Э-э… там…

Он не сразу расслышал, но голос был знакомым.

Это была Нора.

Одна из детей, о которых заботился Джо. И Джо сам присматривал за ней потому, что Оливер убил её родного старшего брата.

Из-за этого Нора однажды чуть не попыталась отравить Оливера, но в итоге у неё ничего не вышло, и всё обошлось.

Девочка протиснулась сквозь толпу и заговорила.

Вся дрожа от страха, она всё равно выжимала из себя последние крохи мужества.

Все взгляды обратились к Норе.

— П-простите! Я… я его уведу!!

Друг Джо, Сэм-Два-Пистолета, растолкал толпу и двинулся вперёд, чтобы увести Нору. Он понимал, что с Оливером сейчас что-то не так, и потому действовал осторожно.

— Нет, оставьте её.

От этих слов тело Сэма застыло.

Словно кто-то и правда удержал его на месте.

Оливер медленно подошёл к Норе и спросил:

— Что такое, Нора?

Он спросил, что случилось, но на самом деле ему это было неинтересно.

Он и так знал, чего она хочет.

Это было слишком очевидно.

Наверняка она собиралась просить его спасти Джо, сидящего в тюрьме.

Конечно, было поразительно, что ребёнок вот так выходит вперёд ради взрослого, который куда сильнее её самой.

Но теперь это уже начинало его немного утомлять.

То ли потому, что у него стало слишком много жизненного опыта, то ли из-за его нынешнего состояния, то ли потому, что от него всё время только чего-то хотели.

И всё же он решил хотя бы выслушать её.

Почему-то ему казалось, что в её словах может найтись подсказка, как ответить на предложение Юэна—

— Обещание… Вы ведь не собираетесь его сдерживать?

— …Что?

— Я спрашиваю, Вы не собираетесь сдерживать обещание?

Нора дрожала, но всё равно напрягла взгляд и голос и спросила, собирается ли он сдержать обещание, данное ей.

— Мы… разве что-то обещали друг другу?

— Вы же сказали, что если я буду хорошо есть и каждый день как следует спать, то потом искренне передо мной извинитесь.

— …

— Вы же просили дать Вам время. Чтобы Вы смогли извиниться передо мной по-настоящему.

— …Да. Было такое.

Оливер ответил.

Это было ещё до того, как он отправился на Новый континент, до того, как ушёл на встречу с Иоанной, до того, как сам встретил демона.

Он действительно так говорил.

Хотя скорее это было не обещание, а просьба.

— Я забыл.

Оливер сказал это без всякого стыда.

Встреча со Сгоревшим была настолько сильным потрясением, что подобные вещи могли попросту вылететь из головы.

То, что тот назвал Оливера возвышенным существом, оказалось слишком сильным ударом.

Оливер начисто об этом забыл.

Его голова была до отказа забита собственными делами, и в ней не осталось места, чтобы помнить о чём-то вроде обещания маленькой девочке.

Шмыг.

Но расплачивалась за эту леность девочка.

Не Оливер — девочка.

Она вытерла мокрые глаза.

От неё ярко исходили предательство и разочарование, но вместе с ними — и нечто более сильное.

Тревога и привязанность к Джо.

Потому что для неё Джо был семьёй.

— Ничего… Даже если Вы не извинитесь.

Девочка солгала.

— Но не могли бы Вы тогда исполнить хотя бы одну мою просьбу?

— Да ты…

Кто-то невольно пробормотал.

Сейчас просить Оливера о чём-то подобном было опасно.

Конечно, Нора была не настолько глупа, чтобы этого не понимать.

Когда-то, не справившись с чувствами, она даже пыталась отравить его, хоть и без толку, — но и она изменилась.

Она уже поняла, в какое положение её поступки могут поставить Джо.

И всё же она решилась на эту безрассудную просьбу.

Потому что, судя по разговору Юэна и Оливера, если не сейчас, другого шанса даже на такую безумную попытку у неё уже не будет.

И на это безрассудство Оливер ответил:

— Ха… Ха, ха.

Не словами.

Смехом.

Все вокруг застыли.

Потому что почти никто из присутствующих никогда прежде не слышал смеха Оливера.

И, разумеется, никто не понимал, как на это реагировать.

Оставалось только поражённо молчать.

— Ив. Пандора.

Оливер позвал в пустоту.

И на этот зов среди людей появились две женщины.

Это были Пандора, появившаяся в новом теле, и Ив, вошедшая в фальшивое тело, сделанное на основе дерева, которое создал Оливер.

К счастью, всё, похоже, работало как надо.

До тех пор пока Оливер не призвал их, обе скрывали своё присутствие и ждали, не показываясь сами.

Но стоило ему позвать — и они вышли.

— У меня есть кое-что, что нужно проверить. Сможете?

Оливер сразу перешёл к делу.

Пандора и Ив обе спросили, что именно ему нужно узнать.

— В столице королевства Паппет, похоже, что-то готовит. Не могли бы Вы это выяснить? У меня есть кое-какие сведения, которые я услышал от Уиллеса.

Уиллес.

Один из лидеров Кельской армии свободной независимости.

С Оливером он впервые встретился тогда, когда раскрыл, что кронпринц Союзного королевства поклоняется демону, а в последний раз бежал до самой Ланды вместе с одним друидом.

И тот друид знал, что кронпринц связан не только с демоном, но и с Паппетом, и что Паппет на этой основе что-то готовит.

Пандора ответила:

— Да, могу, Отец.

— Правда?

— Да. Вообще-то я уже кое-что знаю. Я расследовала это лично и выяснила несколько вещей.

— Что именно?

— Сейчас они готовят призыв демона в самом сердце крупнейшего и наиболее развитого королевства.