А я? (2)

— Ты ведь сказал, что ты — это ты.

Услышав ответ Оливера, Мерлин начал:

— Сирота, шахтёр, человек, который в одиночку ел картофельный суп, учился тёмной магии и стал фиксером. Просто Оливер, Дейв и Зенон. А, и ещё ты сказал, что тебе трудно признать, что ты не умеешь шутить.

— И сейчас тоже.

— Хорошо, хорошо... Но почему же ты вдруг говоришь, что не знаешь себя? По-моему, это был отличный ответ.

Так оценил Мерлин. Из-за плотного магического барьера понять его чувства было невозможно, но Оливер почему-то подумал, что тот говорит искренне.

— Мне кое-кто сказал, что я не так уж ценю людей. Что для меня люди — это что-то вроде биологических машин, которые производят интересные чувства. Что дорогих мне людей нет, есть только дорогие мне чувства. Как игрушки.

—...Кто это такое сказал? Нет, не то. Это сейчас неважно.

Мерлин ненадолго задумался, а затем снова заговорил:

— Можно спросить, что ты почувствовал, когда это услышал?

Мерлин задал вопрос, и Оливер вспомнил тот момент. Воспоминание было не из приятных, но разговор первым завёл он сам, так что ответил:

— М-м. Небольшое раздражение... Нет, кажется, я слегка разозлился.

— Почему слегка?

Спросил Мерлин, присев на край стула. Он выглядел серьёзным и в то же время усталым.

— Даже не знаю. Наверное, потому что это было похоже на оскорбление?

— Для тебя?

— И для людей рядом со мной тоже... Кент, Форест, Мари, Джо, мисс Джейн, Росберн и остальные. Каждый из них живёт изо всех сил ради своей цели и своей жизни, а той одной фразой их ведь превратили в мои игрушки.

Мерлин молча кивнул.

Это и правда было так. Пусть человеку недостаёт силы и таланта, но если даже его искренность считают игрушкой, это печально. Очень, очень печально.

Так что злость Оливера была вполне естественной. Особенно для Оливера, который дорожит людьми вокруг себя.

— Но вот что... С другой стороны, мне кажется, я разозлился ещё и потому, что меня это задело.

— Задело?

— Потому что я дорожу чувствами больше, чем людьми.

Признался Оливер. Тем самым вопросом, который он продолжал прокручивать в голове после боя с Поваром-человекоедом.

— Если бы чувства Кента или мисс Джейн не казались мне интересными, стал бы я радоваться тому, что подружился с ними?

—...

— Если бы чувства Мари, Джо и Росберна не казались мне красивыми, стал бы я им помогать?

—...

— И вот когда я вдруг всерьёз об этом задумался, стало как-то... очень как-то... не по себе.

Оливер, до того объяснявший всё вполне ясно, в конце закончил расплывчато. Совсем как ребёнок, который не умеет выразить словами свои мысли и тревоги.

Мерлин долго молчал, а потом наконец сказал:

— А возможно ли вообще, чтобы человек любил человека совершенно бескорыстно?

—...Что?

— Обычно люди смотрят на условия. К примеру, женщина смотрит на состояние мужчины, мужчина — на красоту женщины, ученик — на способности и послужной список наставника. Если честно, я даже не уверен, что в этом есть что-то неправильное. Не все же люди могут стать святыми. Значит, нет ничего дурного в том, что человек учитывает собственную выгоду и собственные вкусы. То, что ты смотришь на чувства, — из той же области.

Оливер чуть заметно кивнул.

Чувств Мерлина он видеть не мог, но в общих чертах понял, к чему тот ведёт. Обычно все так и делают, так что незачем придавать этому слишком большое значение.

Но в тот миг, когда Оливер уже почти был готов на этом остановиться, Мерлин снова заговорил:

— Но самое любопытное в том, что позже можно полюбить и по другой причине.

—...Например?

— Да ничего сложного. Израненная женщина вышла за богатого старика просто потому, что у него много денег и, как ей казалось, он скоро умрёт, но потом может полюбить его за заботливость. Высокомерный мужчина женился на женщине только потому, что она красива, но, когда она останется рядом в трудный час, он может влюбиться в неё снова. Ученик выбрал наставника лишь из-за его способностей и заслуг, но может проникнуться его человеческими качествами.

— Такое часто бывает?

— М-м... Если честно, не сказал бы, что часто. Но, с другой стороны, нельзя сказать и того, что такого не бывает вовсе. Я хочу сказать вот что: с самого начала человека, может, и нельзя полюбить, но со временем можно начать любить уже именно его.

Объяснение получилось довольно длинным и расплывчатым. И всё же Оливер понял, как тщательно Мерлин подбирал ответ.

Он был искренне благодарен за то, что тот так отнёсся к его сомнениям. Однако—

— Этого, конечно, всё равно недостаточно, верно? Если бы такие вопросы можно было развеять этой пустой красивостью, ты бы вообще не стал их поднимать.

Слова Мерлина попали в точку.

Лично Оливер был благодарен за этот ответ, но полностью его сомнение он не снимал.

— Но хотя бы способ я могу тебе подсказать. Не поручусь, что это и есть правильный ответ, но всё же.

— Способ? Что именно Вы имеете в виду?

— Вернуться к самому началу. К тому моменту, когда ты впервые заинтересовался внешним миром и людьми.

В тот миг Оливер вспомнил слова, которые давно уже были забыты.

«Не оставайтесь в этой тьме, выйдите в мир. Там встречайтесь с людьми и учитесь жить по-человечески... Вставать рано, честно трудиться, заводить друзей, ладить с соседями, вместе смеяться и вместе печалиться. Я Вам помогу.»

— Иногда шаг назад и есть путь вперёд.

Оливер разом закинул в рот весь калорийный батончик, который держал в руке, и с хрустом проглотил.

Слова не казались ошибочными. Нет, это и был ответ. Лучший из множества ответов, которые дал ему Мерлин.

«Вы... сломаны.»

«Ты не так уж ценишь людей... Нет, ты даже хуже меня. Я хотя бы ненавижу людей, а ты — даже не это.»

Иоанна и Повар-человекоед. Пол, возраст, положение — всё у них было разным, но, как ни странно, в одном, что касалось Оливера, они попали в самую суть.

Как и сказал Мерлин, возможно, путь вперёд и правда лежал через возвращение к истоку. Но была одна проблема.

— Подумай как следует... Узнавать и учиться — это куда страшнее, чем кажется.

— Что?

— А, ничего особенного. Просто совет старика. Узнавать что-то и чему-то учиться поначалу приятно, но потом это становится тяжело и страшно.

— С Вами тоже такое бывало?

Мерлин улыбнулся. Печальной улыбкой.

— Разумеется... Ты ведь недавно спросил меня, проводил ли я опыты на семье Кевина?

— Да... Простите.

— Тебе не за что извиняться. Потому что это сделал я. По собственной воле, без чьего-либо принуждения... Возможно, не стань я Архивом, я бы и Кевина сделал подопытным. И ещё улыбался бы при этом.

Мерлин улыбнулся.

Это было странно. Обычно Оливер, даже если видел чувства, ощущал их притуплённо, но сейчас он ясно чувствовал, что Мерлин скорбит.

Сожаление, печаль, отвращение к самому себе.

Это поразило его сильнее, чем в тот миг, когда сразу после победы над Поваром-человекоедом он на мгновение насквозь увидел его чувства.

— Почему же после того, как Вы стали Архивом, Вы прекратили?

— Потому что понял. Они тоже люди. Такие же люди, как я.

***

Мерлин объяснил, что значит стать Архивом.

В целом это не слишком отличалось от того, что знал Оливер: ты наследуешь знания прежнего Архива. Но, по словам Мерлина, этим дело не ограничивалось.

Ты наследовал не только огромные богатства, достижения и славу Архивов, копившиеся больше тысячи лет, но и их опыт, озарения, а порой даже чувства.

«Опыт, озарения, чувства?»

«Да. В основном самые сильные. Например, понимание того, что подопытный, которого ты использовал для эксперимента, — такой же человек, как и ты. Если прежний Архив узнал это через собственный опыт, следующий Архив тоже это узнает. Хочет он того или нет.»

«Простите, но разве, используя подопытного, Вы и так не знали, что он человек?»

«Верно... и в то же время неверно. Знаешь — и всё же не понимаешь.»

«Что?»

«Это можно сравнить с грехом. Есть грех, который ты считаешь грехом потому, что так сказали другие, и есть грех, который сам осознал как грех... И то и другое — грех, но это совсем разные грехи.»

«Я не понимаю.»

«Я и сам до конца не понимаю... Почему тогда не воспринимал Кевина, его семью, соседей, друзей как полноценных людей. О чём я думал, считая себя кем-то особенным.»

«...Можно задать ещё один вопрос? Что вообще такое Архив?»

Услышав вопрос, Мерлин открыл рот.

— Дейв? Дейв? Дейв!

— Форест?

Погружённый в мысли Оливер вернулся к реальности, услышав голос Фореста.

Оглядевшись, он увидел людей, участвовавших в проекте редевелопмента X-квартала.

Мари из «Выбирающих», Джо из «Файтер Крю», а также других влиятельных людей X-квартала, решивших сотрудничать в проекте.

Среди них были и знакомые Оливеру лица.

Например, Динклидж, хозяин зала, куда ходили Джо и Оливер, и Смит — ученик Юэна и создатель Бигмауса.

К слову, Смит был не местный, но благодаря врождённому мастерству тёмного ремесленника и деловой хватке его всё же признали своим в X-квартале.

Сделав бойцов «Файтер Крю» своей основной клиентурой, он расширил мастерскую, которую прежде держал один, и теперь у него было уже трое работников и десять учеников. К тому же круг клиентов вырос: он поставлял товары не только жителям X-квартала, но и на серый и чёрный рынки, которыми управляла Крайм Фирм.

Если учесть, что в X-квартал он перебрался из-за трений с Крайм Фирм, ирония была ещё та.

Как бы то ни было, к этому моменту Смит уже стал настолько крупной фигурой, что отдельно обсуждал с Форестом открытие мастерской на новом участке застройки.

Форест, сидевший рядом, ткнул Оливера в бок и тихо спросил:

— Сильно устал?

— Нет, простите. Я просто ненадолго задумался... И прошу прощения у всех присутствующих.

Оливер извинился не только перед Форестом, но и перед остальными участниками совещания.

К счастью, не только Мари, Джо, Динклидж и Смит, которые были к нему расположены, но и прочие местные авторитеты отреагировали спокойно.

Это было естественно. Две сильнейшие стороны здесь поддерживали Оливера, и никто не мог не понимать, что ключ к этому делу — именно он.

— Прошу прощения, на чём мы остановились?

— Я говорил о том, что владельцы земли и зданий на нескольких улицах, которые мы собирались выкупить, исчезли. Похоже, залегли на дно организованно.

Ни Оливер, ни остальные почти никак не отреагировали. Такое с ними уже бывало не раз.

Когда слух о редевелопменте X-квартала разошёлся, нашлись и те, кто хотел получить свою долю по-хорошему, и те, кто собирался выжать максимум прибыли любой ценой.

— Опять независимые банды? А я-то думал, после того как мы уже не раз их громили, сюда больше не сунется никто.

Сказал Джо, глядя на карту X-квартала. Он больше всех вложился в скупку земли в X-квартале, и его имя заметно выросло в цене — у него даже появилось новое прозвище. Например, «Джо-Уговорщик».

— Проблема не в независимых бандах.

— Да?

— Похоже, сюда вмешался и Энджоймент.

Все взгляды обратились к Форесту. А Оливер тем временем взял у Норы ещё чашку кофе и вдохнул запах.

—...Пахнет хорошо.

— А, да... Спасибо.

Напрягшаяся Нора ответила коротко.

Один из местных авторитетов спросил:

— Под Энджойментом вы имеете в виду таких, как Шеймус?

— Именно. Отступники среди друидов.

С разных сторон послышались цоканья языком. И неудивительно: афера Шеймуса с ABC породила в X-квартале немало жертв.

Деньги пострадавшим вернули, но пережитый тогда кошмар от этого никуда не делся.

— Это узнали через Хеймдаля, так что вероятность высокая.

— Хеймдаль? Та самая группа магических хакеров?.. Они и такое умеют узнавать? На такую информацию это не похоже.

Вопрос был резонный. Те, кто работает с Мировым древом, скорее подходят для того, чтобы вытаскивать продвинутую информацию из его сферы или снимать изображения конкретных мест, а не собирать уличные слухи.

Для такого куда уместнее подпольный осведомитель или брокер.

Вместо того чтобы долго объяснять, Форест достал фотографию. На ней встречались двое мужчин, и Ал раздал снимки всем присутствующим.

— Это же Чудовище Рассел.

Сказал Джо, и Оливер тоже примерно понял, о ком речь, потому что слышал слухи.

Это был один из сильных пользователей магии, глава независимой банды, не входившей в Крайм Фирм.

Бывший военный, прошедший ещё и через модификацию тела в Мартел, он укрепил свои позиции в семи столкновениях с Крайм Фирм. Теперь, собрав под началом подручных-пользователей магии и вооружив их военным магическим оружием, он сумел занять заметное место в подпольном мире Ланды, хотя и оставался независимым бандитом.

— Ну, после того как «Файтер Крю» заключили контракт с Крайм Фирм, они тоже, как и прочие независимые банды, пошли на спад... Но важно не это. Важно, кто стоит напротив него.

Все снова посмотрели на фотографию. На мужчину напротив Рассела. Ростом он был как дерево. Даже Расселу, который был почти два метра сорок сантиметров, не уступал.

— Это Энджоймент?

— Верно. И с какой же целью, по-вашему, в такое время крупная фигура из независимых банд встречается с Энджойментом?

Никто ничего не сказал, но ответ все знали.

В подполье дым без огня не идёт.

Если дым есть, значит, кто-то уже разводит пожар.

— Нам просто повезло. Я попросил об этом как бы в знак приветствия, когда Хеймдаль после паузы снова начал работать, и они сразу это принесли. Раньше они и так были хороши, но сейчас это уже не просто хорошо, а великолепно. Такого тонкого Сетевого плавания (Net Sailing) я ещё не видел.

— По-моему, сейчас важнее не восхищаться, а думать, как нам выпутываться из этой ситуации. Союз друидов и независимых банд... Значит, тот друид говорил правду.

Сказал Джо, и Динклидж с остальными участниками совещания спросили, о чём речь.

Разумеется, Джо объяснил. Про друидов-реформистов, Особый закон и трёх друидов, которые явились из-за этого.

Они не хотели связываться с друидами, связанными с короной, и потому решили пока понаблюдать за развитием событий, но в итоге всё и правда повернулось так, как те и говорили. Положение было крайне неприятным.

Словно подтверждая это, участники совещания, до того спокойно обсуждавшие дело, начали переговариваться.

Все знали — и по слухам, и по собственному опыту, — насколько сильны друиды.

Если что-то пойдёт не так, это могло перерасти в большую войну.

Как в случае с Шеймусом.

Каждый выдвигал своё предложение. Позвать тех друидов-реформистов и заключить с ними союз. Попросить у Крайм Фирм подкрепление. Или вообще ударить первыми.

А Оливер тем временем поочерёдно нюхал кофе, который только что получил, и лежавшее перед ним печенье, будто что-то проверяя.

— Прошу всех, успокойтесь немного. Я ещё не закончил. Мне есть что добавить. И новости плохие.

—...?

— Нам и с нынешним Энджойментом сражаться уже непросто. К тому же они вышли на Город и ведут сделку—

— Форест.

Оливер перебил Фореста, и все взгляды обратились к нему.

— Можно ненадолго прервать совещание?

—...? Почему?

Оливер, всё ещё поочерёдно вдыхавший запах печенья и кофе, очень спокойно шепнул Форесту на ухо:

— Тут яд. Только в моей порции.