Побег (1)

Киииииик...

Оливер и Джейн, на которых во время прогулки у озера напали рыболюди, снова вошли на виллу.

На скрип петель при открывшейся двери взгляды всех, кто был внутри, сразу обратились к ним.

«Изменились».

Оливер окинул взглядом людей, смотревших на него.

Ещё несколько минут назад эти дворяне держались так самоуверенно, словно владели всем миром, а теперь, будто ничего такого и не было, их лица были пропитаны тревогой.

Впрочем, это было естественно. Сейчас на виллу нацелились креатуры Поклонника Вечного Ребенка.

Каковы бы ни были его намерения, отрицать опасность было невозможно.

«Хотя, похоже, не все».

Среди перепуганных дворян Оливер заметил и тех немногих, кто сохранял спокойствие.

Судя по взглядам окружающих, одежде и общей атмосфере, это тоже были люди немалого веса, и некоторые из них переговаривались со святыми рыцарями.

— Вы целы.

К Оливеру подошёл Люсьен Мюра с длинным мечом в одной руке.

— Когда вас не было видно, я решил, что что-то случилось.

— Мы ненадолго вышли подышать воздухом.

— Значит, там ничего не произошло?

— Нет, произошло. На нас напали рыболюди.

— Рыболюди?

— Да. Креатура, выскочившая из озера, — нечто среднее между человеком и рыбой...

— Подождите.

В разговор Оливера и Люсьена Мюра вклинилась Джейн. Она поняла, что иначе объяснение затянется.

И, раз уж обстоятельства были такими, сразу перешла к сути.

— Господин Люсьен Мюра, вы знаете, что происходит?

— Подробностей не знаю. Только слышал, что на нас напали креатуры Поклонника Вечного Ребенка.

— Понятно... Тогда уже решили, как будем выбираться?

Джейн плавно перешла к следующему вопросу, и тут раздался властный голос пожилого мужчины:

— Что значит «выбираться»?

Хозяином голоса оказался старик, сидевший на старинном диване в зале.

То ли он вообще мало двигался, то ли просто был такой складом: двойной подбородок, выпирающее брюхо.

— Граф Жирар.

Похоже, Джейн его знала, раз сразу назвала по имени.

Оливер же не знал, кто это, и тихо спросил у Люсьена Мюра:

— Кто это?

— Жирар де Пунзак. Граф, владелец крупных сельскохозяйственных угодий. В государственных делах напрямую не участвует, но за счёт покровительства имеет немалое политическое влияние.

Иными словами, весьма крупная фигура.

Эта крупная фигура заговорила с Джейн поучающим тоном:

— Не надо сеять среди людей лишнюю тревогу странными речами, иностранная барышня. Сейчас самое безопасное место — эта вилла, которую охраняют святые рыцари.

Обычно Джейн ради хороших отношений отступила бы, но сейчас случай был особый, и она возразила:

— Граф... Прошу простить мою дерзость, но мнение специалистов иное.

— Специалистов? Вы, случайно, не про своего друга?

Жирар произнёс это с такой брезгливостью, что у него задрожал подбородок. Его взгляд был обращён на Оливера.

— Вы имеете в виду чёрного мага, который посмел оскорбить дворянина на собрании благородных аристократов?

— Это...

— Не хочу слушать. Не поднимайте шум пустой болтовнёй и сидите тихо. В Галлосе такое случается не впервые. Святые рыцари держат это место под неприступной охраной, а скоро придёт армия и спасёт нас, так что какой-то жалкий чёрный маг...

— Боюсь, не придёт.

Слова Жирара, перебившего Джейн, на этот раз перебил Оливер.

Голос его был не громким, но обладал той особенностью, что словно проглатывал все прочие звуки.

—...Что?

— Армия. Боюсь, не придёт.

От одной этой фразы внутри здания воцарилась тревожная тишина.

И неудивительно: все держались только благодаря мысли, что скоро придут войска.

Жирар взревел:

— Эй, я же сказал не сеять панику! Что ты вообще понимаешь, чтобы нести такое? Ещё слово — и я не спущу тебе оскорбления дворянина!

— Как ни странно, он говорит правду.

— Кто это ещё посмел... Ваше Высочество?

Жирар, уже вспыхнувший от ярости на голос, в лоб опровергший его мнение, увидел Армана, вошедшего вместе со святыми рыцарями, и застыл с изумлённым лицом.

Похоже, даже граф с огромными угодьями пасовал перед величием кардинала-священника и канцлера.

Арман заговорил снова:

— Как ни странно, этот человек сказал правду, граф. Связь с внешним миром прервана, и запросить подкрепление мы не смогли. Следовательно, помощь не придёт.

Люди слушали, как Арман с поразительным спокойствием излагает столь безнадёжный факт, и смотрели так, будто всё это было дурным сном.

Оливеру тоже это казалось немного странным.

Он-то пришёл сюда из-за Джейн, но Арман был канцлером Галлоса. Его положение совсем иное, однако он ничем этого не показывал.

То же самое было и с его предложением узаконить чёрных магов.

Что у него на уме, понять было невозможно.

— Значит, это ты предложил уходить отсюда?

Арман сразу обратился к Оливеру.

О побеге заговорила Джейн, но Арман сразу понял: само решение принял именно Оливер.

Оливер ответил:

— Да. Я решил, что это самый безопасный из доступных вариантов.

— Здесь есть убежище. Оно рассчитано более чем на сотню гостей и слуг. И всё равно ты считаешь, что уходить — хорошая идея?

Арман высказал возражение.

— Да. Я всё равно считаю, что уходить нужно. С кем угодно ещё это могло бы сработать, но не с Поклонником Вечного Ребенка.

— И на чём основана такая уверенность?

Арман потребовал объяснений.

— Среди его креатур есть такие, что свободно проходят сквозь любые щели, и такие, что с помощью тьмы перемещаются через пространство. Как бы глубоко мы ни спрятались, они нас найдут. Как бы крепко ни заперли двери, они всё равно войдут... Вы ведь знаете это, верно?

Когда Оливер обратился к Джейн и Люсьену Мюра, оба без колебаний кивнули.

Во время мятежа Повар-людоед им уже доводилось спасаться от креатур Поклонника Вечного Ребенка через канализацию, и всё равно их догнали и окружили.

Даже теперь это оставалось загадкой: почему тогда Поклонник Вечного Ребенка так просто отпустил их вместе с Оливером.

Будь в нём тогда хоть капля злого умысла, помочь Джейн Оливеру было бы куда труднее.

Слишком уж странно было объяснять это одним лишь желанием сорвать планы Повар-людоед.

«Впрочем, сейчас это не важно».

Почти утонув в мыслях, Оливер сам себя одёрнул. Арман тут же задал новый вопрос:

— Если это правда, положение и впрямь опасное... Но только ли в этом дело?

— Не только. Есть и другая причина, по которой в нынешней ситуации держаться здесь ещё опаснее.

Оливер осмотрел вооружение святых рыцарей.

Эти святые рыцари были экипированы весьма необычно: не только длинными мечами, копьями, топорами и булавами, но и огнестрельным оружием — гатлингами, дробовиками и пистолетами-пулемётами.

— Огнестрельное оружие, заряженное силой священного искусства... Мощное и непривычное, но всё же расходное. Сколько бы боеприпасов у вас ни было, без подкрепления время работает против нас.

— Что за чушь? У нас же есть священное искусство! Оно ведь вмиг уничтожает любую чёрную магию!

Жирар снова вмешался.

То, что священное искусство — главный враг чёрной магии, было общеизвестно. Но и у этого правила бывали исключения.

— Прошу прощения, граф Жирар, но креатуры Поклонника Вечного Ребенка в определённой степени устойчивы к обычному священному искусству.

— Устойчивы?

— Это правда, — подтвердил Арман.

— Ч-что вы хотите этим сказать, Ваше Высочество? Как это — священное искусство не действует?

— Не то чтобы не действует. Просто они выдерживают его лучше, чем обычная чёрная магия. Сражаться с ними труднее.

— Потому что Поклонник Вечного Ребенка использует для их создания не только эмоции, но и другие материалы.

— Поэтому, граф Жирар, не отойдёте ли немного? Ради безопасности всех присутствующих.

Арман произнёс это так, что просьба одновременно звучала как приказ — и с достоинством, и с учтивостью.

Подавленный Жирар отступил, а Арман вновь повернулся к Оливеру:

— Иными словами, по-твоему, прятаться негде, а чем дольше мы тянем, тем хуже. Значит, надо уходить отсюда.

— Да, именно. Поклонник Вечного Ребенка уже подчинил себе окружающее пространство, но если добраться до внешнего края и вступить там в борьбу за контроль, у нас появится брешь для выхода.

— Неплохое предложение. Нынешняя безопасность и правда может обернуться будущей опасностью... Но это ещё не значит, что нынешняя безопасность ничего не стоит. Что ты собираешься делать с потерями по дороге к краю пространства?

Арман указал на главное.

Жирар и остальные засели на вилле не потому, что все до одного были глупцами и трусами.

Причина была вполне ясной: именно вилла давала лучшую позицию для обороны.

— Здесь около тридцати святых рыцарей, а если собрать всю охрану гостей, то не наберётся и пятисот человек. А защищать нужно больше сотни людей. Пересидеть на вилле ещё можно, но прикрывать такую массу людей в движении — невозможно.

Это была чистая правда.

Чтобы надёжно охранять одного человека, обычно требуется как минимум трое-четверо, а то и десять-двадцать охранников.

Защищать людей трудно.

И если в таком состоянии колонна подвергнется нападению креатур Поклонника Вечного Ребенка, то потери будут не просто большими — дело легко дойдёт почти до полного уничтожения.

«Обычные телохранители против его креатур способны разве что немного задержать их. И святые рыцари тоже больше заточены под атаку, чем под оборону. Особенно когда надо прикрывать такую толпу».

Таков был вывод Оливера, основанный на всём, что он успел увидеть.

Они и правда были щитом человечества, но основная их работа заключалась в истреблении чёрных магов и поклонников демонов, а потому всё в них было заточено именно под наступление.

— К тому же в недавнем бою было уничтожено множество автомобилей и экипажей. Если выдвигаться пешком, это уже без шуток закончится почти полным истреблением... Ты ведь предложил этот план, имея решение и для этого?

— Да, имею.

Выслушав Армана, Оливер постучал по кожаному футляру у себя за поясом — точнее, по Бигмаусу внутри. Этот вариант они уже обсуждали с Джейн.

***

— Ух... Это ещё что такое?

— Какая мерзость.

Когда Оливер достал Бигмауса из кожаного футляра, несколько женщин поморщились и зашептались.

И понять их было можно.

Широкий лоскут плоти, сложенный будто одеяло, вдруг вздулся, словно тесто, а затем на нём проросли сразу несколько глаз и конечностей — зрелище и впрямь было довольно жуткое.

Оливер, привыкший к такому виду, уже ничего не замечал, но для тех, кто видел это впервые, Бигмаус и правда мог показаться отвратительным.

— Гурук?

Окончательно придя в себя, Бигмаус огляделся во все стороны сразу, вращая многочисленными глазами, и издал через рот-молнию на туловище звук, похожий на жабье кваканье.

— Ииииик...

При виде этого те самые женщины, только что назвавшие его мерзким, застонали уже с почти физиологическим отвращением.

Оливеру это было неприятно.

Как ни крути, Бигмаус тоже существо, у которого есть чувства. А его не то что не уважали — на него просто смотрели с омерзением.

И доказательство последовало сразу: едва уловив направленную на себя неприязнь, Бигмаус вытянул руку в сторону, откуда донёсся звук, и демонстративно показал средний палец.

...

Все потрясённо замолчали от такой откровенной реакции Бигмауса, а Арман, до этого о чём-то тихо говоривший с Джейн, спросил:

— Вот это и есть решение? И для нехватки бойцов, и для нехватки транспорта?

От этих непонятных слов у Бигмауса глаза полезли на лоб; он резко обернулся к Оливеру.

Оливер кивнул.

— Да. Это решение и для войск, которые станут щитом против креатур Поклонника Вечного Ребенка, и для транспорта, который заменит нам ноги.

— Гурук?!?!

От одного только этого зловещего заявления у Бигмауса глаза округлились ещё сильнее; было совершенно ясно, что он пытается донести до Оливера: он не предназначен для боя.

Похоже, он что-то не так понял, и Оливер поспешил его успокоить.

— Разумеется, я знаю, что ты не боевая единица, Бигмаус. Кажется, ты что-то неверно понял. Успокойся... Разве я когда-нибудь просил от тебя невозможного?

— Гурык!

Бигмаус издал решительный звук и всем телом кивнул.

От этого у Оливера стало немного тяжело на душе, словно его и правда обвиняли в том, что он издевается над Бигмаусом.

Он хотел было развеять это недоразумение, но, поскольку в любой момент могли ворваться новые креатуры Поклонника Вечного Ребенка, сперва просто попросил о помощи:

— Бигмаус. Сначала не мог бы ты достать трупных кукол? Вспомогательных трупных кукол, которых я изготовил для Трупной куклы Батори.

Оливер попросил достать трупных кукол — точнее, двадцать вспомогательных трупных кукол, созданных комплектом к Трупной кукле Батори.

Прообразом вспомогательных трупных кукол послужила ученица Батори, доставшаяся вместе с ней, когда Оливер впервые заполучил Трупную куклу Батори.

Они были созданы затем, чтобы обойти ограничение на число трупных кукол, которые можно использовать одновременно.

Часть контроля над ними передавалась Трупной кукле Батори — Чайлд-Ферст.

Это было непросто, но благодаря усилиям Трупной куклы Батори, а также усовершенствованию способа обработки самих трупных кукол проблему удалось решить. Полезность такого подхода уже подтвердилась, когда Оливер сражался с Энджойментом в X-зоне.

Тогда, вызвав прямо в центре логова Энджоймента целую массу вспомогательных трупных кукол из лужи крови и устроив магический взрыв, он нанёс Энджойменту тяжёлый урон.

Осознав, что щитом собираются сделать не его, а вспомогательных трупных кукол, Бигмаус заметно успокоился, после чего по просьбе Оливера начал извергать одну трупную куклу за другой.

— Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк! Квээк!..

С одинаковым ритмом и с одинаковой скоростью одна трупная кукла за другой появлялась из Бигмауса, а Оливер широко рассеивал частицы эмоций и аккуратно раскладывал вспомогательных кукол в ряд.

Чвак...

При виде этого несколько святых рыцарей поморщились ещё сильнее.

Эти святые рыцари, похоже, были мягче и гибче в суждениях, чем многие другие, но как ни крути — они оставались святыми рыцарями.

Для них было совершенно естественно с трудом выносить и предметы чёрной магии, сделанные из человеческих тел, и трупных кукол, где человек был переработан целиком.

И всё же никто не вмешивался.

Причина была в разговоре, который до этого состоялся между Арманом и Оливером.

Именно поэтому все лишь смотрели.

Возможно, Арман тогда и заговорил с Оливером, начал задавать вопросы и допытываться именно затем, чтобы заранее задавить возможное сопротивление.

Как раз в этот момент Арман снова обратился к нему:

— Это и есть то самое подкрепление, о котором ты говорил?

— Да. Все они сделаны из магов, захваченных в переулках, и по характеристикам вполне неплохи.

— Маги, значит. В их мощи как в живой артиллерии я не сомневаюсь, но вот годятся ли они на роль щита — вопрос.

Замечание было точным.

Маги и правда не лучший материал для щита.

— Не беспокойтесь. Я кое-что в них доработал, так что они довольно крепкие.

Отвечая, Оливер вспомнил, что пересадил вспомогательным трупным куклам часть клеток Теодора.

Пусть это была лишь микроскопическая доза и только в качестве эксперимента, эффект превзошёл все ожидания. Настолько, что каждая кукла могла отдельно преследовать рассеявшихся друидов и валить их.

Оливер ответил настолько уверенно, что Арман больше не стал развивать эту тему.

Тогда вопрос задал Люсьен Мюра:

— Управлять двадцатью трупными куклами сразу должно быть тяжело. Проблем не возникнет?

— Нет, возникнут. Вообще-то я и сам напрямую трупных кукол не контролирую.

Оливер честно это признал.

Классический способ управления трупными куклами заключался в том, что маг управлял каждой из них лично.

Поэтому это требовало огромного внимания, а чем больше становилось кукол, тем большей сосредоточенности это требовало.

Доходило до того, что сам маг становился уязвим.

Но для Оливера, который владел не только ветвью манипуляции, но и огнестрельной и ветвью болезней, такой способ управления был и неэффективен, и попросту опасен.

Поэтому он прибегнул к хитрости с чайлдом и переложил управление трупными куклами на него.

Сейчас он собирался использовать тот же метод.

Управление трупными куклами через чёрную магию ветви сотворения.

Оливер тонко спрессовал частицы эмоций, которыми раскладывал кукол, и надрезал им шеи.

Удивительно, но из этих ран тут же выступила кровь.

Это подтекала кровь из искусственных трубок, проведённых вдоль сосудов.

Именно это устройство маг крови Батори когда-то добавила, чтобы ей было проще управлять вспомогательными трупными куклами.

Трупная кукла Батори и прежде контролировала вспомогательных трупных кукол через эту кровь, а значит, в ней за всё это время накопились данные её управления.

Используя кровь, в которой накопились данные, и эмоции как посредник, Оливер привёл в действие составную формулу магии крови и чёрной магии ветви сотворения.

[Память крови]