Роль (1)

Скри-и-и-ип—

Когда он распахнул тяжёлые ворота и вошёл внутрь, раздался скрип старых петель, и перед ним открылось уродливое зрелище.

Обычно в замке должны быть вестибюль, украшения, лестницы, но здесь всё это было опущено, и сразу начиналась спальня. Впрочем, если быть точным, это была даже не спальня.

Это было просто пустое пространство, где, кроме огромной кровати, не было ничего.

Теперь, когда он присмотрелся, место больше напоминало тюрьму, чем комнату.

Посреди этой тюрьмы на коленях стояла девушка и, низко склонив голову, встречала Оливера.

— Вы пришли...

Оливер, вошедший внутрь, молча смотрел на неё сверху вниз.

На девушку с белоснежной кожей и густыми волосами медового цвета. К счастью или к несчастью, Оливер её знал.

С виду она была девушкой, но на деле — чёрной магессой, прожившей сотни лет; когда-то она была принцессой, любимой всеми, а потом — принцессой, отвергнутой всеми.

И всё это — из-за народа, который испугался Крысолова и дал себя обмануть тринадцати ведьмам.

Перепуганные люди ради безопасности собственных детей теми же устами, которыми прежде восхваляли принцессу, теперь поносили её, а теми же руками, которыми прежде ей служили, потащили её на жертвенник.

Хотя в жертву в итоге были принесены они сами.

Ирония была поистине насмешливая.

—...

Оливер вдруг понял, что знает об этой девушке довольно много. Хотя видел её всего один раз. Впрочем, и девушка тоже знала о нём немало.

Оливер склонил голову набок.

Он не понимал, зачем вообще пришёл в это мерзкое место и почему вошёл внутрь.

Просто шёл — и вдруг оказался перед замком. Увидел его — и машинально открыл дверь.

Всё это было неосознанно и совершенно вне всякого плана.

«Неужели принцесса что-то подстроила?»

Оливер ненадолго задумался, но решил, что это не так. До такого у принцессы просто не хватило бы сил.

«Тогда, выходит, я сам бессознательно хотел сюда прийти?»

Оливер попытался понять собственные мысли, которых сам не осознавал. Ничего, кроме усталости, это не принесло.

Да, думать было ужасно утомительно и хлопотно. Ему нужно было отдохнуть.

Тук. Тук. Тук. Тук.

Стоило ему подумать об отдыхе, как взгляд Оливера упал на кровать. Он опёрся посохом о пол, подошёл вперёд и присел на край огромной постели.

Даже не спросив разрешения хозяйки.

А сама хозяйка, казалось, ничуть не возражала — лишь молча чуть изменила направление поклона.

Девушка продолжала молчать. Оливер тоже молчал.

Ему просто не хотелось ничего говорить.

Потому что сказать и правда было нечего.

Он пришёл сюда лишь потому, что случайно забрёл сюда по дороге. И сейчас ему хотелось только одного — остаться так и отдохнуть.

Он слишком устал. И подумал, что, может быть, не так уж плохо было бы просидеть вот так несколько сотен лет. А может, так и конец света—

— Сейчас Ланда оккупирована войсками Короны.

Неприятный голос разбил мирную тишину.

Взгляд Оливера, блуждавший в пустоте и наслаждавшийся безмолвием, медленно опустился к девушке, распростёртой на полу в поклоне.

К Спящей красавице.

Почувствовав на себе его взгляд, она, не поднимая головы, попросила:

— Могу я поднять голову?

—...Как Вам угодно.

Оливер ответил безразлично. Ему и правда было всё равно. Это его не интересовало. Это не имело для него значения.

Получив разрешение, Спящая красавица подняла голову и посмотрела Оливеру в лицо.

Их взгляды встретились.

Спящая красавица, в упор встретившая его взгляд, снова заговорила:

— Королевская армия продолжает стоять в городе, прикрываясь тем, что армия мертвецов, бежавшая под землю, может в любой момент подняться снова.

Оливер лишь смотрел на Спящую красавицу и ничего не говорил.

— Ланда не смогла отказаться и приняла это. Армия мертвецов уже нанесла городу слишком большой урон, так что у него не осталось ни повода, ни средств, чтобы противостоять королевской армии. К тому же и в самом деле нельзя исключать, что армия мертвецов вернётся.

Оливер по-прежнему молчал и лишь слушал.

— Иными словами, Ландой завладел страх. Королевская армия это понимает, а потому делает в Ланде всё, что захочет. Их цель — посягнуть на автономию и свободу, которые Ланда завоевала, и снова загнать город под власть Королевского дома.

— Для той, кто живёт взаперти в лесу, Вы знаете на удивление много.

Это была едва ли не первая по-настоящему внятная реакция Оливера.

Спящая красавица ответила:

— Я прочитала это в газете.

—...

— Это была шутка. На самом деле я увидела это во сне.

Услышав странное замечание принцессы, видящей вещие сны, Оливер спросил:

— Не знал, что Вы любите шутки.

— Я не то чтобы люблю их. Я ведь заранее знаю, какие шутки будут говорить другие. Поэтому мне ни разу не было по-настоящему смешно. Смысл шутки — в неожиданности, а я уже всё знаю... В этом смысле можно сказать, что у меня нет таланта к юмору.

Он понял, что она имеет в виду.

Неожиданный ответ, неожиданное сходство, неожиданная реакция — почти любой юмор строился на неожиданности.

Даже в книге про юмор, которую он читал каждый вечер перед сном, это подчёркивалось.

Возможно, именно поэтому у Оливера и не было таланта к шуткам.

Он вырос в приюте и на самом дне шахт, и у него просто не было ни знаний, ни представлений о мире, чтобы для него вообще существовало понятие неожиданности.

И потому, как ни странно, он мог принять как нечто само собой разумеющееся что угодно.

То, что шахтёров покупали и продавали за деньги, хотя торговля людьми была запрещена. То, что в трактире могли подмешать отраву в еду и напасть. Всё это он принимал как должное.

Потому что ничего не знал.

Фух...

Теперь Оливеру казалось, что он понял, почему у него нет таланта к юмору и почему, несмотря на все старания, он не добился результата.

Главная причина была в том, что он мыслил иначе, чем остальные люди. И это осознание отозвалось в нём довольно горько.

Как будто всё это заранее предвещало его нынешнее положение.

— Вы в порядке?

— В порядке. Просто я понял, что читать перед сном книги про юмор каждый вечер было бессмысленной тратой сил.

— Это не было бессмысленной тратой сил. Гораздо чаще Вы действительно не были смешны, но иногда — совсем чуть-чуть — у Вас всё же получалось.

Совсем чуть-чуть...

Оливер покачал головой.

—...Какая теперь разница?

— Раз уж зашла речь о газетах, одна газета написала статью о королевской армии.

—...Что за статью?

— Статью о том, что королевская армия сговорилась с армией мертвецов, чтобы отнять у Ланды её свободу. Её опубликовала газета «Гиббериш (Тарабарщина)».

Оливер знал и эту газету. Он ведь читал газеты каждый день.

То они писали, что в канализации Ланды живут чудовищные крысы, поедающие других крыс; то что именно в Ланде впервые появилась Ив — потому что Ланда ведь великий город; то что нищие объединились в единую тайную силу; то что один из городских советников Ланды на самом деле поддерживает женское избирательное право, но из-за рейтинга притворяется, будто он против.

Это была дешёвая газета, которую точность интересовала куда меньше, чем прибыль от броских заголовков. И, к слову, это была не оценка Оливера — это был официальный деловой девиз самой «Гиббериш».

Именно поэтому горожане любили её ещё сильнее.

Так или иначе, эта помешанная на деньгах газетёнка ради денег напечатала безумную статью.

В тот самый момент, когда королевская армия якобы спасала Ланду и защищала её, газета выпустила проклятую статью о том, что именно королевская армия и есть истинный источник всех бедствий.

Если бы у человека была хоть капля совести, он никогда не написал бы такого. Но «Гиббериш» это сделала.

Она продемонстрировала запретную алхимию — превращение совести в деньги. Так что для рандайской газеты это было даже вполне типично.

Потому что все газеты Ланды были помешаны на деньгах.

— И что с ними стало?

— Им приписали целый список обвинений: оскорбление государства и королевского дома, ухудшение общественного порядка из-за злонамеренной статьи, умышленное искажение информации ради посева смуты. Работу газеты остановили, а автора статьи, главного редактора и владельца издания арестовали и ведут следствие. Плюс к этому — налоговая проверка.

— Это, должно быть, ударило по ним больно.

Оливер сказал это вполне искренне. Люди, превратившие совесть в деньги, наверняка особенно болезненно воспринимали налоговую проверку. Тем более что их методы ведения дел и без того славились непрозрачностью.

— Я в таких вещах не разбираюсь, но, похоже, да. Настолько, что даже начались протесты.

— Протесты?

— Да. Когда королевская армия ворвалась в редакцию и самовольно остановила её работу, часть людей вышла протестовать. И не только сотрудники «Гиббериш» и нанятые ими профессиональные протестующие, но и обычные горожане тоже. Они требовали не посягать на свободу Ланды.

Оливер сразу всё понял.

Как и подобало городу со славой свободного города, величайшей ценностью Ланды была свобода.

И сколько бы ей ни помогали, если при этом посягали на эту свободу, хорошей реакции ждать не приходилось.

Это могло показаться пустяком. А могло оказаться и совсем не пустяком.

— Протесты становятся всё масштабнее. Королевская армия фактически посадила членов совета под домашний арест.

— Зачем?

— Потому что нашлись советники, которые всерьёз восприняли статью «Гиббериш» и собирались провести расследование.

Оливер снова всё понял.

Взятки, коррупция, заказное насилие, заказные убийства, угрозы, сговор, супружеская измена.

Городские советники Ланды все до одного были продажны, но глупцами они от этого не становились.

Из-за обстоятельств им пришлось принять присутствие королевской армии, но это не значило, что у них исчезли все вопросы.

Например, кто получает от происходящего наибольшую выгоду.

Или каким образом королевская армия, до того воевавшая с бандами и участвовавшая в карательных рейдах, сумела вытеснить армию мертвецов, с которой не справились даже силы обороны Ланды, вооружённые новейшим городским оружием. Причём почти не вступая в настоящий бой.

Если сложить всё это вместе, вывод напрашивался простой. Инсценировка Паппета и Королевского дома.

Оливер уже знал об этом со слов Мерлина.

Хотя, вообще-то, до такого вывода можно было дойти и просто немного подумав.

— Сейчас королевская армия получила дополнительное подкрепление и под предлогом наведения порядка в городе зачищает преступные организации Ланды. Крайм Фирм, Гильдию посредников, фиксеров, организации чёрных магов, Сестринство — любые структуры, хоть как-то связанные с этой стороной.

По странному совпадению, все эти организации были знакомы Оливеру.

— Значит, они хотят прибрать Ланду к рукам. И заодно разогнать протестующих.

— Это будет непросто, Вам не кажется?

Дело было не только в том, что город Ланда был бездарен и помешан на деньгах, поэтому терпел их существование.

Как-никак королевская армия — пришлые. Истребить эти силы им было бы нелегко.

— На деле всё идёт проще, чем ожидалось. Потому что Паппет поддерживает их из-за кулис. На основе сведений, собранных в Ланде, и при помощи магов традиционной школы. Уже поймано множество людей, и ещё больше — почти схвачены.

—...

— Среди них есть и женщина по имени Мари из «Выбирающих».

Оливер едва заметно вздрогнул.

Так, что обычный человек этого бы даже не заметил.

—...Почему они хотят схватить Мари? Потому что выяснилось, что она была лжепророчицей?

Спящая красавица покачала головой.

— Нет. Потому что на неё выходят многие чёрные маги. Особенно чёрные маги из Чёрной Руки.

Оливер промолчал — он слышал это впервые. Но, если спокойно подумать, в этом не было ничего невозможного.

В конце концов, все видели, как он победил Крысолова.

— Можно задать ещё один вопрос? Почему Вы самовольно рассказываете мне всё это, хотя я даже не спрашивал?

Спящая красавица с печальной улыбкой ответила:

— Потому что это моя роль.